Агрессор (зачинщик травли, булли), жертва (пострадавший, объект травли), свидетель (наблюдатель).
Буллинг затрагивает не только агрессора и жертву, но и всех, кто наблюдает за насилием. Поэтому важно рассмотреть каждую из этих ролей.
Кто же такие агрессоры, жертвы и наблюдатели?
В контексте травли агрессор играет ключевую роль в проявлении и поддержании негативного поведения по отношению к жертве. Агрессор инициирует и координирует нападки, стремясь причинить жертве вред, унизить или изолировать ее. Используя различные методы: оскорбления, грубые высказывания, распространение слухов, угрозы, физическое насилие, — зачинщики травли делают жизнь жертв невыносимой. Важным мотивом для агрессора является психологическое удовлетворение. Агрессор может испытывать чувство превосходства и собственной силы, что удовлетворяет его эго. Также он может стремиться к достижению популярности среди сверстников и находить удовольствие в страданиях других людей.
Обычно агрессоры действуют в условиях отсутствия контроля со стороны взрослых. Поэтому часто родители и педагоги видят лишь защитную реакцию пострадавшего, который будто бы плохо себя ведет, а не действия обидчика. И агрессору обязательно нужны наблюдатели, которые смогут оценить его «крутость».
В другом коллективе агрессор может оказаться жертвой или наблюдателем.
Кто в зоне риска?
Риск необходимо рассматривать комплексно, учитывая индивидуальные особенности ребенка, его склонность к определенному поведению, личный опыт, а также те события, которые происходят в коллективе.
Поведение зачинщика травли могут спровоцировать многие факторы, и существуют определенные психологические черты и характеристики, свойственные агрессору.
• Агрессор может иметь свои психологические травмы. Например, если он когда-то сам испытал насилие, но не смог самостоятельно справиться со своими переживаниями, за помощью не обращался и таким поведением, причиняющим боль другому человеку, компенсирует свои страдания. Важно понимать, что не существует какой-то одной причины, по которой ребенок начинает травить других детей. Нельзя утверждать, что если ребенок подвергался домашнему насилию, то он обязательно будет проявлять агрессию к другим детям. Но при этом, если с ребенком жестоко обращались в детстве, это может стать одним из факторов проявления агрессии в адрес других людей.
• Человек с плохо развитой эмпатией. Агрессоры часто проявляют неспособность сочувствовать и сопереживать. Они не осознают вреда, который наносят своим жертвам, не понимают их чувств и эмоций.
• Люди с высоким уровнем агрессии. В определенный момент они могут не справиться с накатившей яростью и злостью и применить насилие в адрес другого человека.
• Проблемы с самооценкой. Проявляя насилие, создавая иллюзию контроля и власти, агрессор может таким образом компенсировать неуверенность в себе.
• Потребность во внимании. Агрессор может стремиться привлечь внимание других людей и готов это делать любой ценой.
• Агрессор мог иметь материальные трудности или в детстве испытывать недостаток поддержки со стороны близких.
• Обладание чем-то особенным. У агрессора может быть доступ к большим деньгам, к модной игре, или он может обладать какими-то уникальными знаниями, умениями или возможностями.
• Агрессор хочет быть лидером, но ему не хватает качеств, поэтому он начинает доминировать, получая власть с помощью агрессии, давления и принуждения.
• Наличие скрытых комплексов. Агрессор, стремящийся к лидерству, но имеющий комплексы, может находиться в тени, но действовать чужими руками.
• Агрессор не обязательно смелый и большой. Он может быть спокойным и тихим, но при этом проявляет косвенную вербальную агрессию.
• Ярый борец за справедливость — такой будет бороться за справедливость всеми доступными способами, доказывая свою правоту.
• Ребенок, желающий быть крутым, быть в центре внимания.
• Дети из числа наблюдателей, которые очень боятся оказаться на месте жертвы, могут тоже примкнуть к агрессору и начать поддерживать травлю.
Важно помнить, что наличие той или иной черты не гарантирует, что ее обладатель обязательно станет агрессором. И совсем не значит, что ребенок с низким уровнем эмпатии обязательно будет зачинщиком травли или ее участником. То же касается и ребенка со сложным материальным положением или, наоборот, с неограниченными ресурсами. Лишь совокупность разных факторов может повысить риск попадания в роль зачинщика травли.
Возможные последствия для агрессора
Невозможно точно предсказать, с какими последствиями агрессор столкнется в будущем. Однако, учитывая то, что о проблеме буллинга говорят всё больше, информированность в обществе растет, можно предположить, что эти последствия для зачинщика травли могут быть весьма серьезными.
Опыт «успешного» доминирования в школе может закрепиться у агрессора как единственный способ завоевания желаемого положения в коллективе. В результате насилие рискует стать единственным способом его взаимодействия с окружающими.
