Глава тридцать первая

Элара



Что-то сжимает мое запястье.

Я просыпаюсь с криком, дернувшись так сильно, что ударяюсь локтем о нижнюю часть стола. Острая боль вспыхивает в руке, я отползаю назад, скребя коленями по половицам, пока не вжимаюсь спиной в угол.

Рука сжимает запястье еще крепче.

— Не надо!

Голос не костяной и не призрачный. Человеческий. Хриплый. Отчаянный.

Я с трудом разлепляю веки. Тяжело дыша, моргаю, и перед глазами все плывет в сером, водянистом свете зари. Неужели я уснула?

— Смерть говорил тебе, что родословная уже осквернена? — Каэль сидит на корточках, заглядывая под стол. Волосы запутались в зубцах короны, лицо мертвенно-бледное. — Вчера у оранжереи. Ты говорила мне об этом. Что проклятие однажды перешло не к тому человеку.

Меня волной накрывает ужас вчерашних воспоминаний.

— Что?

Я уставилась на него, и сердце мое колотится так громко, что заглушает утреннее пение птиц, а холодный воздух кусает обнаженную кожу. Обнаженную. Везде.

Дыхание застревает в легких. Я голая, платье осталось где-то в развороченных покоях. Инстинктивно я сжимаюсь еще сильнее, скрестив ноги и прикрыв грудь свободной рукой, словно ладонь может спрятать то, что не скрыла тень стола.

— Элара! — выкрикивает Каэль, на мгновение оглянувшись на дверь, прежде чем снова впиться в меня взглядом своих синих глаз. — Что Смерть тебе сказал?!

Я вздрагиваю так сильно, что царапаю плечо о стену. Дыхание вырывается прерывистым, паническим всхлипом.

— Не подходи!

Каэль замирает.

Он отпускает мое запястье и поднимает обе руки ладонями вперед, растопырив пальцы.

— Прости. — Он тут же отводит взгляд от моего тела, словно приличия можно восстановить, просто не глядя на меня. — Я не хотел кричать. Я не… — судорожный вздох. — Клянусь всем, что мне дорого, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.

Он понемногу отстраняется от стола, давая мне место, и опускается на голени, стараясь казаться меньше.

— Посмотри на меня, — говорит он тише, искоса взглянув мне в лицо. — Мне стыдно за то, как я вел себя вчера. Я был пьян. В полном отчаянии. — Его челюсть сжимается. — Но сейчас ты мне нужна. У меня нет времени на нежности, но я тебя не трону. — Он протягивает руку в тень под столом. Ладонью вверх. Пальцы слегка дрожат. — Элара, если ты видела во мне хоть каплю благородства, вспомни о нем сейчас. Умоляю.

Я дезориентирована, тело ломит от долгих часов, проведенных в позе зародыша под столом, и все же я вижу, как дрожат его пальцы. Я не понимаю, что происходит. Но между пьяным безумцем и лживым монстром выбора-то особо и нет, верно? Была не была…

Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.

— Чего ты хочешь?

Каэль крепко переплетает свои плотные и теплые пальцы с моими и осторожно вытягивает меня из-под стола.

— Что именно Смерть сказал тебе о том, что проклятие перешло не к тому человеку?

— Только это, и ничего больше. — Я пытаюсь выбраться. — Он сказал, что…

Ноги подкашиваются. Икры сводит судорогой, мышцы каменеют, и я с криком валюсь вперед.

Каэль подхватывает меня.

Он поднимает меня на руки, прижимая к груди, но старательно отводя взгляд в сторону, и выпрямляется, слегка пошатнувшись, прежде чем поймать равновесие.

— Что именно он сказал?

Король резко разворачивается и одним рывком срывает ближайшее одеяло с изножья кровати, шерстяная ткань разворачивается тяжелым каскадом. Она укрывает мое нагое тело, точно щит, и быстрыми, привычными движениями Каэль плотно заправляет края вокруг моих плеч и бедер.

— Что… что королевская родословная больше не целостна, — выдавливаю я. — Или не безупречна. Что-то в этом роде, я плохо помню.

— Я так и знал! Боже, я знал это. — Он направляется к выходу. — Времени нет. Нужно добраться до ножа, пока он не почуял неладное.

— До ножа? — я ахаю, вцепившись в одеяло, пока он широкими шагами выносит меня в холодный коридор. — Куда мы идем?

— В тронный зал.

Я смотрю на него, охваченная ужасом и смятением.

— Зачем? Что происходит?

Он почти бежит по коридору, сапоги тяжело бухают по ковру.

— Вы переспали?

Я каменею у него на руках.

— Что?

