Проснулся я около полудня. Теперь я уже чувствовал себя иначе: все тело болело, и пришлось предпринять три попытки подняться из кровати, прежде чем я поборол головокружение. Воспоминания о мадемуазель Дахут и о городе Ис были еще свежи во мне, но в них чувствовался привкус кошмара. Например, бегство из ее «башни». Почему я не остался, почему не вышел в дверь? Я ведь не Иосиф, спасавшийся бегством от жены Потифара. Я знал, что я не Иосиф. Не то чтобы мое бегство вызывало во мне угрызения совести, но факт оставался фактом: я повел себя недостойно. И всякий раз, когда я встречался с Дахут, – за исключением разве что ситуации в Исе, – она брала надо мной верх. И это больно било по моей гордости, ввергая меня в ярость.

Черт побери, правда была в том, что я сбежал в ужасе. Я подвел Билла. Я подвел Хелену. В этот момент я ненавидел Дахут не меньше, чем владыка Карнака.

Позавтракав, я позвонил Биллу. Трубку взяла Хелена.

– Ах, дорогой, ты, должно быть, провел в пути всю ночь, раз оказался дома так рано утром, – язвительно заявила она. – Где же ты был?

Я все еще злился.

– В трех милях отсюда. И пять тысяч лет тому назад.

– Как интересно. – Ее голос сочился ядом. – И не один, безусловно.

«Черт бы побрал всех женщин!» – подумал я.

– Где Билл?

– Дорогой, я слышу вину в твоем голосе, – проворковала Хелена. – Ты ведь был не один, верно?

– Нет. И путешествие мне не понравилось. Если ты имеешь в виду то же, что и я, то да, я виноват. Это мне тоже не нравится.

На этот раз в голосе Хелены прозвучало искреннее беспокойство. И страх.

– Ты серьезно? Когда ты сказал, что бы в трех милях отсюда и пять тысяч лет тому назад?

– Да.

Она помолчала.

– Ты был с Дахут?

– Да.

– Проклятая ведьма! – в ярости воскликнула Хелена. – Ох, ну почему ты не пришел ко мне? Я бы защитила тебя.

– Может быть. Но ты не могла бы оберегать меня каждую ночь. Рано или поздно это случилось бы, Хелена. Не знаю, почему я так уверен, но знаю, что это правда.

И вдруг мне вспомнилась моя мысль о том, что это зло я вкушал когда-то – давно, давно, давно – и должен вкусить вновь. Я знал, что это правда.

– Так должно было случиться. Теперь дело сделано.

Я понимал, что это ложь. И Хелена это понимала.

– Все только начинается, Алан, – жалобно сказала она.

На это мне нечего было ответить.

– Я отдала бы свою жизнь, чтобы помочь тебе, Алан. – Ее голос сорвался. – Билл сказал, чтобы ты ждал его в гостинице Сообщества. Он придет в четыре. – Хелена повесила трубку.

В этот момент в дверь постучали. Посыльный принес мне письмо. На конверте я увидел печать с изображением трезубца.

Письмо было на бретонском.

Мой неуловимый друг! Что бы там ни было, я все же женщина, а потому любопытна. Ты умеешь становиться бесплотным, как тени? Проходить сквозь стены и двери? Прошлой ночью мне так не показалось. С нетерпением жду тебя сегодня вечером – чтобы узнать.

В строках этого письма скрывалась тайная угроза, особенно в намеке на теней. Моя злость вспыхнула вновь. Я написал:

Спросите у своих теней. Может быть, сейчас они не более верны Вам, чем были в Исе. Что касается Вашего приглашения – сегодня вечером я занят.

Я передал письмо посыльному и стал ждать Билла. Меня немного успокаивал тот факт, что мадемуазель Дахут, похоже, ничего не знала о том, как мне удалось выбраться из ее «башни». По крайней мере, это означало, что ее силы, чем бы они ни были, ограничены. Также если эти проклятые тени существовали в действительности, отличной от иллюзорной реальности тех, кто попался в паутину гипноза Дахут, то мой намек может внести некоторый разлад в ее планы.

Билл пришел ровно в четыре. Он выглядел встревоженным. Я рассказал ему о случившемся вчера с начала и до конца, не упустив даже историю об игре в покер. Он прочел письмо мадемуазель Дахут и черновик моего ответа.

