Глава двадцать пятая, в которой открылась бездна, звезд полна

На следующий день в наш дом пришла слава. Говорят, чтобы взять власть, надо захватить почту, телеграф и вокзалы. Не знаю, не пробовал. Но к нам эти объекты явились сами. Первой ласточкой стала смуглая узбечка с погонами старшины сверхсрочной службы. Она пришла, но на порог веранды военную даму не пустил Пес. Собачка загородила проход и так рыкнула, что Настя пулей выскочила с кухни. Обняв овчарку за шею, она пробормотала несколько успокоительных слов.

— Катя дома? — смуглая старшина предусмотрительно отступила на пару шагов. — Пусть выйдет.

— Болеет Катя, — сообщила девочка. — Ты проходи, я держу.

Узбечка недоверчиво хмыкнула. Но прошла, боком и сторожко. В комнате огляделась. Ни домового, ни кикимор видеть она не могла, однако что-то чуяла. Все женщины немножко ведьмы… Катя махнула ей с дивана, приглашая сесть, и та настороженно кивнула:

— Привет. Одна здесь живешь?

— Совсем одна, — согласилась Катя. — Спасибо Насте. Есть кому стакан воды подать.

Догадливая девочка мигом притащила с кухни две чашки с компотом. Кот остался на кухне. Облизывая капли сметаны с усов, он готовился вступить в бой хитро, из укрытия. Если такая надобность возникнет, конечно.

Разглядывая повязку на Катиной стопе, гостья догадалась:

— Опять нога болит?

Старшина была тонка, изящна, и красива темными миндалевидными глазами. На вид узбечке можно было дать «слегка за тридцать», но этих восточных красавиц не поймешь. Форма выглядела чистенькой, подогнанной с иголочки. И на груди ее светился большой, размером с орден, знак «Отличный связист».

Катя кивнула, а старшина перешла к делу:

— Девочки просили меня узнать: а не продашь ли ты немного чудесного крема для лица?

— Да не вопрос, — усмехнулась Катя.

Такому заявлению связистки я не удивился. Уж кто-кто, а телефонные барышни новости узнают первыми. А что касается источника сплетен… Скорее всего, именно на узле связи все сплетни и рождаются.

— И еще одно дело, — гостья запнулась. — Капитан Карапетян вчера с велосипеда навернулся. Физкультурник хренов… Всю красоту свез: и нос, и лоб, и подбородок.

— Да, нос там знатный, — хмыкнула Катя. — А усы-то хоть остались?

— Не смешно, — строго возразила гостья. — Не дай бог, начальник гарнизона увидит. Представляешь, что Баба Яга подумает?

— А что она подумает?

— Видимо, ты не в курсе, Катя. У нас с ним сложные отношения, — хрупкая красавица потупила взор. — Иногда я его поколачиваю… За дело. А тут на тебе: велосипед. Зачем нам лишние разговоры?

Наша воспитательница посмотрела на нее новым, уважительным взглядом, а я же мысленно усмехнулся. В такой ситуации надо помочь, сам бог велел. Невидимая для гостьи кикимора Глафира принялась что-то нашептывать на ухо Кате, та транслировала эти указания девочке:

— Настя, принеси с кухни желтую баночку и зеленый пузырек, — дождавшись выполнения просьбы, наша воспитательница показала пальчиком: — Смотри, не перепутай, Гюльнара: вот этот крем для девочек. Умыться, наложить на ночь. А вот это заживляющая мазь для капитана. Намажешь на ссадину — будет чесаться. Пусть потерпит.

— Что я должна? — гостья полезла в карман.

— Перестань, — Катя махнула рукой. — Свои люди, сочтемся.