— Элара, сейчас не время для скромности, приличий и прочей чепухи. — Он смотрит на меня, и взгляд его напряженный, пугающе острый, он изучает мое лицо с отчаянной настойчивостью. — Вы только целовались со Смертью? Или ты возлежала с ним?

Я открываю рот, чтобы все отрицать, чтобы защитить те крохи достоинства, что у меня остались. Но ложь застревает в горле, и страшная правда повисает в тишине.

Каэль издает звук, похожий на его вчерашний истерический смех, и заканчивает коротким смешком.

— Это же… неслыханно. Никогда во всех хрониках, во всех дневниках моих предков у Смерти не было любовницы. — Он ускоряет шаг, его движения наполняются бешеной, давящей энергией. — Идеально. Просто идеально.

— Я не понимаю.

— Зато я понял, — шепчет он, плечи его время от времени напрягаются от тяжести ноши. — Я понял, как снять проклятие. Дело не в выплате долга, Элара. Нужно покончить с ним в самом источнике.

— Что это вообще значит…

Боковая дверь слева распахивается. Оттуда вылетает фигура с развевающейся юбкой, волосы убраны в строгий пучок. Мисс Хэмпшир.

— Все готово? — строго спрашивает Каэль, не замедляя бега по огромной галерее. — Ты подготовила все для обряда?

Сердце уходит в пятки.

— Обряда?

— Да, Ваше Величество. — Мисс Хэмпшир пристраивается рядом, ее лицо бледное, как пергамент, но полное мрачной, пугающей решимости. — Нож готов. Но священник… я не нашла отца Томаса. В его покоях пусто. Думаю… думаю, он…

— Священник нам не нужен. — Слова Каэля гулко отражаются от потолка, который с каждым шагом становится все выше. — Скорее. Как только я возьму нож, он наверняка почувствует, как в короне натягивается струна его сердца.

— Что ты хочешь сделать? — Чистый страх парализует мышцы на миг, а затем я начинаю отчаянно брыкаться, сучить ногами и вырываться из рук Каэля. — Пусти меня. Каэль, поставь меня на пол! Что происходит? Ты же сказал, что снимешь проклятие!

— Я не могу его снять. — Рывок плечами, и он с такой силой влетает в двойные двери, что дерево трещит у петель. За ними тянется красная ковровая дорожка, по которой он бежит вглубь тронного зала, эхо миллиона спешных шагов рикошетит от высокого сводчатого потолка. — Ни один король не может.

Эти слова ложатся на грудь каменной плитой. Я перестаю сопротивляться. На мгновение я становлюсь просто свертком из шерсти и ужаса в его руках, и осознание пронзает меня, точно клинок.

Я умру здесь. Прямо сейчас.

Каэль добирается до возвышения, где стоит трон, и наконец ставит меня на ноги.

— Стой здесь. Не двигайся. Мисс Хэмпшир!

Она проносится мимо нас к столику возле трона. Там она разворачивает бархатный сверток, и предмет внутри тускло поблескивает в бледном свете зари, пробивающемся сквозь витражи. Эфес покрыт золотой филигранью, темная и ждущая крови сталь.

Руки мисс Хэмпшир так сильно трясутся, что она едва не роняет нож, прежде чем вложить его в ладонь Каэля. Она смотрит на меня лишь раз, и не с жалостью, а с суровым, скорбным уважением.

Колени подгибаются, я сильнее прижимаю одеяло к телу. Каменный пол холодит босые ступни, сковывая меня. Почему? Не знаю. Ведь я за этим сюда и шла, верно? Умереть. Ради спасения семьи. Дарона.

Это казалось таким благородным. Почти поэтичным.

Но сейчас реальность момента бьет по венам хаотичной, панической дрожью. Я даже не обняла маму. Не сказала Дарону, что люблю его. Они не узнают. Они даже не поймут.

— Каэль, пожалуйста… — я отступаю, дрожа всем телом. — Я не готова.

Сжимая филигранную рукоять, Каэль встает напротив меня.

— Что бы ни случилось, Элара, я не могу вмешаться. Ты не должна колебаться. Ты должна…

Бух!

Двери в конце зала не просто открываются, они взрываются внутрь, сорванные с петель невидимым тараном невероятной силы. Дождь из щепок осыпает каменный пол.

Я резко оборачиваюсь.

В дверном проеме стоит Вейл.

Но иллюзия тонка, она трещит по швам. Кожа слишком бледная. Глаза слишком темные. Тени стекают с его пальто, точно дым, и пряди тьмы тянутся к каменному полу, ища опору.

— Каэль! — Крик — это не голос, это скрежет тяжелой двери склепа, от которого вибрируют легкие. — Ты глупый, несносный мальчишка.

