Глава 30.

Территория школы была холодной и тёмной, покрытой тонким слоем снега, который к утру превратится в сплошное покрывало. Миф описал дугу к логову и тихо приземлился на траву. Как будто он только что не убил человека.

Глубокие вдохи. Я пыталась унять дрожь в руках, пока снимала с него седло и вела внутрь. Большинство драконов вернулись с наездниками в большие логова, принадлежащие их семьям. Несколько драконов оставались здесь на время каникул, если их хозяева уезжали. Миф проскользнул в своё укрытие и свернулся в плотный клубок в дальнем углу. В его глазах читалось извинение, смешанное с растерянностью, будто ему было жаль, что я напугана и подавлена, но не жаль того, что он сделал.

Я стояла в дверях, глядя на него долгие минуты, не находя слов.

Наконец я сказала, что вернусь после того, как отпраздную Ночь Разрыва с семьёй. Но, направляясь к вокзалу, я не могла представить, как утром делать вид, что всё в порядке.

Когда я проснулась, в камине потрескивал огонь, а Эви напевала, суетясь по квартире, с мукой, припорошившей её фартук, и улыбкой, застывшей на лице. Под глазами у неё залегли тени, она выглядела усталой, но всё равно излучала красоту.

— Весёлый вечер? — спросила я, отпивая кофе.

Она указала на меня деревянной ложкой.

— О, Ари, это было волшебно.

Сердце глухо стукнуло в груди, словно книга, упавшая с полки.

— Напомнить тебе, что тебе четырнадцать лет?

— Не будь такой грубой.

Всегда колючая. Слова Раша кольнули сознание. Я ведь и правда такая, да?

Натянув улыбку, я сказала:

— Расскажи мне всё.

Я слушала, стараясь кивать и улыбаться в нужные моменты. Но внутри груди пустота высасывала мою радость, пока я не почувствовала себя, как пустая комната. Эви взрослела и входила в мир, который не был добрым, каким бы красивым он ни казался, и я одновременно гордилась ею и грустила, что этот мир не то сверкающее место, каким она его себе представляла. Я думала, что смогу изменить это, хотя бы немного, поступив в Колледж Кардан Лотт и проложив лучший путь для нашей семьи и таких, как мы. Теперь же я понимала, что Фэйрфакс был прав, изменить мир не получится, не заплатив высокую цену. Но если это сохранит улыбку на лице моей сестры, возможно, цена того стоит. Пока она кружилась и рассказывала мне о нарядах, украшениях и танцах, по моей щеке скатилась слеза. Я стерла её прежде, чем она успела заметить.

Утро прошло спокойнее обычного. Мама не сорвалась до девяти утра, и даже тогда только на меня, ненадолго, за то, что я сказала им, что мне нужно раньше вернуться в школу.

Беннет заглянул в полдень и выглядел хуже, чем накануне вечером. Он изучал меня так, словно мог прочитать скрытый страх на моём лице, но ничего не сказал.

Когда я уходила, торопясь успеть на поезд обратно в школу, он оттащил меня в сторону и пробормотал:

— Будь там осторожна. Не делай глупостей.

Я прикусила губу и коротко обняла его.

Когда я приехала в школу, каменный фасад Кардан Лотт был припорошен белым и больше напоминал праздничное убежище, чем место, созданное, чтобы хоронить ложь.

Я на мгновение остановилась под главным арочным входом, вспоминая, как впервые прошла здесь. Тогда мимо меня прошёл Рашленд Ковингтон и задал мне вопрос:

— Просто будешь наблюдать из тени?

Глубоко вдохнув, я пошла вперёд, оставляя следы на снегу, направляясь к двери Дома Рубин.

Я больше не собиралась просто наблюдать из тени.

Теперь я собиралась поджечь весь мир.

Неделя пролетела без визита Раша. Когда тревога начинала грызть меня изнутри, я подавляла её походами в библиотеку, выискивая упоминания драгоценных камней от сказаний до исторических отчётов последней войны, когда сокровища крали и перевозили целыми партиями. Миф свободно охотился на территории, и я пару раз летала с ним, так замерзнув, что потом приходилось целый час отогреваться у ревущего камина в общей комнате.

Однажды, перебирая полки огромной библиотеки Кардан Лотт, я обнаружила ещё один экземпляр книги, которую мы нашли в таунхаусе Ковингтонов, «Биография Эвелин Рук». Я отнесла её в свою комнату, чтобы изучить подробнее, по пути заглянув в почтовую комнату, вдруг пришли письма от Фэйрфакса.

