Глава 1.

Опоздать было лучше, чем умереть, но лишь ненамного. Эхо выстрелов из пистолета звенело у меня в голове и дрожало в крови, пока мои плечи толкались о чужие в набитых городских улицах. Пропустить сегодня работу означало бы скудные ужины на целую неделю или хуже, но когда банда выбрала лестничный пролёт моего доходного дома для своей очередной перестрелки, у меня не было выбора, кроме как ждать.

А теперь мне приходилось пробиваться сквозь толпу.

В вечной тени мостов, опутавших город Трестон, у меня ныли пальцы ног под каблуками чужих сапог, а пальцы рук болели от того, как крепко я сжимала рукоять ножа. Мужчины и женщины, одни наполовину пропитанные алкоголем, другие чем похуже, текли, как пролитый мёд, по каждой тесной улице к массивным стенам Арены, надеясь, что сегодня их судьба изменится. Казалось, я единственная двигалась прочь от сердца города. Рыба, плывущая против течения. Очень опоздавшая рыба.

Здесь, внизу, летнее солнце не било так сильно, как на верхних улицах, но воздух был затхлым, ветер отсутствовал, запирая в себе вонь пропитанных мочой переулков и выхлопных газов. Хотя было ещё рано, пот уже выступал у меня на спине, впитываясь в сорочку под платьем. Сигарета, всё ещё тлеющая, слетела вниз из пальцев какого-то беспечного верхнего жителя и ударилась о мою руку.

— Чёртовы горящие боги, — прошипела я, стряхивая её и рассыпая искры. Я вскинула взгляд вверх и заметила мужчину в дорогом шерстяном костюме, небрежно облокотившегося на перила моста; всё его внимание было приковано к женщине в широкополой шляпе, словно всё, что двигалось внизу, было не людьми, а паразитами.

В дни гонок опасность исходила не только от жалких богорождённых на их высоких мостах с кошельками и дерби на головах. Воры выходили на охоту, а тени поджидали, как открытые могилы, для заблудших душ. Сегодня была не просто гонка, а та самая гонка. Королевская гонка, финал большой тройки, традиция старше самих драконов, из тех времён, когда люди ездили только на лошадях. В конце лета люди со всей Каварии, со всего континента, заполняли улицы Трестона, чтобы увидеть, как самые быстрые драконы мира сражаются за титул великого чемпиона. Мода со всего континента была представлена повсюду, всегда занятное зрелище. Широкополые шляпы и узкие юбки, казалось, задавали тон сегодняшнего дня, хотя я никогда не замечала тенденции так, как Эви. Моя сестра потом всё разложит мне по полочкам, когда я вернусь с работы.

— Аривель!

Я поморщилась и огляделась в поисках источника голоса среди толпы. Мои плечи опустились, когда я заметила Бев, сидящую за своим маленьким складным столиком у стены переулка.

— Нет времени, — пробормотала я.

Когда она крикнула снова, громче, я сделала ровный вдох и начала протискиваться к ней. Всего минута.

Обычно она работала на Бейкер-стрит, но, судя по монетам в её банке сегодня, она поступила разумно, устроившись здесь, привлекая клиентов, отчаянно желающих узнать, на что ставить.

— Доброе утро, Бев.

Рядом с ней стоял небольшой стол, на котором лежали карты, большой камень и банка, наполовину наполненная монетами.

— Вижу, клиентов у тебя уже много.

Седые волосы выбились из плохо закреплённого пучка, когда она кивнула.

— Ох, дорогая, — сказала она, опуская взгляд на колоду карт. — Сегодня ты приносишь с собой знак.

— Мне правда нужно…

— Разве ты не хочешь узнать, что ждёт тебя в будущем? — спросила она, собирая карты своей рукой, покрытой возрастными пятнами.

— Конечно хочу, но я опаздываю. И я и так могу сказать, что меня ждёт, если я скоро не доберусь до герцога: выселение, если мне сегодня не заплатят.

По правде говоря, лучше было не знать. Лучше было верить, что всё изменится и мы выберемся из этого жалкого района.

Лицо Бев помрачнело.