Агрессор, потративший много сил и энергии на обидные действия, может столкнуться с падением своих учебных результатов. Постоянная фокусировка на создании проблем для других учеников может отвлекать от учебной деятельности и сказываться на собственных результатах.
К числу других возможных последствий относятся правовые проблемы, потеря доверия и уважения, социальная изоляция, психологические проблемы, репутационные риски.
Это часто неуверенный в себе ребенок с низкой самооценкой, тревожный, не умеющий постоять за себя и испытывающий трудности в общении со сверстниками. В семье потенциальной жертвы много требований и критики.
Жертвы боятся рассказывать взрослым, не верят, что те смогут помочь, опасаются ухудшения ситуации. Они могут начать верить в то, что заслуживают такого отношения («я не такой, как все», «я сам виноват»). Жертвы могут думать, что им надо потерпеть и обидчики отстанут или что надо выполнять все требования и тогда травля прекратится. Помимо страха, чувствуют вину и стыд. Дети, подвергающиеся буллингу, тяжело контактируют с другими детьми и не доверяют взрослым. В сверстниках они видят потенциальную опасность, а от взрослых не чувствуют защиты.
Кто в зоне риска?
Отличие может быть по любому признаку. Это может быть полный или худой ребенок; ребенок с особенностями; рыжий, высокий, с необычным разрезом глаз или другим цветом кожи; с определенным стилем в одежде; из бедной или, наоборот, обеспеченной семьи… Учится на одни пятерки или на двойки; занимается танцами, пением, шахматами. Живет в семье с зависимым или в верующей семье; недостаточно мужественный мальчик или недостаточно женственная девочка, ребенок без одного из родителей. Очень красивая девочка или очень красивый мальчик. Ребенок, у которого есть свое мнение, «чел не из нашей компании». Любой человек может стать жертвой травли, а особенно тот, который не может «дать сдачи», постоять за себя.
«Это было тридцать лет назад, в начальной школе. Жертвой была моя старшая сестра — скромная, слегка полная рыжая девочка с врожденным физическим недостатком пальчиков на руке. Тогда не было такого понятия, как буллинг, но все всё знали: родители (“Дай сдачи, чего ты терпишь, ты же вон какая здоровая”), первая учительница (“Она сама виновата, не справляется, переводите в другой класс / школу”), родители одноклассников (“Что мы можем сделать, они же дети”), одноклассники… Издевались жестко: били, толкали, унижали, портили и выбрасывали вещи… Причем самыми жестокими были дети из полноценных, обеспеченных семей, любимчики учителя. К слову, с нами учились дети из детского дома, и они никогда не трогали “домашних”! Закончилось это с переходом в пятый класс, когда сменился классный руководитель и всё успокоилось. Я до сих пор помню этот ужас, свое бессилие (я была на два класса младше, лишь раз смогла заступиться), жестокость учителя и отсутствие помощи от родителей».
«Меня травили в двух школах из-за цвета кожи. В первой классная делала вид, что все ок. В другой школе учителя так же вяло предпринимали что-то. От школы остался один негатив, не любила себя. Но я приспособилась, меня мама отправила в кружок, так как я была очень стеснительная и мне надо было научиться общаться. Там я нашла друзей и защитника, стала увереннее в себе. Научилась быть самостоятельной в каком-то смысле, потому что знала: меня защитят. Но это осознание пришло только к 14 годам».
Еще жертвой травли рискует стать учащийся, к которому предвзято относится педагог или другие работники школы.
Учитель, да и любой сотрудник школы, — это человек, который обладает авторитетом. Его оценки, как учебные, так и эмоциональные, моментально считываются детским коллективом. Учитель может систематически высмеивать ошибки, поведение ребенка, его медлительность. («Опять ты самый медленный, ну черепаха!») Может занижать оценки, аргументируя это не объективными причинами, а личными особенностями ученика («Что, ручки не из того места растут?»). Может игнорировать поднятую руку или демонстративно вздыхать, когда ребенок обращается с вопросом или просит помощи. А может использовать ребенка в качестве отрицательного примера для остальных учеников. Ученики, особенно младших и средних классов, воспринимают такое отношение учителя как негласное разрешение на травлю. Они понимают: если учитель не уважает этого ученика, то и им можно относиться так же. Ребенок, на которого взрослый повесил ярлык «неадекватный», «тупой», «проблемный», «странный», очень быстро становится изгоем в классе. Одноклассники начинают видеть в нем объект для насмешек. Получается, что ребенок страдает не только от одноклассников, но и от значимого взрослого в школе, который как раз должен быть его защитником. Такой ученик чувствует себя преданным и беспомощным. Он перестает верить взрослым в школе вообще, так как знает, что жаловаться бесполезно, ведь можно вызвать еще большую волну предвзятого отношения. Такой буллинг часто замаскирован под «особый подход» или «требовательность».