Во время каникул почтовая была без присмотра, и я пролистала накопившиеся письма в ящике на столе.

Вот. Письмо с моим именем, выведенным на лицевой стороне характерным витиеватым почерком Фэйрфакса.

«Мне нужен ответ». Конечно, нужен! Пульс участился, и я дочитала письмо, сжимая его в руке.

В атриуме послышались голоса, кто-то вошёл в школу, впуская порывистый ветер. За звуком тяжёлых предметов, заносимых внутрь, последовал знакомый голос, раздающий указания.

— Ванья! — крикнула я, захлопывая письмо в книге сказок и выбегая в главный вестибюль школы.

Она крепко обняла меня, и на мгновение мне показалось, что всё как-то образуется. Но, отстранившись и оглядев меня с расстояния вытянутой руки, она сразу спросила:

— Что случилось? Почему ты здесь?

Проглотив ком в горле, я сказала:

— Мифу всё-таки пришлось остаться здесь.

После того как я сначала сказала ей, что Миф будет вне кампуса, это ощущалось как маленькое предательство, даже если слова были правдой. Мне хотелось рассказать ей всё, но в этой игре знание правды было равносильно мишени на её спине.

Она поджала губы, явно не поверив, что мой ответ полный, и повела меня обратно в общую комнату. Теперь, когда начался второй семестр, мы могли официально проходить через дверь внутри школы, а не обходить снаружи к входу в Дом Рубин. Пока что мы с Ваньей были единственными первокурсницами, и всего трое других из всего дома вернулись после каникул. Общая комната была блаженно пустой, пока Ванья рассказывала мне о своей поездке со старшей сестрой в Дракские горы. Смех над её падениями на лыжах был лекарством для моей души.

— А теперь, пожалуйста, скажи, что у тебя есть что-то поинтереснее, чем «всё было нормально», — сказала Ванья, когда спросила меня о каникулах.

Пылающий огонь. Мёртвое тело. Раш Ковингтон. Тайная магия. Всё это было опасной почвой. Я устремила взгляд на огонь и ограничилась:

— Я тренировалась летать с Мифом, теперь, когда Брайса нет и он не держит меня запертой в логове.

— Молодец! — она подалась вперёд, жадно слушая.

Я рассказывала о полётах и поймала себя на улыбке, теряясь в воспоминаниях о том, как мы проносились над зданиями и смешивались со звёздами.

В этот момент Шеп вошёл через дверь за книжным шкафом. Он снял с головы кепку газетчика и уставился на меня. Уголок его губ пополз вверх в улыбке.

Ванья ткнула меня локтем, когда он подошёл.

— Ари, Ванья. Не удивлён, что застал вас за разговором.

Когда я ничего не ответила, он добавил:

— Хорошо провели каникулы?

Ванья ждала, что я отвечу первой, и я наконец выдавила напряжённое:

— Да.

Шеп сел рядом со мной на широкий каменный край очага. Моё тело вдруг стало горячим, и не от огня. Шеп ни разу не приходил мне в голову с того вечера, когда я ужинала с его семьёй перед каникулами. Я думала о другом. Гораздо чаще, чем хотела признать.

— Ари только что рассказывала, как сильно она продвинулась в полётах за каникулы, — сказала Ванья, опираясь на локти на своём кресле.

— Брайс толком не даёт нам тренироваться, — призналась я, неловко ковыряя заусенец.

— Его сложно винить. Если кто-то из вас, птенцов, разобьётся насмерть под его присмотром, он лишится работы. Да и во втором семестре всё изменится, — сказал Шеп с ухмылкой.

У меня внутри всё сжалось от слова «смерть».

— Слушай, завтра, если у тебя нет планов, давай полетаем вместе, — сказал он, толкнув меня локтем.

— А, да, конечно, — пробормотала я, широко раскрыв глаза и глядя на Ванью, которая улыбалась, как дурочка.

Заметив её выражение, он добавил:

— Ты тоже приходи.

Шеп встал и направился к своему общежитию.

Когда он ушёл, Ванья швырнула в меня подушку.

На следующий день мы летали с Шепом. У меня не было причин отказаться, разве что сослаться на мороз. Но светило солнце, и Ванья настояла. Я умоляла Мифа вести себя спокойно, а потом сама растворилась в радости полёта. Мы скользили над лесом и ныряли над озером, его когти скользили по поверхности льда. Ванья смеялась и визжала от восторга, когда её тёмно-фиолетовый дракон стремительно снижался и снова взмывал вверх. Рядом Шеп летал с безупречной точностью на своей драконице Петре. Её чешуя сияла на солнце, как перламутр, ярко контрастируя с его кожей. На них было завораживающе смотреть, и я понимала, почему он чемпион.