Старшина благодарно кивнула. Потом сняла телефонную трубку, чтобы властно бросить:

— Здесь Гюльнара! Пятая, соедини меня с Третьим. Петров? Скажи мне, друг мой, а что за антикварный аппарат ты водрузил в доме сержанта Суриковой? Никак из музея упер? Нет? Вы считаете, это нормально? Слушай сюда: берешь новый аппарат слоновой кости, что для полковника Гриб прислали, и дуешь с ним сюда. Ничего не знаю! Закажи еще. Что скажешь? Так и скажешь: этот поломался. Хватит болтать, выполняй!

Едва грозная старшина связистов вышла за калитку, как там появилась кладовщица Зина. И не одна, а с солдатиком, который тащил тачку на колесиках. Покрытая брезентом тележка двигалась тяжело, рикша пыхтел.

Настя выскочила навстречу, Зина просияла:

— Деточка, куда выгружать?

— А что это? — оторопела девочка.

— Так твой заказ! Или забыла?

Вместе с Настей я тоже прибалдел — консервов здесь был кубометр. Мы столько не заказывали! Кроме того, внизу оказался зеленый снарядный ящик, наполненный отрезами тканей и всякой всячиной. Изобилие фурнитуры и швейных инструментов поразило даже мой взыскательный вкус. Сюда запихнули те только то, что мы хотели, а гораздо больше!

Господи, как быстро жадная Зина преобразилась в добрую тетушку… За такое можно и наградить маленькими пузырьками. И подумать о следующем заказе: для кикимор и охраны домового. Мы скоро уедем в архангельский детдом, там обязательно накормят. А они здесь останутся. Как ни крути, но с запасами зимовать легче.

* * *

Продавщица Люба встретила Настю ласковой улыбкой. Прямо с порога, не дослушав приветствие, она сообщила тихим голосом:

— Только что привезли полуфабрикаты, котлеты разных видов.

— Котлеты? — задумалась девочка.

— Всякие, — продолжила нагнетать напряжение Люба. — Мясные котлеты трех видов. И рыбные: судак, щука, минтай. А еще панированное филе хека.

Настя заглянула в кошелек.

— Это здорово, — она не обрадовалась, а наоборот, опечалилась. — Но нам надо молоко, творог и сметану…

— И что?

Девочка повторила мою присказку:

— Денег в обрез, до первой звезды.

— Подумаешь, большая астрономия, — воскликнула продавщица. — Запишу в тетрадку, потом отдашь!

— А так можно?

— Свои люди, сочтемся, — Люба выжидательно уставилась на Настю. А потом шепнула: — Могу дать пару индюшиных котлет и полкило пельменей с осетриной. Себе отложила, ну да ладно. Пожаришь все вместе на сливочном масле — пальчики оближешь!

— Зарплата через три дня, — пробормотала девочка.

И хотя у меня не было сердца, оно заколотилось. Пришлось вмешиваться по внутренней связи:

— Эй, прочь печаль! На ловца и зверь бежит. Рыба сама лезет в сети. Будем брать! Давай-давай.

Настя вздохнула, и выложила на прилавок баночку:

— Крем от морщин, с функциями питания и увлажнения. Втирать на ночь, утром смыть.

Глаза Любы вспыхнули счастьем. Она птичкой запорхала по проходу между прилавками, а потом вручила девочке редкую конфету «Мишка косолапый»:

— Заходи завтра с утра, кролика привезут.

Все гениальное просто, и все придумано до нас. Первое рекламное агентство называлось «Волшебное зеркальце». На простой прямой вопрос «я ль на свете всех милее?» зеркальце давало честный ответ: «Ты, царица, спору нет». Нам же оставалось одно: следовать верной технологии.

На улице Настя взглянула на усы Кота. Активными локаторами они торчали из котомки.

— Вот только не говори, что сырая котлета вкуснее, — понятливо прищурилась девочка.

— Есть вещи, о которых не спорят, — философски заметил тот. — Их едят!

— Мясная или рыбная? — предложила она тяжелый выбор. И задала этот же вопрос Псу.