Иней ползет по камню, стоит его сапогу коснуться пола тронного зала. Температура резко падает. Витражи жалобно скрипят, не выдерживают и лопаются, осыпая его быстрые шаги градом осколков.

— Ты не можешь снять проклятие! — ревет Вейл, и его голос двоится и троится, дрожа отзвуком монстра под кожей. — Оно вплетено в корону! Оно написано моей кровью!

— Я знаю, что не могу! — кричит в ответ Каэль, и в его глазах, точно надвигающийся шторм, стоят слезы. — Я знаю!

Дрожащими руками Каэль поднимает нож между нами. Сталь ловит свет серебряной вспышкой. Он подходит вплотную. Слишком близко. Он заносит руку, мышцы под рубашкой напрягаются. Лезвие разворачивается, острый край направлен мне в горло.

Дыхание обрывается всхлипом. Закрыв глаза, я готовлюсь к удару.

— Я не могу снять проклятие… — шепот Каэля колышет воздух, и я чувствую, как в мою дрожащую ладонь вкладывается что-то твердое. — Но она может.

Я распахиваю глаза. В моей руке золотой эфес ножа. Но то, как Каэль сжимает мои пальцы на нем, заставляя держать крепче, заставляет меня похолодеть.

Я смотрю на него снизу вверх.

— Что? Я не понимаю.

— Тебя найдет гонец. Он все объяснит, Элара, но… — Свободной рукой он срывает корону со своей головы и с силой вжимает ее в мою макушку. — Режь. Сейчас же.

— Что?! — я в ужасе пытаюсь отстраниться, но тяжесть короны придавливает меня, точно надгробная плита, холодный металл пульсирует у самых корней волос. — Нет!

Легкие сковывает паникой. Я пришла, чтобы умереть. Не убивать.

— Режь! — кричит Каэль, хватая меня за запястье и дергая вверх. Он прижимает кончик лезвия к своему горлу. — Я больше не могу помочь! Сделай это, Элара! Режь! — орет он, брызгая слюной, глаза его полны слез. Он тычет острием в кожу над яремной веной, туда, где бешено бьется пульс. — Забирай корону и проклятие! — Слезы катятся по его ресницам. — Сделай это ради меня! Ради всех матерей, которых я потерял!

— Не смей! — гремит Вейл. Иней стремительно взлетает по ступеням постамента; он уже не бежит, а несется на нас. — Элара!

— Элара… — молит Каэль, его голос срывается на рыдание. Он смотрит мне в глаза, и на одну душераздирающую секунду хаос в его взгляде исчезает, и я вижу лишь мальчика, который видел слишком много горя. — Убей. Меня.

Время замедляется. Я смотрю на нож в своей руке. Смотрю на отчаявшегося короля, по лицу которого текут слезы. Смотрю на монстра, летящего, чтобы нас остановить.

Я ничего не понимаю. И все же… каким-то образом… я знаю.

Я сжимаю рукоять. Поднимаю клинок.

И бью наотмашь.

Раздается влажный, разрывающий звук. Горячая кровь брызжет мне в лицо, на миг ослепляя. Сопротивление ножа сменяется тошнотворным скольжением. Звяк!

Каэль хрипит, его синие глаза закатываются. Колени с треском ударяются о каменный постамент, и он заваливается на бок, тяжело и конвульсивно дергаясь.

— Элара! — Крик Вейла сотрясает пол, стены и сами колонны, держащие свод.

Тишина обрушивается на зал, оглушая сильнее крика. Иней замирает в нескольких дюймах от моих ног. Кровь Каэля растекается лужей, впитываясь в подол шерстяного одеяла.

Я поворачиваюсь к Вейлу.

Он застыл у подножия постамента. Грудь тяжело вздымается. Он смотрит на тело Каэля, затем на меня.

— Что ты наделала?

Моя рука взлетает к короне, к золотому зубцу, который пульсирует в такт моему бешеному сердцу. Рука дрожит. Горло саднит.

С губ срывается безумный смешок. Может, потому что я сошла с ума. А может, потому что Смерть не получит право посмеяться последним.

— Коронуй меня замертво.

Продолжение следует…



Перевод выполнен для канала «Клитература» и одноименного сообщества ВКонтакте.

Переводчик — Душенька

Редактура — DariGu

Вычитка — LinX

Корректура — Дарья

КНИГИ ЛИВ ЗАНДЕР

Дилогия «Бледное королевство» 2022

Дилогия официально издана в России.

Король плоти и костей

Королева праха и боли

Дилогия «Двор Воронов» 2023

Перья столь порочные

Тени столь жестокие

Дилогия «Струна сердца» 2026

Коронуй меня замертво

Коронуй меня своим