С онемевшими от холода пальцами и немного облегчённым сердцем я вернулась в школу вместе с Шепом и Ваньей. Мы с Ваньей смеялись над его комментариями о преподавателях, когда я заметила Раша, выходящего с задней террасы. Смех застрял у меня в горле, и я закашлялась.

— Это от холода, — сказала я, касаясь горла, пока Ванья внимательно смотрела на меня.

— И от того, как ты орала, — поддразнил Шеп.

Обычно я бы покраснела, но сейчас всё моё внимание было приковано к Рашу. Он резко остановился, заметив меня, и тут же повернул обратно к зданию.

Шеп всё ещё говорил:

— Я помню, как это было, когда только начинаешь по-настоящему летать. Это лучшее чувство на свете. — Затем тише, — Спасибо, что полетала со мной сегодня, Аривель.

То, что он назвал меня полным именем, вернуло моё внимание к нему, но мысли уже неслись в сторону.

Шеп улыбнулся.

— Может, повторим завтра?

После паузы:

— Ари?

Я моргнула и кивнула.

— Д-да, конечно.

Раш уже исчез внутри, и я постаралась придать лицу безразличное выражение, пока мы шли по дорожке и входили в здание.

Стоило мне переступить порог Большого зала, где во время каникул подавали лёгкие блюда, как у меня в животе скрутило от напряжения, витавшего в воздухе. Группа студентов столпилась вокруг Раша, который сидел за круглым столом в центре зала. Лютер уже вернулся, его рука лежала на плечах рыжеволосой третьекурсницы из Дома Алмаз, а другой он указывал на что-то на столе.

Газета.

Ванья напряглась рядом со мной, нахмурившись.

— Что случилось? — спросила она, увлекая нас в круг.

— Кто-то вломился в летний дом герцога, — объявила красивая блондинка, тоже из Дома Алмаз. — Всё перевернули и подожгли.

Я застыла с приоткрытым ртом, глядя на профиль Раша, склонённого над газетой. Он поднял взгляд, окинул толпу, на мгновение нашёл меня. Его губы чуть изогнулись, он слегка наклонил голову, отбрасывая волосы с глаз. Обеими руками он опёрся о спинки стульев по сторонам, ворот рубашки распахнулся.

— Дом был пуст. Ничего страшного, — сказал он, прекрасно играя свою роль. И так же хорошо избегая моего взгляда.

Блондинка села за его стол, подпёрла подбородок руками и уставилась на него.

— Это правда, что твой отец собирается разместить здесь людей, чтобы охранять тебя?

Я заметно напряглась, затем сделала вид, что у меня чешется за шеей.

Раш развалился в кресле.

— Никто за мной не охотится.

Через несколько минут появился директор Воган, и толпа разошлась, оставив нас с Ваньей искать свободный стол.

Ванья выбрала такой, где единственное свободное место оказалось прямо напротив Раша. Стоило огромных усилий не смотреть на него во время ужина. Но когда я всё же поднимала взгляд, его глаза легко находили мои. Он разговаривал с Лютером, который запихивал в рот картофель и не замечал, что внимание Раша уже ускользнуло.

На мгновение я смело удержала его взгляд.

А потом снова засмеялась, пока Ванья рассказывала Мейбл, каково это — скатываться с горы на лыжах.

После ужина директор Воган поднялся, чтобы сделать объявление.

Зал затих.

— Надеюсь, вы все хорошо провели каникулы. Через несколько дней начнутся занятия, и я хочу предупредить вас об изменениях, которые вы заметите на территории школы. — Его голос звучал сдержанно, менее добродушно, чем обычно. — В связи с ростом насилия в городе некоторые родители выразили желание усилить безопасность на кампусе.

Мой взгляд метнулся к Ванье, которая смотрела на Вогана с поднятыми бровями.

— Начиная с завтрашнего дня у всех входов на территорию школы, включая главный двор и логово, будут стоять охранники.

Он отпустил нас, и, задвигая стул, я заметила, как Раш стремительно выходит из Большого зала.

После ужина я вернулась в логово. Ванья осталась в Большом зале, увлечённая игрой в спейдс с ребятами из Домов Алмаз и Рубин. Мне было не до карт, это казалось таким бессмысленным, когда в голове крутились магия и смерть.

