– А почему «Эвер»?

Вопрос задал сидевший по другую сторону стола Виктор. Эли только что умер. Виктор только что вернул его обратно. Они устроились в баре в нескольких кварталах от своей квартиры, ликовали от выпивки (по крайней мере, Виктор ликовал) и радости от того, что выжили после тяжелого обострения идиотизма. Вот только Эли чувствовал себя странно. Не плохо, просто… по-другому. Отстраненно. Он пока не понимал, в чем дело. Однако чего-то явно не хватало: он ощущал пустоту, хоть и не мог распознать ее форму. Физически (а наверное, это было важнее всего, если подумать) он чувствовал себя хорошо, неизменно хорошо, подозрительно хорошо, если учесть, что какое-то время сегодня он был бездушным объектом, а не живым существом.

– В каком смысле? – спросил он, отпивая пива.

– А вот в каком, – объяснил Виктор. – Ты ведь мог бы выбрать любую фамилию. Почему ты выбрал «Эвер»?

– А почему бы и нет?

– Нет, – возразил Виктор, размахивая бокалом, – Нет, Эли. Так не бывает!

– Как «так»?

– Бездумно. У тебя наверняка есть причина.

– Откуда тебе знать?

– Потому что я знаю тебя. Я вижу тебя насквозь.

Эли провел пальцами по кругу из конденсата от пивного бокала на столе.

– Не хочу, чтобы меня забыли.

Он произнес это так тихо, что даже сомневался, услышит ли его Виктор за шумом бара, но тот стиснул Эли плечо. На секунду его лицо стало очень серьезным, но потом он опустил руку и снова откинулся на спинку стула.

– Вот что я тебе скажу, – заявил Виктор. – Ты помни меня, а я буду помнить тебя, и так мы не будем забыты.

– Дерьмовая логика, Вик.

– Безупречная.

– А что будет, когда мы умрем?

– Значит, не станем умирать.

– Тебя послушать, так обмануть смерть проще простого.

– У нас это чертовски хорошо получается, – жизнерадостно объявил Виктор и поднял бокал в тосте: – Будем жить вечно – форэвер!

Эли тоже поднял бокал.

– Чтобы нас помнили.

Они чокнулись, и Эли добавил:

– Всегда… форэвер!