Глава сороковая, в которой прости врага своего перед смертью его
Пауза не затянулась.
— Василий Иванович, покажись ему, — попросил я вежливо, но твердо. — Пора вопросы задать.
Ястреб замерцал знакомыми всполохами, продемонстрировав этакое северное сияние в мини-варианте. Белые перья, зеленые глаза, желтый клюв с черным кончиком… Красавчик. Глядя на это зрелище, сапожник застрадал еще неистовей. Мне показалось, что мы его теряем.
Между тем Василий Иванович начал транслировать мои вопросы:
— Я буду спрашивать, ты будешь отвечать. Коротко, четко, по существу. Понятно?
Вместо ответа сапожник снова замычал. Ястреб терпеливо повторил свою речь снова. Видимо, сказывался большой опыт общения с пленными.
— Станешь врать, убью, — добавил он. — Условия понятны?
В конце концов подпольный нумизмат яростно закивал головой, и ястреб продолжил:
— Ты подменил монету?
— Да…
— Твой друг, который нас сюда послал, об этом знает?
— Да…
— Вы часто кидаете здесь лохов?
— Да…
— На рынке твои люди есть?
— Да…
— Где они?
— В мясном павильоне.
Этот ответ заставил меня задуматься. Группа быстрого реагирования обитает не рядом с сапожной мастерской? Странно. Видимо, на рынке действуют несколько точек для развода лохов.
— За твоей будкой присматривают?
— Нет.
— Почему?
Сапожник тяжко вздохнул. А затем выдавил из себя:
— Я думал, девка не опасна.
Думал он, видите ли! Ага, нашелся мыслитель современности…
Через десять минут картина стала полностью ясна даже Насте, которая слушала оратора с открытым ртом. На местном рынке работала обычная ОПГ — организованная преступная группировка. Основная деятельность — скупка краденого и изделий из золота. А параллельно, в угоду главарю — поиск антиквариата и редких штучек типа нашей монеты.
Состав бригады выглядел стандартно: на виду действовали интеллектуальные скупщики, вроде сапожного мастера Степана Ашотовича. Кроме стационарных, еще имелись передвижные группы, которые курсировали по рынку. Нумизматы, блин, передвижники… Далее боевики, что нацелены на охрану дельцов и острые акции. И наверху главарь, тот самый безумный коллекционер, что автомашину обещал. И он же, по совместительству — директор Треста бытового обслуживания населения. Прикрывала преступную группу крыша в лице рыночной милиции. В общем, рядовая банда, ничего особенного.
— Что будем делать? — спросил я духов для проформы.
Лично мне было все ясно и без разговоров. В такой ситуации возможно одно лишь кардинальное решение, ведь врага за спиной оставлять нельзя.
— Очень хочется кушать, — сообщил Жорик, плотоядно облизываясь на сапожника.
Тот, видимо, чего-то почуял:
— Вы меня убьете? — тихий ужас застыл в круглых глазах.
— Да, — ровно ответил ястреб. — Но не сейчас.
Сапожник гулко сглотнул, а Василий Иванович добавил:
— Позже, если будешь плохо себя вести. Тогда придет серенький волчок, и укусит за бочок!
Сапожник заворочался. Боевого духа в образе волка видеть он не мог, однако незримому голосу охотно поверил. Тем временем ястреб продолжил вещание:
— А сейчас ты позвонишь по телефону, и велишь доставить сюда два гуся.
— Маловато будет, — буркнул Жорик.
Белый поправился:
— Нет, три гуся. Впрочем, пусть будет четыре.
— Четыре гуся? — недоверчиво переспросил сапожник.
Тем не менее, достал из-под столика телефонный аппарат. Коротко отдав приказания, он осторожно положил трубку. Затем, изменив тон, заискивающе пробормотал:
— Дамочки, прощения просим. Был неправ, готов искупить, — не дождавшись ответа, вбросил лакомую, по его мнению, кость: — У меня есть деньги! Только не здесь, дома.
Ястреб не повелся на такой увод от темы.
— Ты, дядя, косяка упорол, — сообщил он. — Не тех надумал кинуть. И за «курицу» ответишь.
— Косякнул, — охотно согласился сапожник, переобуваясь на ходу. Из нагрудного кармана фартука он извлек нашу монету. А вместе с ней стопочку потертых купюр, в основном трояки и пятерки. — Все верну с лихвой! Вот, не взыщите строго.
Ага, мысленно хмыкнул я. Нашел лихву, морда лицемерная…
— Потрудись встать, когда с дамами разговариваешь! — гневно проклекотал ястреб.
В это время открылась дверь, и порог мастерской переступил грузчик в синей спецовке. Несмотря на рабочую форму, вид он имел совершенно разбойничий. В руках парень тащил два мешка.