Миф, почувствовав моё состояние, тихо застонал, когда я открыла дверь его стойла. Я на мгновение задержалась, глядя на него, пытаясь вспомнить, как это было всего несколько месяцев назад, когда я открывала двери в логове герцога и смотрела на драконов, которые, как мне казалось, живут в отдельном мире, мире, в который мне никогда не попасть.

А затем я вошла внутрь к своему дракону.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос позади.

Я резко обернулась, одной рукой упираясь в дверь, другой — в стену, пока Раш неторопливо шёл по проходу, засунув руки в карманы. Моё сердце перевернулось.

Он подошёл прямо ко мне, остановился у двери, тихо усмехнулся и сказал:

— Скучала по мне?

— Как по зубной боли.

Я нахмурилась, чтобы не улыбнуться, и сделала шаг назад, когда он вошёл в полутёмное помещение. Я не принесла лампу, и единственный свет лился из коридора и через открытое окно в потолке, где сияли звёзды и зимняя луна.

— Ты поджёг свой дом? — спросила я, надеясь, что мой голос звучит спокойно.

— Это был единственный способ скрыть следы. — Он кивнул в сторону Мифа.

Я остановилась рядом с драконом, его тёплая чешуя мягко касалась меня в такт дыханию. Я недооценила Раша, то, на что он готов пойти, чтобы сохранить всё в тайне. Я коротко кивнула.

— Не переживай, весь дом не сгорел. Я устроил пожар в гостиной, где находится сейф отца и, кстати, рядом с той стеной, куда попало пламя Мифа. Пожарные внимательно следят за этим районом зимой, они приехали вовремя и потушили огонь, спасли остальную часть дома.

Он пожал плечами.

— Хотя мне это не важно. Что? — спросил он, заметив мой скептический взгляд.

— У тебя так много всего, что ты можешь сжечь целый дом и сказать, что это не важно.

Его лицо изменилось, намёк на улыбку исчез, сменившись жёсткой линией.

— Теперь власти могут сказать, что это вор, который знал, где сейф, не смог его открыть и поджёг дом. Это скрывает следы и даёт нам время.

Его слова задели мысль, которая не давала мне покоя.

— Но тот, кто послал этого человека, понимает, что твой поджог — прикрытие. Есть люди, которые знают, что произошло.

Я провела рукой по длинной шее Мифа. Он рос с каждой неделей, и теперь мне приходилось тянуться выше, чтобы дотронуться до его морды, когда он стоял так, опираясь на передние лапы.

Раш кивнул.

— И единственное, что играет нам на руку, — это то, что эти люди, Корзо, скорее всего, охотятся за моим отцом. По крайней мере, это единственное логичное объяснение. Они не станут рассказывать ему, что произошло.

На мгновение повисла тишина.

Я взглянула на его руки, всё ещё в карманах.

— Так ты нашёл ещё камни?

Его губы изогнулись в хитрой улыбке. Он вынул руку из кармана и разжал пальцы. На его ладони лежала маленькая горсть сверкающих камней.

У меня вырвался вздох.

— Они все были в корешках книг?

— Нет. — Он снова сжал их в кулаке. — Некоторые я взял из коллекции украшений моей матери в семейном хранилище.

— Ты ограбил собственную умершую мать?

Он поморщился.

— У тебя удивительная манера выражаться, Миро.

Он прищурился на меня сквозь искривлённые губы.

— Ты забываешь, что именно она привела нас к этим камням. Я просто хочу понять, все ли камни обладают магией или только некоторые. — Он шагнул ближе, почти подпрыгивая от возбуждения. — Потому что если только некоторые, значит, кто-то вложил в них магию, а если люди могут вкладывать магию в камни…

— Мы тоже можем.

Его улыбка оказалась заразительной.

— Я собирался сказать, что магию можно переносить в предметы, но ты меня опередила.

Когда он подошёл ближе, моя кожа вспыхнула жаром, хотя я уже почти прижималась к Мифу.

— Амбициозно. Мне это нравится, — тихо сказал он.

Мне пришлось напомнить себе, что он знает обо мне то, что может меня уничтожить. И всё же он смотрел на меня так, словно ему было всё равно, какие у меня тайны.

Мои плечи внезапно опустились.

— Как мы будем проверять пламя Мифа с охраной?

Он поднял один рубин и поднёс его к лицу.

— Похоже, нам придётся проявить изобретательность.

Я прищурилась, глядя на рубин, в котором отражался оранжевый свет из коридора и бледно-голубой сверху. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что Раш больше не смотрит на камень, его взгляд был направлен на меня.