– Я не виню тебя за то, что случилось вчера, Алан. Но тебе стоило ответить на ее письмо иначе.

– Ты имеешь в виду, я должен был принять ее приглашение?

Билл кивнул.

– Да. Ты предупрежден об опасности и мог бы выиграть для нас время. Подыграть ей немного… заставить ее поверить в то, что ты влюблен в нее… притвориться, что ты хотел бы присоединиться к ней и де Кераделю.

– Стать частью их игры?

Билл поколебался.

– На время.

Я рассмеялся.

– Билл, ты говоришь, что я предупрежден об опасности. Но если это она навеяла на меня видение о древнем Исе, если это видение вообще что-то значит, то Дахут, черт побери, знает намного больше меня. Она ко всему готова. Что касается выигрыша времени или участия в ее игре, то Дахут мгновенно раскроет мой обман. Она или ее отец. Нам остается только вступить в бой.

– Но как ты дашь бой тени?

– О, у меня ушло бы несколько дней, чтобы рассказать тебе обо всех чарах, заклятьях, зельях и прочем, что были созданы родом человеческим с одной-единственной целью: чтобы кроманьонцы, даже люди, жившие до них, и даже их предки, еще не вполне ставшие людьми, могли защититься от теней. Шумеры, египтяне, финикийцы, греки, римляне, кельты, галлы, любой народ на нашей планете, известный и позабытый историей, пытался решить эту проблему. Но есть только один способ борьбы с магией теней. Не верить в них.

– Когда-то я согласился бы с тобой, – кивнул Билл. – Совсем недавно. Но теперь мне кажется, что это как лечиться от рака, отрицая само наличие болезни.

– Если бы ты погрузил Дика в гипнотический транс и заблокировал внушение, он мог бы остаться в живых! – нетерпеливо воскликнул я.

– Я так и сделал, – прошептал Билл. – Я не хотел, чтобы де Керадель знал об этом. И у меня были причины скрывать это от тебя. Я загипнотизировал его. Применил внушение максимальной силы. Дошел до предела. И это не помогло.

Пока я переваривал его слова, он осторожно осведомился:

– Ты ведь не веришь в них, Алан? В тени? В то, что они реальны?

– Нет, – ответил я.

Жаль, что я солгал.

– Что ж, отсутствие веры, похоже, не очень-то помогло тебе вчера!

Я подошел к окну и выглянул наружу. Мне хотелось сказать ему, что есть еще один способ остановить магию теней. Надежный способ. Убить ведьму, колдунью, управляющую тенями. Но какой в этом смысл? У меня был шанс убить ее, и я его упустил. И я знал, что, если бы мне пришлось пережить ту ночь заново, я все равно не убил бы ее.

– Это так, Билл. Но все дело в том, что мне не удалось удержать неверие. Дахут ослабляет мою веру в нереальность теней. Вот почему я хочу держаться от нее подальше.

– Это все еще напоминает мне ситуацию с пациентом, больным раком, – улыбнулся Билл. – Пациентом, который считает, что если не верить в болезнь, то она его не убьет. Ладно, не хочешь идти к ней – не ходи. Я же должен тебе кое-что рассказать. У де Кераделя есть большой дом в Род-Айленде. Я узнал об этом вчера. Это особняк в удаленном местечке, скрытом ото всех. На берегу океана. Еще у него есть яхта – мореходная. Он должен быть баснословно богат. Де Керадель отправился в свое имение, поэтому вчера ты остался наедине с Дахут. Лоуэлл связался с Макканном. Тот придет сегодня вечером, чтобы все обсудить. Мы с Лоуэллом считаем, что Макканну стоит разузнать все, что только можно, об этом особняке. Поговорить с людьми в округе. Лоуэлл, кстати, уже справился с паникой. Он так и горит ненавистью к де Кераделю – и к Дахут. Я ведь говорил тебе, что он привязался к Хелене. Она ему как дочь. Что ж, похоже, Лоуэлл считает, что Хелене угрожает опасность.

– Черт побери, отличная идея, Билл! – воскликнул я. – Де Керадель говорил о каком-то эксперименте. Безусловно, он работает именно в особняке. Там у него, наверное, лаборатория. Макканн может многое выяснить для нас.

– Я думаю, тебе стоит присутствовать при разговоре с ним.

Я уже собирался принять его приглашение, когда во мне возникло мощнейшее сопротивление этой идее. Предчувствие опасности. Будто что-то предупредило меня о том, что идти на встречу с Макканном не следует.

