Эли сидел в предоставленной университетом отдельной квартире и ел китайскую еду навынос из МОЗЛа, когда в новостях показали репортаж. Одного из уборщиков Локлендского университета, Дейла Сайкса, накануне ночью по дороге с работы сбила машина, скрывшаяся с места происшествия. Эли подцепил очередной кусочек брокколи. Он не собирался ничего предпринимать. Точнее говоря, он выехал из дома без намерения убить того уборщика. Однако Эли раздобыл график дежурств Сайкса, сел в машину именно в тот момент, когда Сайкс закончил свою еженедельную ночную смену. Эли увидел, как уборщик переходит улицу, и нажал на газ. Однако это была цепочка обстоятельств, выстроенная таким образом, что любое звено в считаные секунды могло измениться, и тот человек остался бы жить. Эли не смог придумать иного способа предоставить уборщику шанс – или, вернее, дать Богу шанс вмешаться. Сайкс не был ЭО, конечно, но он был зацепкой, и в тот момент, когда машина проехала по нему с глухим стуком, грудь Эли мгновенно наполнилась спокойствием, так что он уверился, что поступил правильно.

Теперь Эли сидел на стуле за обеденным столом перед экраном, где показывали новости, глядя поверх еды на две пачки бумаг. Одну из них составляли материалы его исследования, в первую очередь фактические данные: скриншоты веб-сайтов, свидетельские показания и тому подобное. Во второй лежало содержимое синей папки Лайна. Там излагалась теория Эли о причинах появления ЭО, но Лайн добавил собственные заметки относительно обстоятельств и факторов, используемых для выявления потенциальных ЭО. К опыту клинической смерти профессор добавил термин, которого Эли от него еще не слышал, – посттравматическое посмертное нарушение, или нестабильность психики в результате ОКС. И был еще один, совсем новый: «принцип перерождения», то есть желание пациента либо вырваться из той жизни, которую он вел ранее, либо заново определиться на основе своей способности.

Увидев этот второй термин, Эли поморщился. Ему неприятно было узнавать себя в этих заметках, однако у него имелась веская причина читать эти записи. Дело в том, что, переезжая Дейла Сайкса, он испытал то же чувство, как тогда, когда пытался оборвать жизнь Виктора. Предназначение. И он начал догадываться, что это за предназначение.

ЭО – это оскорбление природы и Бога. Это он знал точно. Они противоестественны и сильны, но Эли всегда будет сильнее. Его способность служит защитой от их способностей, она – непроницаемый щит. Он способен на то, чего не могут обычные люди. Ему под силу их остановить.

Только сначала нужно их найти. Вот почему он сейчас прочесывал исследование, объединяя методы Лайна с фактическими данными, надеясь отыскать отправную точку.

Такие задачки Виктору всегда давались легче. Ему хватало одного взгляда, чтобы увидеть связующие нити, даже тончайшие. Однако Эли не отступал, вчитываясь в файлы, пока новости на заднем плане сменялись одна другой… и наконец он нашел искомое. Подсказку. Она обнаружилась в газетной статье, которую Эли сохранил на всякий случай. Близкие некоего мужчины погибли при странных обстоятельствах – их раздавило насмерть. Это произошло всего через несколько месяцев после того, как он сам чуть было не погиб под обломками рухнувшего здания. Там упоминалось только имя – Уоллес, а в газете, выходившей в городе в часе езды от университета, его называли местным жителем. Эли несколько минут взирал на отрывок текста, а потом открыл скриншот одного из онлайн-форумов; девяносто девять с половиной процентов посетителей были ничтожествами, которые добивались внимания. Однако Эли был последователен и все равно его распечатал. Еще он нашел список участников этого сайта. Один из них, некий Уоллес47, отметился всего раз в уже заброшенной ветке. Пост был датирован прошлым годом, в промежутке между его собственным несчастным случаем и гибелью его близких. Там было сказано только одно: «Рядом со мной в опасности все».

Пусть данных немного, однако начало положено. Выбрасывая коробку из-под еды в мусор и выключая телевизор, Эли испытывал желание идти, бежать – не прочь, а к чему-то. У него появилась цель. Миссия.

Однако он сознавал, что нужно выждать. Эли считал дни до выпуска, постоянно ощущая на себе внимание – преподавателей, консультантов, копов, словно летнее солнце. Поначалу оно обжигало, но со временем, по прошествии месяцев, стало уменьшаться, и наконец, к моменту выпускных экзаменов, при его появлении в помещении почти все забывали смотреть на него с сочувствием. Когда учебный год наконец завершился, Эли небрежно сложил вещи, в последний раз лениво прошелся по квартире и запер дверь.

Вложив ключ в белый университетский конверт, Эли бросил его в почтовый ящик рядом с администрацией.

А потом, когда территория Локлендского университета скрылась из вида, Эли отбросил фамилию «Кардейл», сменив ее на «Эвер», и отправился искать свое предназначение.

Эли не нравилось убивать.

Зато ему был очень приятен момент, который наступал после. Великолепное спокойствие, наполнявшее атмосферу, пока его сломанные кости срастались, порванная кожа заживала, и он в очередной раз убеждался, что Бог его одобряет.

А вот само убийство оказалось неожиданно грязным.

И еще ему не нравилось само слово «убийство». Может, лучше «устранение»? «Устранение» – гораздо более подходящее слово. Благодаря ему объекты переставали казаться людьми, которыми на самом деле и не были… Вопрос терминов. Тем не менее все равно было грязно. Обилие насилия на телевидении убедило Эли, что убийство – дело чистое. Тихий хлопок пистолета. Быстрый удар ножа. Мгновение шока.

Камера переключается, а жизнь идет дальше.

Просто.

И справедливости ради надо признать, что смерть Лайна была легкой. Да и Сайкса, по сути, тоже: ведь дело сделала машина. И вот теперь, сдирая с рук залитые кровью резиновые перчатки, Эли жалел, что камера не переключается на что-то более приятное.

Уоллес сопротивлялся. Ему было под шестьдесят, но он оказался силен, как медведь. Он даже согнул один из любимых ножей Эли, а потом переломил пополам.

Эли привалился к кирпичной стене, дожидаясь, пока ребра встанут на место, а потом отволок труп к ближайшей куче мусора. Ночь стояла теплая; Эли осмотрел себя, чтобы не было пятен крови, а потом ушел из переулка. Спокойствие уже уходило, осталась лишь странная грусть.

Эли снова ощущал себя потерянным. Лишенным цели. Даже имея зацепку, он три недели потратил на поиски этого ЭО. Преследование шло медленно и неуверенно. Ему нужны были доказательства. В конце концов, что, если он ошибся со своей догадкой? У Эли не было желания увеличивать количество трупов. Лайн и Сайкс стали исключениями, жертвами обстоятельств: их гибель была прискорбной, но необходимой. И если уж быть откровенным с самим собой, – неряшливой. Эли сознавал, что способен на лучшее. Уоллес уже стал его шагом вперед. Как и в любом деле, тут присутствовал эффект обучения, однако Эли твердо верил старинной поговорке: «Повторение – мать учения».