«Дочь рассказала мне, что у них в классе многие дети обижают новенькую девочку. Ее обзывают матом, пишут оскорбления на ее стуле, отбирают ее вещи и играют ими в “собачку”, гримасничают у нее перед лицом. При этом девочка никому ничего плохого не сделала. Учитель знает о ситуации, ругает обидчиков, периодически устраивает публичную “порку”. Но обижают ее в основном тогда, когда учителя нет в классе, а девочка стесняется или боится жаловаться. И у меня закралась мысль, что учитель сама невольно стала причиной травли именно этого ребенка. Потому что первое, что я услышала от дочери о новой девочке, — что учитель ее постоянно ругает за то, что она ничего не знает (а это был сентябрь — первый месяц в новом классе, в новой школе и с новым учителем). А дети, как попугайчики, для которых учитель — это пример для подражания, просто подхватили волну».
Каждая жертва может реагировать на буллинг по-разному, и их чувства могут различаться. Это зависит от индивидуальных особенностей, контекста ситуации и длительности травли. Однако можно выделить общие черты для всех жертв: тревога, страх, низкая самооценка. Регулярные унижения, насмешки, издевательства, физическое и эмоциональное насилие могут вызывать постоянное чувство беспокойства, напряжения и неуверенности в себе. Дети, подвергающиеся буллингу, часто испытывают страх. Они могут бояться ходить в то место, где их травят, и в другие общественные места из-за страха встретиться с обидчиками. Буллинг может негативно сказываться на успеваемости и мотивации. Дети могут пропускать занятия из-за страха и тревоги. У жертв буллинга бывают различные физические симптомы: головная боль, проблемы со сном, потеря аппетита или переедание. Жертвы буллинга нуждаются в эмоциональной поддержке и помощи, чтобы справиться со своими чувствами, реакциями и начать процесс выздоровления.
А какие последствия для жертвы могут быть уже во взрослом возрасте? Чувство уязвимости, недостаток уверенности в себе, низкая самооценка, позиция подчинения в отношениях, попытка всем всегда угодить, повышенная тревога, внутренний запрет на ошибку, на чувства и эмоции, психосоматические нарушения, чувство безысходности, отчаяния, потеря интереса к жизни, различные зависимости. Жертвы в будущем могут столкнуться с проблемами сна, хронической физической болью, нарушениями пищевого поведения. Всё это ухудшает качество жизни, затрудняет установление здоровых отношений и мешает достижению успеха в разных сферах жизни. Для преодоления этих последствий необходима поддержка близких людей и помощь специалистов.
«Чем больше читаю информации про буллинг, тем больше открываются глаза на свои проблемы. Теперь-то понятно, почему меня мучил энурез аж до 6-го класса».
«Меня тоже травили в школе, вплоть до избиений. Школа на мою защиту не встала, а вот родители вмешались, и всё нормализовалось. Но воспоминания надолго остались в памяти, и только проработка на группах помогла преодолеть страхи, а прошло после школы много лет».
Есть люди, которые считают, что опыт травли в детстве не сильно сказался на их последующей жизни. Возможно, для кого-то это действительно так, ведь все люди разные. Однако не исключено, что человек просто не осознаёт, как травля повлияла на становление его характера и его жизненный путь в целом.
«Когда я перешла в 10-й класс в другую школу, начались издевательства со стороны трех одноклассников — они были типа “крутые пацаны”. Иногда за меня заступались одноклассницы. В школе были камеры в коридорах, но это не мешало моим обидчикам возить меня по полу или писать мне на лбу “три веселых буквы”. Когда я подошла к завучу и показала исписанное ручкой лицо и руки, та поговорила с одним из мальчиков, но ничего не прекратилось. Был случай, когда после школы они забросили мой пакет со сменкой на гараж, а вещи из сумки разложили на лавочках, машинах, сугробах. На мой день рождения, в конце учебного года, я пришла нарядная, как это обычно бывает. Один из них отрезал мне немного волос (они у меня были длинными), другой разрисовал и расписал тетрадь, которую нужно было сдать, изображениями мужских половых органов. Родителям я не жаловалась, потому что в детстве после моей жалобы на мальчика мой папа пошел с ним разбираться, а после этот мальчик назвал меня стукачкой и сказал, что я могла бы и сама с ним разобраться, хотя я ему об этом говорила. В общем, школьная травля закончилась так же внезапно, как и началась, и вторую половину 11-го класса всё было хорошо. Могу только предположить, что это была “притирка, вливание в коллектив”, но с некоторыми девочками из класса они вели себя подобным, но не таким жестоким образом. Помню еще, как учительница физкультуры, когда увидела на занятиях такие “игры”, сказала: “Парочка, после уроков будете обжиматься”. На встречи выпускников не хожу, чтобы их не встретить там, хотя со всеми девочками у меня остались только хорошие отношения. Прошло почти десять лет, но как-то не тянет общаться с ними и понимать их поведение».