Я выхватила рубин из его руки и повернулась к Мифу, скрывая румянец.

— Не стоит тебе это давать, — сказала я, когда Миф потянулся носом к камню в моих пальцах. — Мы не знаем, что он делает.

Миф пошевелился, поднялся на лапы, его ноздри расширились, взгляд был прикован к рубину.

— Хотелось бы, чтобы ты мог сказать мне, что он делает.

Плечо Раша коснулось моего, когда он встал рядом.

— Да, сейчас бы нам не помешал какой-нибудь справочник.

Моя рука опустилась вдоль тела, кожа почти касалась его, и между нами будто пробегало тёплое покалывание.

— Что говорится в журнале твоей матери?

Он достал журнал из внутреннего кармана пиджака. Постучав пальцами по обложке, сказал:

— Её записи неполные. Она знала, что мой отец выигрывает гонки нечестно, но не смогла понять как. Думала, дело в чём-то, что дают драконам, но они всегда проходили любые анализы крови.

Он провёл большим пальцем по страницам, почти ласково.

— Она ненавидела гонки. Говорила, что именно они испортили моего отца. Думаю, она всегда боялась, что он причинит вред кому-то из нас, как он уже… — Он сглотнул. — Для неё выяснение правды о гонках стало одержимостью. По крайней мере, так это выглядит в записях. Это наполовину дневник, наполовину исследование. В начале её ежедневные записи, начиная с того года, когда она умерла. По мере того как год идёт, записи превращаются в поспешные заметки, идеи, а в конце в прямые послания мне.

Его пальцы замерли, он держал журнал обеими руками, будто это была святыня.

Узкое пространство между нами будто горело, но я не могла его преодолеть, как лодка без вёсел не может пересечь океан.

Он сглотнул.

— Какое-то время она помогала отцу вести один из его бизнесов, импорт авенсийского стекла. По сути, это было скорее хобби, чем источник дохода. Но именно это навело её на мысль, что дело не только в стекле. Мой отец ничего не делает просто так. Она заметила, что один ящик всегда исчезает. Потом отследила один из таких ящиков и нашла в нём ту самую магическую мазь, которую я тебе показывал.

Мои глаза расширились.

— Тогда она поняла, что он имеет дело с магией. Это было всего за месяц до её смерти, и она уже была больна. Мазь ей не помогла. — Его лицо потускнело. — Думаю, последним, что она обнаружила, были камни. Но она так и не смогла всё связать воедино.

— Когда… — Я прочистила горло. — Когда она…?

— Десять лет назад.

— О…

Я помнила, что читала о смерти жены герцога, но это было всего пару лет назад.

Заметив моё выражение, он добавил:

— Это была его вторая жена. Она тоже умерла. Но это был несчастный случай на охоте.

Две жены, обе мертвы? Я удивлённо подняла брови, но тут же отвернулась, избегая его взгляда. Он потерял мать, своего первого дракона и брата, которого едва знал. Заголовки, которые я читала о нём, о его ночных выходках и проблемах с законом, вдруг показались мне печальными. Годами я считала его избалованным и нелепым, но теперь понимала, что ошибалась. Возможно, избалованным в материальном смысле, но он тоже многое потерял. И жил рядом с человеком, который мог убить собственного сына. Я не знала, что это делает с человеком. Часть меня думала, что Раш Ковингтон стал таким непутёвым сыном потому, что считал: лучше вызывать постоянное разочарование у отца, чем когда-либо пытаться заслужить его любовь.

Прикусив губу, я снова посмотрела на него. Теперь его мечты стать пиратом и уплыть далеко-далеко уже не казались странными.

Он снова посмотрел на журнал.

— Моя мать оставила мне его, но также оставила в банке указание не сообщать мне о его существовании, пока мне не исполнится восемнадцать. Наверное, потому что понимала, насколько это опасно и насколько я был беспечен в детстве. Постоянно разбрасывал свои вещи по дому. — Его голос стал тихим, хриплым. — Когда я получил его, казалось, будто она дотянулась до меня с того света.

Когда тишина затянулась, я сказала:

— Значит, у нас нет справочника. Но те книги, которые ты разрушил ради этих камней… что ты в них нашёл?

— Ты правда думаешь, что я прочитал столько книг за неделю? — Он толкнул меня локтем, и тяжесть момента немного рассеялась. — Ты слишком хорошего обо мне мнения.

Я выдохнула.

— Тогда начнём с этого.