Хантер толкнул дверь «Логова» и шагнул внутрь.

Клуб встретил его непривычной тишиной — ни музыки, ни посетителей, только тусклый свет дежурных ламп над барной стойкой. Запах вчерашнего алкоголя и дешёвых духов выветрился, сменившись стерильной чистотой — здесь явно поработали профессионально.

Рид стоял у стойки, перебирая бумаги. При появлении Хантера он поднял голову, кивнул.

— Всё чисто, — сказал он без предисловий. — Товар перевезли, клуб вымыли. Ни одной зацепки.

Хантер кивнул, подошёл к бару, плеснул себе виски. Рука чуть дрожала — он заметил это и разозлился на себя.

— Лив сегодня ночью сообщение пришло, — сказал он, не оборачиваясь. — «Не смей возвращаться».

Рид замер. В тишине было слышно, как где-то капала вода из неисправного крана.

— Ей? — переспросил он. — С чего бы кому-то писать ей?

— Не знаю. — Хантер развернулся, прислонился к стойке. — Но это связано. Часы, переводы, теперь это. Кто-то вышел на неё. Или хочет, чтобы я это понял.

— Тот же человек, который нам бабки слал?

— Уверен.

Рид помолчал, потом убрал бумаги в ящик.

— И что ты собираешься делать?

— Побуду с ней. Пока не поймём, что происходит.

Рид нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то — неодобрение, но скорее тревога.

— Хантер, сейчас не время для личных драм. Если кто-то роет под нас, нам нужно быть вместе. А ты собираешься нянчиться с девчонкой.

— Она не «девчонка». — Хантер поставил стакан на стойку резче, чем планировал. — И если кто-то вышел на неё, значит, они знают про нас. Она теперь часть этого. Хочешь ты того или нет.

Рид смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул — коротко, сдержанно.

— Как скажешь. Но если это станет проблемой...

— Не станет.

— Смотри. — Рид отодвинул стул. — Потом не говори, что я не предупреждал.

В его голосе проскользнуло что-то, от чего Хантер внутренне напрягся. Разочарование.

— Ты со мной или как? — спросил Хантер прямо.

— Ты ещё спрашиваешь? — Рид усмехнулся. — Мы с тобой с двенадцати лет. До конца.

Для Хантера этого ответа было достаточно.

Они вышли из клуба вместе. Ночь обняла их сырым холодом, на парковке горели жёлтые фонари. Хантер уже собирался сесть в машину, когда фары двух автомобилей ослепили его — яркий, белый свет ударил прямо в глаза, заставляя зажмуриться.

Две полицейские машины подкатили бесшумно, заблокировав выезд.

— Хантер Рейн? — Из первой вышел детектив — немолодой, с усталым лицом и тяжёлым взглядом. — Вы задержаны по подозрению в убийстве Грэма Рейна.

Хантер замер. Слова не сразу дошли до сознания. Секунду он просто смотрел на полицейского, будто пытаясь понять, не шутка ли это.

— Что?

— Ваш отец найден мёртвым в своём кабинете, — продолжил детектив, подходя ближе. — Ваша мать сообщила, что вы были последним, кто с ним общался. У вас есть мотив, и скорее всего нет алиби. Проедете с нами.

Рид шагнул вперёд, но Хантер жестом остановил его. Их взгляды встретились — и в глазах Рида не было ни тени сомнения. Только холодная решимость защитить и обелить имя друга.

— Это подстава, — тихо сказал Рид.

Хантер кивнул в знак согласия.

— Садись в машину, — кивнул детектив, открывая дверь.

Хантер обернулся к Риду.

— Звони Стерлингу. И пригляди за Лив, она может быть следующей.

— Сделаем, — ответил Рид. — Не дёргайся. Мы тебя вытащим.

Дверь машины захлопнулась за ним.

В участке было шумно, душно, пахло потом и дешёвым кофе — приторно-сладким, от которого мутило. Где-то за стеной орал пьяный, хлопали двери и доносились различные разговоры. Хантера провели по длинному коридору мимо обшарпанных стен с облупившейся краской.

Комната для допросов встретила его стерильным светом и запахом дезинфекции. Маленькая, без окон, с камерой под потолком. Холодный металлический стул, стол, привинченный к полу. Всё здесь кричало о безысходности.

Он сел, сложил руки на столе. Ждать пришлось недолго — минут через десять вошёл тот самый детектив. Сел напротив, положил перед собой папку.

— Я детектив Моррисон, — представился он. — Поговорим?

— Мой адвокат будет здесь через час, — ответил Хантер спокойно. — Без него я не скажу ни слова.

Моррисон усмехнулся устало.

— Твой адвокат, — повторил он. — Тот самый, который прикрывал вас годами? Думаешь, он поможет? Хантер, это не просто детские выходки... Это убийство!

— Посмотрим.

Детектив откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Знаешь, Хантер, — сказал он буднично, — я работаю здесь двадцать лет. Видел всякое. И знаю, что такие, как ты, всегда выходят сухими из воды. Деньги, связи, адвокаты... — Он покачал головой. — Но сейчас всё иначе. Твоя мать дала показания против тебя. Мотив — ненависть к отцу. Также ты был последним, кто с ним говорил. И никакой адвокат не заставит замолчать тех, кто готов говорить.

Хантер молчал. Смотрел в одну точку.

— Я слышал, у тебя появилась девушка, — вдруг сказал Моррисон. — Стипендиатка, кажется? Лив Морган? Помню её... И если помнишь, она была здесь по твою душу. Хорошая девочка, не из вашего круга, которую ты чуть не сломал, а мы помогли. Думаешь, она будет ждать, пока ты сидишь?

Хантер замер. Рука под столом сжалась в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он заставил себя не реагировать — лицо осталось каменным, но внутри всё взорвалось ледяной яростью.

«Это угроза? Тронут её — я убью вас всех».

— Кто его убил? — спросил он тихо.

— Это ты мне скажи. Или судье. — Моррисон подался вперёд. — Но учти: твои друзья сейчас думают о себе. Твой адвокат — о деньгах. А ты остался один. И если хочешь выйти, тебе придётся сказать правду.

Хантер поднял глаза. В них не было страха — только холодная, глухая решимость.

— Правду? — переспросил он. — Вы её не слышите.

— Я лишь верю доказательствам!

— Мои друзья знают, что я этого не делал. — Хантер усмехнулся. — И они со мной до конца. Так что один я не останусь.

Моррисон прищурился.

— Уверен?

— Абсолютно.

Детектив помолчал, потом откинулся на спинку стула.

— Посмотрим. У тебя есть час, пока едет твой адвокат. Посиди, подумай.

Он встал и вышел.

В комнате повисла тишина. Только гул лампы под потолком да собственное дыхание.

Хантер закрыл глаза. В голове крутилось одно: «Отец мёртв». И где-то глубоко, под слоем всего, что он чувствовал, шевельнулось что-то странное — пустота. Ему было абсолютно похрен, как закончил свою жизнь Грэм. Становился ли он чудовищем от этого? Возможно... Но это сейчас волновало его меньше всего.

Единственное, о чём он мог сейчас думать: Кто-то убрал Грэма. И подставил его. И этот кто-то знал про Лив.

Хантер открыл глаза. Внутри закипала холодная, тяжёлая ярость. Та, что делает из человека машину для убийства.

— Хорошо, — прошептал он одними губами. — Поиграем.