Каждый человек, подвергшийся буллингу, как правило, переживает три фазы принятия своего положения.
1. Пострадавший может активно сопротивляться, надеяться на жалость, пытаться запугать, задобрить или подкупить, а также искать поддержку у окружающих. Если помощь не приходит и насилие продолжается, пострадавший может начать «прятаться» в компьютерном мире, зависимостях и т. п.
2. Эмоциональные потрясения, вызванные страхом и переживаниями, могут проявляться через слезы, агрессивность, раздражительность, обидчивость, замкнутость и отстраненность. Могут возникать психосоматические реакции: энурез, заикание, нервные тики.
3. Жертва агрессии начинает воспринимать травлю как неизбежную, «привыкает» к ежедневным нападкам. Пострадавший может обвинять себя, считать, что сам виноват, а окружающий мир начинает воспринимать как враждебный. В наиболее тяжелых случаях жертва может начать сомневаться в смысле жизни и даже предпринять попытку суицида.
«О том, что в классе травят мою дочь, я узнала от другой мамы. Я была в шоке: дочка никогда не рассказывала, что ее обижают, а, судя по описанию, она подвергалась жестоким нападкам. Когда я стала расспрашивать дочь, то выяснилось: она убеждена, что заслуживает такого отношения, что она и правда когда-то подвела класс, что она некрасивая и т. д. Я поняла, что нам срочно нужен психолог. Особенно меня пугает то, что дома дочь улыбается, делает вид, будто у нее все хорошо, а в школе, оказывается, с ней не дружат, над ней издеваются, и она воспринимает это как норму, будто так и должно быть».
Свидетелями травли могут стать учащиеся, учителя, любые сотрудники школы, родители детей. Часто это вынужденная роль: свидетели и рады бы не видеть, не слышать происходящего, но, когда при тебе травят человека, очень сложно действительно абстрагироваться, хотя можно делать вид. Дети-свидетели испытывают страх оказаться на месте жертвы, чувство вины за свое бездействие, беспомощность. Они редко сообщают о травле родителям или учителям, поскольку не верят, что будут приняты меры, а признать свою слабость и прослыть ябедой никому не хочется.
«Моя дочь, учась в 5-м классе, попросила перевести ее на семейное образование, так как ее сильно ранило поведение одноклассников в школе и в общественных местах. Она с трудом рассказывала, как ей неловко за то, что они срывают уроки, шумят и неуважительно ведут себя в общественных местах. Ее коробило отсутствие эмпатии и то, что “они не понимают, что другим может быть очень неприятно”. Дочь страдала от того, что ей приходилось всё это наблюдать. Перевод на домашнее обучение стал для нас выходом».
«Помню эпизод в 9-м классе. Одна девочка заставила другую извиняться за что-то, стоя на коленях в вестибюле школы. Собралась толпа, но никто не вмешался. Я быстрее прошла мимо. Потом жертву перевели в другую школу».
Если насилие в адрес жертвы сразу не пресеклось, то у части наблюдателей появляется желание ассоциировать себя с сильным властным обидчиком, а не со слабой жертвой. В результате они начинают оправдывать травлю и обвинять жертву. Никто не хочет быть изгоем и исключенным из коллектива, поэтому проще присоединиться к зачинщикам травли.
Все это ухудшает атмосферу в детском коллективе и негативно сказывается на отношениях между детьми и педагогами. Если большинство наблюдателей встанет на защиту жертвы при первых попытках издевательств, то велика вероятность, что до буллинга не дойдет или же он прекратится. Поэтому так важно просвещать детей: объяснять им, что такое травля, почему это недопустимо, как можно реагировать и к кому следует обращаться за помощью.
«У нас в 8–9-м классе травили одного парня за то, что он был странный — нелюдимый, громко рыгал на уроках, болезненно реагировал на нападки парней. В итоге он стал козлом отпущения: чуть что — на нем сразу вымещались все эмоции подростков… У него отбирали вещи и кидали друг другу через парты, “играли” с ним в “собачку”, разговаривали унизительно, иногда даже били. И мне, как наблюдателю, это всегда было неприятно видеть, но я за него не заступалась. Не потому, что боялась сама стать жертвой, а потому, что он мне самой тоже не нравился, однако я не хотела вставать на сторону обидчиков. В итоге большинство детей, как и я, не реагировали на то, что этого парня регулярно травит группа одноклассников. И некоторые учителя это тоже видели — и не реагировали. Это было очень неприятно. Вспоминаю с жалостью к нему и до сих пор не понимаю, почему всё так происходило и почему со стороны учителей реакции не было никакой».