Боль снова за ним последовала, и Виктор очнулся с воплем.

Анджи возилась с его руками, стараясь отцепить от перекладин. Он резко сел, хватаясь за голову. Почему электричество все еще не отключено? Боль была волной, стеной, крушила ему мышцы и сердце. От нее рвалась кожа. Анджи что-то говорила, но Виктор сквозь мучительную боль ничего не слышал. Он сложился пополам, глотая очередной крик.

Почему боль не стихает? ПОЧЕМУ ОНА НЕ СТИХАЕТ?

А потом резко, словно от поворота рубильника, боль исчезла, и Виктор застыл… без чувств. Аппараты были отключены, огоньки, разбросанные по их поверхностям, погасли. Анджи продолжала говорить, ее пальцы скользили по его коже, отстегивали крепления на лодыжках, но Виктор ее не слышал: уставившись на свои руки, он пытался разобраться с внезапной опустошенностью – словно электричество выжгло ему нервы, оставив только пустые оболочки.

Пустые.

«Куда она девалась? – пытался сообразить он. – Не вернется ли снова?»

Во внезапном отсутствии боли он попытался вспомнить, как та ощущалась, вызвать это чувство, хотя бы его тень, и тут словно щелкнул выключатель, и энергия вернулась, потрескивая в пространстве, как радиопомехи. Он услышал шелест воздуха, а потом – крик. Секунду он не понимал, откуда исходит звук, но боль была теперь снаружи Виктора, вне его – гудела на коже, не касаясь ее.

Замедленно, оглушенно он попытался понять происходящее. Ничего не болит – тогда кто же кричит? А потом на пол лаборатории возле его стола рухнуло тело, прорехи между мыслями Виктора схлопнулись, и он резко пришел в себя.

Анджи. Нет!

Виктор спрыгнул со стола и увидел, как она корчится на полу, продолжая вопить от боли. Он подумал: «Стоп!» – но электрический гул в комнате продолжал нарастать вокруг него. «Стоп!»

Она схватилась за грудь.

Виктор попытался помочь Анджи, но, когда он до нее дотронулся, она заорала еще громче, и он в панике и недоумении отшатнулся. «Гул!» – подумал он. Его надо было отключить. Он закрыл глаза и попытался представить гул в виде переключателя, попытался вообразить, будто настраивает какое-то невидимое устройство. Он попытался ощутить спокойствие. Оцепенение. И даже удивился, насколько легко оно пришло к нему посреди хаоса – спокойствие. А потом он заметил, какая ужасающая тишина воцарилась в комнате.

Виктор открыл глаза и увидел Анджи, распростертую на полу, голова откинута, глаза открыты, рыжие волосы облаком окружают лицо. Гул утих до еле слышного перезвона, а потом и вовсе замолк, но все равно было уже слишком поздно.

Анджи Найт была мертва.