Овчарка подбежала ближе. Принюхалась к пакету в руках девочки, и сообщила через переводчика Федора:

— Свинина, телятина, индюшатина, хек и минтай. Еще щука… Отличный набор, хозяйка! Ни одной стрелы мимо, все в цель. Откуда деньги?

— Дали без денег, — честно призналась она.

— А что, так можно было? — поразился Пес.

Да уж, старую собаку новым трюкам не научишь.

— Учись, Жорик, — невнятно произнес домовой, смакуя краюшек конфеты. — Учись, пока мы живы. Так что ты будешь брать, мясную или рыбную?

— А можно половину той, а потом половину другой? — задумчиво произнес Кот.

Все гениальное просто, но от неожиданного решения Пес остановился. У него открылась пасть, и выпал язык.

— А что, так можно⁈

Тем временем домовой, облизывая конфету, завернутую в фантик, задал странный вопрос:

— Выходит, боярин, Зинкин склад обносить мы не будем?

— А смысл? — хмыкнул я. — Пока что нас не обманули. Более того, принесли сами, и с лихвой.

— А вот скажи, боярин, такую вещь, — домовой довольно щурился. — Мой Хозяин бросил имущество, когда уезжал. Велел мне беречь. А новая хозяйка чужое имущество нагло присвоила, а меня выгнала. Это справедливо?

— Федор Кузьмич, не темни, — вздохнул я. — Говори прямо, чего ты хочешь?

— Хочу хозяйское имущество забрать. Там библиотека шикарная осталась, я и десятой части не прочитал!

— Так-так… Что еще?

— Сервиз. Полный столовый набор на шесть персон — фарфор, хрусталь, серебро. Парчовые скатерти. Пару раз только доставали! Ну и по мелочам: картины, кухонная утварь, подсвечники…

Мне пришлось крепко задуматься. С одной стороны, Федор имел полное право. Ему же велели беречь, верно? С другой стороны, там только тронь. Поднимется страшный шум, и иначе, чем кража, это называть не станут. Баба Яга непременно затеет расследование. Проблема… И тут у меня мелькнула шальная мысль. Додумать ее не дал настырный домовой:

— Так что скажешь, боярин? Имею право?

— Конечно, ты прав, Федор Кузьмич, — начал я психологический этюд, по новой прокручивая пришедшую мысль. — А унесешь? Нет, карман у тебя знатный… Очень вместительный. Влезет ли столько?

Домовой задумался.

— Столько носить не пробовал. Однако ночь у новой хозяйки долгая — с десяти вечера до шести утра. Как в армии, железно. Успею и пару ходок сделать.

Силен, бродяга! Какая же у него грузоподъемность? Вслух сказал иное:

— Федор Кузьмич, а у новой хозяйки сейф есть?

— Хм… — задумался он. — Два сейфа. Один обычный, на тумбочке. А второй — большая железная дура. И еще книжный шкаф с документами.

— Так-так, — меня накрыло предвкушение успеха. — Ты же можешь в любую щель пролезть? Были такие разговоры.

— Боярин, ты о чем? — замер домовой. — Смогу ли я залезть в сейф?

— Ага.

— Да запросто. Хоть в щель, хоть в замочную скважину. А зачем? — недоумевая, домовой и о конфете забыл. — Что интересного в бумажных папках?

— Очень интересно. Очень, — пробормотал я. — Мне нужны все папки. Вся эта куча документов!

— Погодь, боярин, — насупился Федор. — Это чужое имущество! Одно дело — свое взять. А тут воровство выходит. Нехорошо так, грех.

Уминая котлету, Кот фыркнул:

— А кто она такая, эта баба Яга? Сама воровка и захватчица. Ни стыда, ни совести! У такой последнее забрать — нет срама.

