— Лив, ты просто не представляешь, — Джесс отправила в рот кусок лазаньи и закатила глаза с таким видом, будто пробовала не еду, а воспоминания. — Это было... охрененно. Серьёзно. Самый горячий секс в моей жизни.

Лив жевала безвкусный рис и старалась не смотреть на подругу. Каждый кусок вставал поперёк горла. Вчерашняя ночь въелась под кожу — запах мха и его парфюма, хруст веток под ногами, тяжёлое дыхание над ухом. Она снова сжимала в руке воображаемый камень, и ноготь впивался в ладонь, оставляя красные полумесяцы.

— Нокс, — продолжила Джесс, понизив голос до заговорщического шёпота. — Он такой... молчаливый, страшный, а трахается как зверь. Он меня так отодрал, что я до сих пор ноги свести не могу. Представляешь? Сам Нокс Восс выбрал меня.

— Рада за тебя, — буркнула Лив, ковыряясь в рисе.

Джесс вдруг подалась вперёд, глаза загорелись любопытством:

— А тебя кто поймал? Ты так и не рассказала. Я потом тебя искала, но ты исчезла.

Лив замерла. В голове пронеслось: лицо, маска волка, руки на горле, камень, удар, крик «Я найду тебя».

— Не знаю, — соврала она, пожав плечами. — Какой-то парень в балаклаве. Даже лица не разглядела.

— В балаклаве? — Джесс воскликнула, махая вилкой и разбрасывая в сторону этим жестом остатки лазаньи на вилке. — Вау! Ну и как он?

— Нормально. — Лив уткнулась в тарелку. — Быстро всё кончилось. Было супер. — сухо ответила она, явно не заинтересованная этим разговором.

Джесс хмыкнула и вернулась к своей лазанье.

А Лив выдохнула. Балаклава. Она сказала «балаклава». И тут до неё дошло: Хантер не видел её лица. В лесу было темно, маска скрывала её, а он видел только фигуру, слышал голос. Голос — проблема, но его она может изменить. А фигуру — спрятать.

Лив посмотрела на себя: свободное худи, мешковатые джинсы, волосы стянуты в тугой пучок на затылке. Она стала бесформенной, незаметной серой мышью. Идеально.

В этот момент дверь столовой распахнулась.

Разговоры стихли. Не полностью, но изменилась интонация — стала тише, осторожнее, как в лесу, когда мимо проходит хищник. По столовой прокатилась волна — кто-то уткнулся в тарелку, кто-то замер с вилкой на полпути ко рту. За соседним столиком парень поперхнулся соком и закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Девушка напротив Лив резко одёрнула короткую юбку, будто только сейчас поняла, что слишком открыто одета. Воздух стал гуще, тягучее — дышать им было трудно.

Вошли парни с лесной квест-игры.

Хантер шёл первым. На виске белела свежая повязка, край которой выглядывал из-под тёмных волос. Серые глаза сканировали пространство с холодной, ленивой жестокостью. Лив смотрела в тарелку, но краем глаза видела его.

С двух сторон к нему прижимались две девицы — Лив видела их в универе, вечно трутся около элиты, ловят подачки. Одна гладила его по груди, вторая что-то шептала на ухо, изображая сочувствие.

— Бедненький, кто ж тебя так? — мурлыкала блондинка.

Хантер даже не взглянул на неё. Он обводил взглядом столовую, и Лив кожей чувствовала, как этот взгляд скользит по лицам, сканирует, оценивает, ищет. Она опустила глаза в тарелку, сделав лицо каменным.

Рядом с Хантером шёл Кейн — светлые волосы небрежно уложены, серьга с крестом поблёскивает, на губах лёгкая усмешка, будто всё происходящее — забавный цирк. За ними Рид — тёмный, настороженный, как настоящий ворон, высматривающий падаль. И Нокс — бесшумная тень, волосы падают на глаза, взгляд устремлён в никуда, будто он здесь, но не здесь.

Они прошли через центр столовой, и пространство вокруг них будто сжималось. Никто не осмелился смотреть им в глаза.

Четвёрка плюхнулась за свой столик — в углу, откуда видно всех. Сразу же подлетел парень-прислужник из местных шестёрок, заискивающе улыбаясь:

— Ребята, что сегодня? Как обычно? Я мигом, всё сделаю, всё самое лучшее, конечно, только для вас...

— Неси, — бросил Рид, даже не глядя на него.

Парень метнулся к раздаче быстрее, чем официант в ресторане за чаевыми.

Лив украдкой взглянула на их столик. Хантер сидел, откинувшись на спинку, девицы льнули к нему, но он не обращал на них внимания. Пальцы барабанили по столу. Взгляд продолжал рыскать по толпе. Лив снова уткнулась в тарелку, стараясь стать совсем незаметной. Она знала: главное — не привлекать внимания. Пока они её не видят, она в безопасности.