— Жили у бабуси три веселых гуся, — выдохнул он, бросая мешки на пол. — И еще один индюк. Зачем это тебе, Степа?
Сапожник вопрос проигнорировал. Вместо ответа он, неожиданно для всех, выхватил пистолет. Рассчитывал, видимо, что гости отвлекутся на входящего. И ведь угадал! В самом деле, обернулись. Точно просчитал ходы, чертов психолог от нумизматики. Что он собирался делать дальше, никто так и не узнал. Ястреб тоненько пискнул, глаза его сверкнули зеленью. И от сапожника остался один лишь фартук, который зашуршал прощально, опадая на стол.
М-да… Знакомые все звуки. И легкий запашок паленой шерсти. Дубль-два, господи прости. Если такое выложить на ютубе, куча лайков с миллионом просмотров гарантирована. Вот только нам такая популярность в массах нафиг не нужна. Впрочем, судя по средствам массовой информации, в этом мире не скоро дойдет дело до интернета.
А доставщик гусей не растерялся. Шустрый малый… Из-под синей спецовки он ловко извлек обрез и, не медля, пальнул дуплетом. Метил в Катю, но на линии огня оказался невидимый волк. Он успел развернуться, приняв сдвоенный выстрел на грудь. Приложило зверя знатно — отбросило назад так, что Пес осел на задние лапы. Катя ахнула, машинально закрываясь руками, а Настя испуганно заверещала.
Ястреб времени зря не терял. То есть ворон ловить не стал — он повернул голову и снова пискнул тонким звуком. Зеленые глаза моргнули ярче стоп-сигнала лимузина. Меня уже не удивило, что разбойник в спецовке испарился вместе с обрезом. Вместо него осталось облачко пороховых газов и кучка пепла, поверх которой спланировала спецовка. Плавно так, будто листик опавший.
Осенний листопад ребенка взволновал мало, Настя бросилась к волку:
— Жорик, тебе больно?
— Очень, — простонал он. — Будто оглоблей саданули!
Зверь чуманел, сидя на полу. Раскрыв зубастую пасть, не хуже крокодильей, он тряс тяжелой лобастой головой. Девочку зубы не пугали, она шарила по груди волка:
— А пули⁈
— Ну какие это пули? — тяжело вздохнул Пес. — Так, крупная дробь. Мелочь.
Настя опустила взгляд. Пол был усеян кусками свинца. Ничего себе мелочь!
— Именно так выглядит свинцовая картечь, — подтвердил я очевидное.
Хм… Однако крепкая шерсть у боевых духов, натуральная броня.
Зайдя с другой стороны, Катя также двигалась по телу волка на ощупь:
— Ничего не вижу… Где кровь, Жорик?
На женских руках крови не наблюдалось. Зато поток жалости потек с двух сторон так интенсивно, что ястреб завистливо крякнул и встрепенулся. А страшного зверя, нежащегося в лучах доброты, волновал иной вопрос, и переключаться в видимый режим Пес не соизволил. Страдальческим тоном он заявил:
— Не от того я скоро помру, люди добрые…
— А от чего? — воскликнули они одновременно.
— От язвы желудка!
— Да? — озадачилась Катя. — А по виду так и не скажешь.
Здесь я согласен, язва коварная болезнь. Такую хворь попробуй угляди, руками не нащупать.
А Пес уточнил свою мысль:
— Покуда только изжога мучает. Пока не поздно, хозяйка, надо срочно червячка заморить. Развязывай мешок, не томи!
Содержимое одного мешка Катя вывалила на пол, и пока серенький волчок насыщался гусятиной, я попросил Настю выглянуть в окно. Присмотрелся внимательно: толпа двигалась хаотично, но спокойно, без паники. А репродуктор со столба добавлял джаза в шум и гам. Годная картинка — вроде как выстрел не привлек людского внимания к сапожной будке. Что ж, будем и мы собираться.
— Деньги со стола прибери, — ровным тоном предложил я девочке. — И больше ничего не трогай! Кате скажи, что пора валить. Спокойно и тихо выходим, понятно? Сначала Пес, потом мы.
Тем временем Жорик доел третьего гуся. Точнее сказать, доглодал зубатой мярорубкой.
— Больше не лезет, — он мрачно вздохнул. — Хозяйка, индейку заберем с собой? Вечером добью. А может, похлебку сварим?
— Конечно! — воскликнула Катя, энергично массируя волчий загривок. — Да я тебе, Песик, чего хочешь! Хоть каждый день индейку варить стану! А могу в духовке запечь. Как скажешь!
— Так, работаем, — прервал я обмен любезностями. — Выходим. Пес в авангарде, Белый прикрывает тыл. И ушки на макушке, всем понятно?