— Как знаешь, девочка.

Но когда я уже повернулась, чтобы уйти, её хриплый голос добавил:

— Однажды ты придёшь ко мне умолять о помощи, когда появится нечто, чего ты захочешь больше всего на свете, и ты будешь умирать от желания узнать, получишь ли это.

Я улыбнулась ей и протиснулась дальше по узкому тоннелю, который когда-то был величественной дорогой, когда экипажи, запряжённые лошадьми, считались символом статуса, а теперь почти полностью был заключён в камень, словно мир медленно хоронил своё прошлое так же, как художник замазывает нежеланную фреску.

На углах улиц мужчины в тёмных костюмах и дерби вполголоса объявляли ставки на сегодняшнюю гонку и указывали ищущим людям на тёмные переулки, где состояние можно было потерять за один вдох.

Молодой человек в подтяжках и кепке газетчика последовал за мужчиной в костюме в переулок, где мерцала одна-единственная голая лампочка. Мой взгляд зацепился за этот свет. Я всё ещё не привыкла к электричеству здесь, внизу. Такая роскошь ещё недавно принадлежала только верхним жителям. Лампочки постепенно пробирались в тени нижнего Трестона, странным образом противопоставляясь чёрному смогу, заполнявшему небо над городом. Пока я смотрела, как молодой человек исчезает за дверью, мои пальцы скользнули по рукояти ножа у пояса, и я сжала её крепче. Я молилась, чтобы у него не было семьи.

После ещё одного резкого поворота я поспешила на менее людную улицу и глубоко вдохнула. Я поднялась по мощёной дорожке между зданиями, такими старыми, что их стены будто нависали над улицей. Над моей головой перекрещивались развешанные для сушки нижние юбки и панталоны, но выше этого в узкой щели сияло голубое летнее небо.

Имение герцога располагалось на окраине города, раскинувшись на акры и акры предгорий Невронских гор. В дни гонок герцог оставлял лишь минимальный персонал, выбранный по жребию. Большинство его драконов сегодня участвовали в гонке, и логово почти опустеет. К счастью, я оказалась единственной из уборщиц, выбранной на работу сегодня, а значит, только мне сегодня заплатят. Это было необходимо. И если я хотела успеть к Мим к жаждущей после гонки толпе, нужно было торопиться. Обычно я вставала ещё до рассвета и уже была у герцога, полностью избегая плотной толпы, но летящие пули изменили мои планы.

Я прибавила шаг, тяжело дыша, поднимаясь по крутому склону к краю леса, который с севера окружал город. Между зданиями впереди показались ветви хвойных деревьев. Моё сердце приподнялось. В обычные дни я не спешила на этом участке пути, но сегодня у меня не было времени наслаждаться тишиной, покоем, маленькими чудесами росы на паутине и тысячами грибов, усеявших лесную подстилку или взбирающихся по стволам деревьев. Я поспешила мимо пня с крошечными грибными «балконами», мимо больших валунов, служивших отличными скамьями. Большинство людей боялись леса с его многочисленными пещерами, которые когда-то привлекали диких драконов. Но для меня лес всегда напоминал иллюстрированные сказки, которые я находила в библиотеке в детстве. Истории о чудесах и романтике. И благодаря Охотникам теперь вряд ли здесь оставалось что-то опасное.

На изгибе тропы передо мной открылось раскинувшееся имение герцога. С этой точки огромное логово поднималось вдали, словно собор, а старая конюшня, где держали лошадей для персонала, казалась крошечной в сравнении. Пещеры, в которых, судя по сказкам, когда-то жили драконы, даже если их стены были усыпаны драгоценностями, не могли сравниться с великолепием, в котором обитали эти чемпионы.

Когда я приблизилась к логову, тишина показалась странной и напомнила, что сегодня я буду здесь одна. С лёгкой улыбкой на губах я тихо проскользнула в стойло спящего дракона. Крупная драконица медового цвета приоткрыла один оранжевый глаз и взглянула на меня. Я замерла, медленно и почтительно кивнула и стала ждать, как она отреагирует. Сегодня здесь не было ни тренеров, ни наездников. И даже самодовольного управляющего, который вёл себя так, будто это логово было его личным королевством. Только я и это огромное существо, и если она решит, что не хочет видеть меня рядом, долго я здесь не задержусь.