Прислужник вернулся через минуту, ловко расставляя подносы:

— Вот, всё как вы любите, Хантер, для вас отдельно повара просил...

Хантер даже не дослушал. Резким движением он смахнул поднос с едой прямо на грудь парню. Горячая лазанья, йогурт, салат — всё стекло по белой рубашке прислужника.

В столовой стало тихо.

Парень замер. А потом... улыбнулся.

— Ничего страшного, Хантер, я всё уберу, сейчас, секунду, вы главное не переживайте...

Он был счастлив. Счастлив, что его унизили. Потому что внимание Хантера Рейна — даже такое — было для него победой.

Хантер даже не смотрел на него. Смотрел в толпу, продолжая сканировать.

— Вали, — бросил он.

Парень убежал, довольно потирая руки.

Лив сидела, не поднимая глаз, а внутри закипала злость — на этого прислужника, на всю эту систему, на себя за то, что вынуждена прятаться. Но она заставила себя сидеть смирно, жевать рис, делать вид, что её здесь нет.

— Ты чего такая напряжённая? — спросила Джесс. — Ешь давай, через пару минут на пары.

— Ем, — отрезала Лив.

— Доедай и понесли.

Они встали, собрали подносы и направились к выходу. Маршрут лежал прямо мимо столика четвёрки.

Лив заставила себя смотреть прямо перед собой. Ни шагу в сторону. Ни взгляда на них. Она почти прошла.

Почти.

В последний момент нога наткнулась на что-то твёрдое, и Лив, не успев среагировать, полетела вперёд. Она упала на четвереньки, больно ударившись ладонями. Поднос выскользнул из рук, остатки еды — йогурт, лазанья, рис — веером разлетелись по полу.

И приземлились прямо на кроссовок Хантера.

Белый, идеально чистый, дорогой кроссовок, заляпанный йогуртом с кусочками лазаньи.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина. Даже ложки перестали звякать. Кто-то в дальнем углу поперхнулся. Звук показался оглушительным. Сотни глаз впились в них — кто-то с ужасом, кто-то с жадным любопытством зрителя в первом ряду. Лив чувствовала эти взгляды кожей — липкие, предвкушающие кровь.

Она поднялась с четверенек, отряхивая колени и ладони. В голове пульсировала одна мысль: «Только не голос, только не свой голос».

Она выпрямилась.

Хантер смотрел на свой кроссовок. Долго. Очень долго. Потом медленно, очень медленно перевёл взгляд на неё.

— Оближи, — сказал он тихо, но в тишине это прозвучало как выстрел.

Лив смотрела на него. Серые глаза — холодные, злые, с искрами бешенства. Повязка на виске. Руки сжаты в кулаки.

— Что, прости? — спросила она.

Голос получился писклявым, чужим, почти комичным. Она специально сделала его выше, тоньше, глупее.

— Оближи, блядь, мой кроссовок, — повторил Хантер, и в голосе зазвенел металл. — Ты глухая?

Лив сделала шаг назад, чтобы уйти, но Хантер уже встал. Одно движение — и его рука вцепилась ей в волосы, сжала тугой пучок, дёрнула вниз. Лив рухнула на колени перед ним, боль обожгла затылок. Перед глазами поплыли круги. Она закусила губу до крови — только не закричать. Если она закричит, он выиграл. Кровь во рту была солёной, тёплой — она цеплялась за этот вкус, как за якорь.

— На коленях ты уже стоишь, — усмехнулся он, наклоняясь. — Теперь доведи дело до конца.

Девица, которая висела на нём, захихикала:

— Эти плебеи-стипендиаты совсем манер не знают. Нормальные люди хоть бы извинились.

Лив посмотрела на неё снизу вверх. В голове пронеслось: «Заткнись, просто заткнись, не лезь». Рот открылся сам:

— Вытащи хуй изо рта, а то я не понимаю, что ты говоришь.

Девица замерла. Её глаза расширились. Она прижалась к Хантеру, заныла:

— Хантер! Эта сука меня оскорбила! Заставь её пожалеть!

И для убедительности потёрлась об его плечо своими сиськами.

Джесс дёрнулась вперёд, но наткнулась на взгляд Кейна — лёгкий, почти скучающий, но с таким холодком внутри, что ноги приросли к полу. Она замерла, сжимая край подноса так, что побелели костяшки. «Прости, Лив, прости, я не могу», — стучало в висках.

Хантер прищурился. В глазах мелькнуло что-то — интерес?

— Оближи, — повторил он, но теперь тише, вкрадчивее. — И, может, я тебя просто вышвырну, а не прибью.

Рид, до этого молча наблюдавший, чуть наклонил голову — как ворон, заметивший что-то блестящее. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Он едва заметно усмехнулся уголком губ и откинулся на спинку стула, готовясь смотреть шоу дальше.