– Не получится, Билл. – Я покачал головой. – Завтра мне обо всем расскажешь.

Он встал.

– Ты думаешь, что можешь изменить свое решение о встрече с мадемуазель?

– Ни в коем случае. Передавай привет Хелене. Скажи, что я больше не сомневаюсь. И отныне никаких путешествий. Она поймет.

Вечер я провел за работой. Временами у меня возникало неприятное ощущение, словно кто-то наблюдает за мной. На следующий день мне позвонил Билл. Он сообщил, что Макканн отправился в Род-Айленд. Потом трубку взяла Хелена. Сказав, что Билл передал ей мои слова, она пригласила меня зайти вечером. Ее голос был таким милым, нежным – очищающим. Мне хотелось пойти, но словно какой-то колокол звонил в моей душе, предупреждая об опасности. Звонил и не умолкал. Я косноязычно отклонил ее приглашение.

– Ты ведь упрямишься не потому, что думаешь, будто эта ведьма наложила на тебя какие-то чары, верно?

– Нет. Но я боюсь, что своим приходом могу навлечь на тебя опасность.

– Я не боюсь Дахут. Я знаю, как ей противостоять, Алан.

– Что ты имеешь в виду? – опешил я.

– Ох, какой же ты идиот! – рявкнула Хелена и повесила трубку.

Я был озадачен. И обеспокоен. Необъяснимое желание держаться подальше от доктора Лоуэлла и Хелены не угасало, и с ним следовало считаться. Я сложил свои записи в сумку, упаковал кое-какую одежду и направился в небольшую гостиницу, где уже бывал однажды. Биллу я послал записку с указанием своего местонахождения, предупредив его, чтобы он ничего не говорил Хелене. Я написал, что у меня есть веские причины скрыться на время. Так и было, пусть я и не знал, что это за причины. Это случилось во вторник. В пятницу я зашел в гостиницу Сообщества.

Там меня ждали две записки от Дахут. Первую, похоже, доставили сразу после моего отъезда.

Ты в долгу передо мной. И частично уже оплатил этот долг. Но нет и никогда не было моего долга перед тобой. Возлюбленный мой, приходи ко мне сегодня.

Вторую принесли в среду вечером:

Я еду к отцу, чтобы помочь ему в изысканиях. Когда я позову тебя в следующий раз, уж потрудись прийти. Я прислала сувенир, чтобы ты не забыл об этом.

Я читал и перечитывал эти строки, недоумевая. В первой записке чувствовалась мольба, страсть. Такое письмо любая женщина могла бы написать отдалившемуся от нее любовнику. Во второй ощущалась угроза.

Я беспокойно принялся расхаживать по комнате, затем позвонил Биллу.

– Значит, ты вернулся. Я к тебе зайду, – сказал он.

Билл явился полчаса спустя. Вид у него был взбудораженный.

– Что нового? – спросил я.

Он сел и спокойно, слишком уж спокойно произнес:

– Да, есть кое-что новое. Она послала мне одну.

– Кто что послал? – глупо переспросил я.

– Дахут. Она послала мне одну из своих теней.

Я похолодел, дыхание сперло, точно петля затянулась на моем горле. В записке Дахут упомянула сувенир… Я скомкал ее послание.

– Расскажи мне, что случилось, Билл.

– Не впадай в панику, Алан. Я же не Дик. И не остальные. Меня так просто не возьмешь. Но ситуация, прямо скажем… не из приятных. Кстати, ты что-нибудь видишь справа от меня? Что-то вроде темной колыхающейся занавески?

Он не сводил с меня взгляда, но было видно, каких усилий это ему стоит. Глаза его немного покраснели.

– Нет, Билл. – Я присмотрелся. – Ничего подобного я не вижу.