— Послушай, Федор Кузьмич, ты не так понял, — зачастил я. — Мне только почитать, воровать не надо! Ты влез, засунул папки в карман, принес. Я прочитал, ты сразу унес, положил на место. Понял? Все честно. А твое имущество мы заберем чуток погодя. Дай срок.

— Когда? — настырный домовой хотел ясности.

— Тебе ж не горит, верно? — взывая к разуму, я мягко давил заходом психотерапевта. — У тебя и так все в порядке. Подумай сам, где будем складывать? Ты же не будешь весь этот груз таскать в кармане?

— А почему нет? — буркнул Федор. — Своя ноша, знаете ли, не тянет.

Хм… Вот умеет он срезать! Ладно, будем сглаживать:

— Кстати, если ты возьмешь одну книгу почитать, никто и не заметит.

— Думаешь?

— Уверен. Даже если две возьмешь. Ты мне лучше вот что скажи: кто такой домовой? Чем он живет? Какие у него интересы?

— Да, Федор Кузьмич, — вклинилась Настя. — Рассказывал ты много, а насчет домового так и не поняла ничего.

— Ну, — начал Федор, — домовые, они разные.

— А ты общими словами, усреднено, — поощрил я его.

Федор поерзал, и выдал:

— Для начала — это любовь к порядку. В своем доме домовой соблюдает идеальную чистоту. Если не лентяй, конечно.

— А бывают лентяи? — тут же влезла Настя.

— Куда ж без них? Лодырей везде хватает, — философски заметил Федор. — Что касается нормального домового — он очень практичен. К выбору каждой вещи относится педантично. Домовой, рожденный зимой, очень любит спорить и доказывать свое. А летний домовой, напротив, легко идёт на уступки, жалеет окружающих. Некоторым жильцам бывает трудно беседовать с домовым из-за его вспыльчивости, в нём очень мало гибкости. Преданность своему дому толкает домового к спорам и передрягам. Хотя именно в домашнем кругу он любит строить планы и чувствовать себя действительно незаменимым.

— Как трудно домовому, — прошептала девочка. — Жильцы в казарме такие разные…

— Жильцы разные, — согласился Федор. — Всем не угодишь. Иногда домовой излишне доверчив, отчего и попадает в неприятные истории. Ему важно чувствовать себя защищенным, поскольку он занят важным делом по наведению порядка в доме. А это такая штука, которая в большой семье постоянно рушится. К женщинам домовой относится уважительно. Ну, за некоторым исключением…

— Понятно, — кивнула Настя.

— Для домового частенько существует только черное и белое, и порой он впадает в панику, оказываясь не в состоянии выбрать между чувствами и долгом.

— А что важнее? — Настя закусила губу.

— Долг, конечно, — хмыкнул Федор. — Но чувства тоже важны. Куда ж без них? Домовой долго выбирает себе супругу. По натуре он однолюб и, найдя свою вторую половинку, становится хорошим отцом и мужем. У домового развито чувство долга перед своей собственной семьей. Однако жене домового следует учитывать ревнивость и вспыльчивость своего супруга. От своей супруги он ждет понимания и искреннего выражения чувств.

— А она понимает?

— Конечно. Домовой всегда с ней. Он не любит где-то болтаться, ходить в гости, а предпочитает приглашать друзей к себе. Хотя друзей у него не так много. Ведь домовой часто молчит и мало говорит. При этом у домового хорошо развита интуиция, которая вместе с умением слушать помогает ему неплохо разбираться в собеседнике и подмечать любую неискренность. Пустые сборища домового не увлекают, он предпочитает интересные беседы с умным знакомцем.

Слушая Федора, мысленно я улыбнулся. Наконец-то мы его разговорили… Процесс пошел. Эх, лиха беда начало! Тем временем домовой опомнился:

— А чего это я тут распинаюсь, когда можно полезную книгу из избы принести?

— Какую книгу? — оживилась Настя.

— Хорошая книга, толстая, — солидно кивнул Федор. — «Мифы и легенды народов мира».