Эли сидел за столиком у дальней стены бара «Три вороны» и ждал Доминика Рашера. Когда он только вошел, то справился о нем у бармена, и тот заверил, что Рашер заходит каждый вечер около девяти. Эли явился раньше, но ему нечем было себя занять в ожидании полуночи и того, что она принесет, так что он заказал пива и ушел за столик в кабинку, наслаждаясь отсутствием Серены даже больше, чем пивом.

Да и, вообще-то, пиво он взял для видимости, поскольку регенерация устраняла воздействие алкоголя, а спиртное без опьянения оказалось гораздо менее привлекательным (к тому же его попросили предъявить удостоверение личности, но новизна этого давно стерлась). Однако оказываться подальше от Серены было важно – то есть совершенно необходимо, как Эли успел убедиться – чтобы сохранять хоть какую-то власть над собой. Чем дольше он оставался с ней, тем более нечетким становилось все вокруг: этот вид опьянения организм Эли не преодолевал с такой же легкостью. Следовало убить ее, пока была такая возможность. Но в дело впуталась полиция, и все стало гораздо сложнее. Полицейские преданы ей, а не ему – и они оба это понимали.

Сменить город – вот что ему нужно.

После наступления полночи, когда Эли разберется со всей этой историей с Виктором, он подберет себе новый город. Начнет все заново. Подальше от детектива Стелла. И подальше от Серены, если получится. Он даже был согласен вернуться к своим прежним методам, требовавшим времени и упорства: многие недели поисков за считаные мгновения вознаграждения. В последнее время все стало слишком легко, а «легко» – значит «опасно». Легкость ведет к ошибкам. Серена была ошибкой. Эли отпил пива и проверил телефон. Сообщений не поступало.

Эли один раз здесь охотился, несколько лет назад, до Серены: тогда он все еще был призраком, который просто оказался тут проездом. Здесь было шумно и людно: идеальные условия для тех, кто любит окружать себя хаосом, а не тишиной. Фоновый шум составляли звон стекла, крики и музыка, слов в которой разобрать было совершенно невозможно. В таком месте легко стать невидимым, исчезнуть, раствориться в полумраке и гомоне пьяных, пьющих и раздраженных людей. Но даже зная это, Эли никогда не был настолько смелым или глупым, чтобы прибегнуть к публичной казни. Пусть Серена и перетянула полицию на его сторону, завсегдатаи «Трех ворон» не жаловали копов и законопослушность. В подобном месте проблема может стремительно перерасти в катастрофу, особенно когда рядом нет Серены, способной успокоить массы.

Эли напомнил себе (снова), что он рад избавиться от ее воздействия, как на других, так и на себя самого. Теперь он способен, в соответствии с желанием и обстоятельствами, действовать по-своему.

Он проверил время. Меньше трех часов до… до чего? Виктор установил срок, чтобы сбить его с толку, заставить нервничать. Он нарушил спокойствие Эли, как мальчишка, бросающий камни в пруд и создающий круги на воде: Эли понимал, что он делает, и все равно волновался, отчего тревожился еще сильнее. Ну хватит: Эли возвращает себе власть – над своим разумом, над своей жизнью, над этой ночью. Он провел пальцами по влажному кольцу, оставленному пивным бокалом на старом деревянном столе, а потом написал на влажной поверхности одно слово.

«Эвер».