– Ладно, тогда я просто закрою глаза, если ты не против. Прошлым вечером я вернулся из больницы около одиннадцати. На обочине стояло такси, водитель дремал, опустив голову на руль. Я открыл дверцу машины и уже собирался сесть, когда увидел, как что-то шевелится в дальнем углу, на сиденье. В такси было темно, и я не разобрал, мужчина это или женщина. «Ой, простите, я думал, машина свободна», – сказал я и уже собирался уходить, когда таксист проснулся. «Окей, босс, прокатимся с ветерком. Садитесь, там никого нет». – «Конечно есть», – возмутился я. Он осветил заднее сиденье фонариком. В салоне было пусто. «Я тут уже битый час торчу, босс, все жду, как кто-то появится. Придремал даже, выходит. Да только не было никого. Это вам привиделось, тень какая-то померещилась». Я сел в машину и назвал адрес. Мы проехали пару кварталов, когда мне показалось, что рядом кто-то сидит. Вплотную ко мне. Я резко повернулся и успел заметить у дверцы что-то темное. Там ничего не было, но я явственно услышал шорох. Будто ночной ветер швырнул сухой лист в стекло. Я передвинулся ближе к той дверце. Мы проехали еще пару кварталов, и теперь я заметил движение слева – то же тонкое покрывало тьмы, закрывшее от меня окно. Очертаниями оно напоминало человека. Опять я услышал этот шорох. И тогда, Алан, я все понял. Признаю, в тот момент я запаниковал. Я окликнул водителя и попросил его отвезти меня обратно в больницу, но потом одумался. Вернувшись домой, я все время чувствовал, что тень следует за мной. Дома все уже спали. Тень все время находилась рядом, бестелесная, неосязаемая, заметная лишь в движении. Она пробыла со мной всю ночь. Я почти не спал… – Он открыл глаза, но тут же вновь зажмурился. – Думал, она исчезнет с рассветом, как тень, которую видел Дик. Эта не исчезла. Она была со мной, когда я проснулся. Отсутствовала она только во время завтрака – в конце концов, Алан, такого попутчика не представить семье, знаешь ли. – Он сардонически улыбнулся. – Есть и другие отличия от тени Дика. Похоже, Дахут благоволила ему в этом отношении. Я бы не назвал свою тень… приятной.

– Так значит, все плохо, Билл? – спросил я.

– Ничего, справляюсь. Главное, чтобы хуже не стало.

Я взглянул на часы. Было уже пять вечера.

– Билл, у тебя есть адрес де Кераделя?

– Да. – Он назвал его мне.

– Билл, ты не волнуйся. У меня есть идея. Приложи все усилия, чтобы забыть об этой тени. Если у тебя на сегодня нет важных дел, отправляйся домой и постарайся уснуть. Или, может быть, поспишь тут?

– Да, пожалуй, – согласился он. – Тут эта проклятая тварь не так меня достает.

Он улегся в кровать. Я же развернул последнее письмо Дахут и еще раз перечитал его. Потом позвонил в телеграфное отделение Нью-Йорка и выяснил телефонный номер отделения в деревне, находившейся ближе всего к особняку де Кераделя. Позвонил туда, узнал, есть ли телефонная связь с доктором де Кераделем. Мне сказали, что есть, но линия частная, поэтому они не могут дать мне номер.

– Ничего, я всего лишь хотел бы передать телеграмму мадемуазель де Керадель.

– Маде… что?

– Мисс де Керадель.

Мне показалось ироничным, что пришлось назвать ее столь невинным словечком «мисс». Телеграмму они принять согласились. «Ваш сувенир впечатляет, но доставляет неудобства. Заберите его, и я сдамся. Вверяю себя Вашей воле, после того как смогу убедиться, что все сделано».

Я смотрел на Билла. Он крепко спал, но вид у него был несчастный. Впрочем, я не спал, но счастливее себя от этого не чувствовал. Я любил Хелену, хотел быть с ней. И я чувствовал, что мой поступок приведет к тому, что я потеряю Хелену навсегда.

Часы пробили шесть. Зазвонил телефон.

– Мисс де Керадель получила вашу телеграмму. – Это был парень, работавший в телеграфном отделении в соседней с де Кераделем деревне. – И передает вам послание: «Сувенир забрала, но могу вернуть». Вы понимаете, что это значит?

– Конечно.

Если парень ждал, что я стану вдаваться в подробности, его ждало разочарование. Я повесил трубку.

Я подошел к Биллу. Теперь он спал спокойно. Я понаблюдал за ним около получаса: дыхание выровнялось, морщины на переносице разгладились. Я дал ему поспать еще час и разбудил.

– Пора вставать, Билл.

Сев, он удивленно посмотрел на меня. Потом оглянулся, встал, прошел к окну, постоял там пару минут, а затем повернулся ко мне.

– О господи, Алан! Тень исчезла!

Он произнес эти слова так, будто спасся от смертной казни.