Миранта, самый старый дракон в этом логове и, возможно, самый старый приручённый дракон во всей Каварии, приподняла массивную голову чуть выше передних лап, мягко наклонила её и снова опустила, уложив на скрещённые передние лапы.

В моей крови вспыхнуло волнение. Она была самым большим драконом здесь, вдвое крупнее большинства тех, кто участвовал в сегодняшней гонке, и это логово было построено специально для неё. Её морда была длиной с мои вытянутые руки, и когда она сидела прямо, мне приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с её глазами. Я работала здесь всего месяц, но за это время поняла, что Миранта существо кроткое. Она становилась опасной лишь тогда, когда кто-то тревожил её потомство, а сегодня в логове было полностью пусто, если не считать её.

— Как ты сегодня? — спросила я, пока она наблюдала за мной одним глазом. — Должно быть, ты гордишься. Говорят, сегодня победит Тьюрон.

Каменный пол блестел, как зеркало, за исключением двух мест, которые мне предстояло очистить этим утром. Я поддела лопатой большую кучу драконьего помёта, стараясь не обращать внимания на запах и на то, как изношенная рукоять старой лопаты резала волдырь на моей ладони. Тыльной стороной руки я вытерла пот со лба, затем с усилием перевалила тяжёлую массу в стоящую рядом тачку в этом в остальном безупречном логове.

Когда тачка наполнилась, я выкатила её наружу и вывалила груз в вагонетку, которая увезёт его туда, где богатому герцогу и его семье никогда не придётся терпеть этот запах. Когда я вернулась в логово и тихо вошла в стойло Миранты, драконица уже сменила положение. Теперь она лежала на полу, расправив крылья, с поднятой кверху головой, обращённой к световому проёму — круглому отверстию в потолке, достаточно большому, чтобы она могла через него вылететь.

— Что случилось? — спросила я, ступая мягко, чтобы не спугнуть огромное существо.

Её ноздри раздулись, и громкое фырканье сотрясло тихое логово.

Моя грудь слегка задрожала, и я начала отступать к широкому центральному проходу, ведущему наружу. Драконица резко развернулась, и ветер от её крыльев взметнул выбившиеся из моей наспех заплетённой косы пряди. Я никогда не видела эту древнюю драконицу встревоженной или раздражённой. За месяц работы здесь только самцы проявляли характер: огрызались на меня или отпрыгивали в раздражении, если я пыталась чистить их стойла, когда они находились внутри. Я научилась ждать, пока они выйдут наружу, прежде чем убирать их спальные места. Но не Миранта. Она всегда была спокойной, словно была слишком мудрой, чтобы тревожиться из-за мелких раздражителей, которые выводили из себя молодых драконов.

— Всё в порядке, — сказала я ей. — Это всего лишь я.

Моя спина коснулась холодной каменной стены, и на мгновение я замерла, ожидая, успокоится ли она. Но её внимание оставалось прикованным к небу над головой, и она продолжала беспокойно кружить, её когти цокали по полу, а хвост, толщиной с мачту корабля, размахивал из стороны в сторону.

Без предупреждения она взмыла в воздух, её огромные крылья распахнулись за одно мгновение, и порыв от взлёта отбросил меня к стене. Она поднялась на край стены и уселась там, поворачивая голову, наблюдая, как что-то рухнуло на землю снаружи логова. Я поспешила выйти из стойла навстречу леденящему звуку рычания драконов. Я слышала, как дерутся кошки в переулках, но этот звук был куда, куда хуже.

Но другой звук замедлил мои шаги.

Сквозь драконье рычание и грохот крыльев Миранты я услышала стон мужчины. Я замерла.

Рычание раздавалось снова, наполняя мои уши и грудь гулким, раскатывающимся громом.

Беги.

Но затем я услышала это снова. Стон мужчины.

Там кто-то был.

Резко развернувшись на месте, я бросилась бегом на звук дерущихся драконов.