Лив схватила поднос, который валялся рядом, вскочила на ноги и попыталась проскочить мимо.

Хантер оказался быстрее. Рука схватила её за капюшон, дёрнула назад. Она невольно откинулась, чуть не упав.

— Я сказал — оближи, блядь, этот чёртов ботинок!

Кейн за соседним столиком рассмеялся — легко, непринуждённо:

— Хантер, ты чертовски перепугал эту крошку. Я куплю тебе новые, если хочешь. Отпусти ты её.

— Пошёл на хуй, — огрызнулся Хантер, не сводя глаз с Лив. Для него теперь это было дело принципа. Обычно люди делают всё, что он прикажет.

Нокс сидел как статуя. Смотрел в одну точку. Казалось, он вообще не здесь.

Лив выдохнула. Страх закипал где-то в животе, злость перехлёстывала через край. Она посмотрела прямо в эти серые глаза и выдала:

— Слышь, ты, урод. Я тебе не собака. И если ты сейчас же не уберёшь свои грабли, я тебе вторую дыру в голове проломлю в добавок к той, что уже есть. И тогда мы все сможем узнать, есть ли у Хантера мозг!

Тишина стала вакуумной.

У Кейна челюсть отвисла, через секунду он заржал в голос, хлопая ладонью по столу:

— Бля-я-ядь, Хантер, ты это слышал? Она тебе сейчас так ахуенно угрожала! Будет точно как вчерашняя цыпочка! Чувак, я тебя умоляю, возьми её в личные телохранители. Эта крошка стоит всей твоей охраны. — Он подмигнул Лив, в голубых глазах плясали явно недобрые огоньки.

Рид даже бровью не повёл, взгляд стал острее. Нокс медленно перевёл глаза на Лив — впервые за всё время. Его почти чёрные глаза переместились с точки в пространстве на неё, в них появилось что-то живое — узнавание. Будто он только что заметил, что в клетку с хищниками залетела не муха, а оса.

Хантер побелел. Кулак сжался, занёсся для удара.

Лив в этот момент не думала. Тело сработало быстрее мозга, реагируя на опасность. Колено взлетело вверх и впечаталось прямо между ног.

Хантер сложился пополам, зашипев от боли. Выругался матом сквозь зубы.

Кейн умирал со смеху, хватаясь за живот:

— Бро, блядь, это скоро войдёт в привычку! Теперь каждая тёлка в универе будет тебе по яйцам бить или по голове!

Хантер что-то прохрипел, сгибаясь, Лив уже не слушала. Она рванула к выходу, на ходу закинув поднос на стойку.

За её спиной девицы попытались вернуть внимание Хантера:

— Хантер, ну брось, — заныла блондинка, вновь прижимаясь к его плечу. — Это просто какая-то нищенка. Забудь. Пойдём ко мне, я тебя пожалею...

Она потянулась к его губам, Хантер даже не взглянул на неё. Смотрел на дверь, в которую выбежала Лив.

— Валите, — бросил он коротко. — Обе.

Девушки переглянулись, спорить не решились. Испарились быстрее, чем прислужник с лазаньей.

Джесс догнала Лив только в коридоре.

— Лив! Лив, твою мать, стой! — зашипела она, хватая подругу за руку. — Ты что натворила? Ты охренела? Ты дала Хантеру Рейну по яйцам! При всех! Ты понимаешь, что он тебе теперь жизни не даст?

— Ты видела, как он на меня посмотрел? — выдохнула Джесс, дрожа. — Если бы я вмешалась, меня бы тоже... — Она не договорила, Лив поняла. Джесс была трусихой, она хотя бы переживала. Это больше, чем можно было ждать от остальных.

Лив остановилась, прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин смешивался со страхом в ядовитый коктейль. Она чувствовала, как дрожат колени, как мокнет спина под худи. Хотелось сесть прямо на пол и разрыдаться. Она стояла.

— Понимаю, — выдохнула она.

— И что ты будешь делать?

Лив посмотрела на подругу. В голове было пусто и одновременно кристально ясно.

— Не знаю. Либо я сдаюсь и позволяю себя опустить, либо даю отпор.

Джесс смотрела на неё как на сумасшедшую.

— Ты реально думаешь, что у тебя есть выбор?

Лив выдохнула и пошла по коридору. Шаги гулко отдавались в пустоте — все, кто мог, попрятались по аудиториям, пережидая бурю.

— Выбора у меня нет, Джесс. Поэтому я просто буду драться.

Она пошла дальше. На перекрёстке коридоров обернулась. Никого. Только длинная пустая галерея и шум ветра за окнами. Лив знала — это ненадолго. Он придёт. Вопрос только — когда.

Лив ускорилась, не оглядываясь.