– Надеялся избавиться от меня, зятек? – проскрежетала старуха злорадно. – А вот и нетушки!

– Батюшка Леонид, – жалобно взмолился Даня, – может, какая-нибудь молитва от нечисти сгодится?

– Нечисти?! Это же великая жрица, праматерь богов, – напыжился батюшка, – считай, благословение.

– А если бы она твоей головой вещала?

– А ты не торопись, мальчик, не торопись избавляться от всех моих даров, – посоветовала старуха. – Один вы уже бездарно спалили в огне, олухи, а остальные оставьте. Жизнь длинная, мало ли что понадобится. А как дети пойдут…

Поля сначала и не поняла – какие дети? Куда пойдут? Зачем? А потом сообразила: их с Даней дети, вот о чем говорила бабушка.

У них будут дети?

И Поля сможет их по-настоящему любить?

Даня покрутил на пальце неброское колечко.

– И что тогда? – спросил.

– А тогда я переберусь в вашего домашнего горта и буду помогать растить новых людей. О-хо-хо, как ни крути, все идет по одному заведенному кругу…

Дом? Горт? Ни к тому ни к другому Поля не была готова.

Зачем старуха опять явилась и говорит такие пугающие вещи?

А если первая жрица все еще с ней, значит, и волчица тоже? Поля попыталась рыкнуть, и это вмиг освободило ее от чужого вторжения. Ого! Получается, она может в любой момент избавиться от старухи?

Обрадовавшись этому открытию, Поля улыбнулась Дане. Что ж, волчица – это не так уж плохо, главное, не выпускать ее на волю когда попало.

Он моргнул, явно услышав короткий тихий рык, потом заулыбался. Ему нравилось, что она умела постоять за себя.

Вспомнив, как Даня придумал, что Поля – мастерица проклятий, она спросила:

– Батюшка, люди проклинают друг друга направо-налево, порой даже не задумываясь о том, что делают. А есть ли специалисты, которые снимают проклятия?

– Раньше были, – вздохнул он, – но за такую работу нельзя брать денег, иначе проклятие перейдет на тебя, а народ нынче жаден да корыстен. Считай уж лет двести как нет снимателей-то.

– А вдруг книжки какие сохранились? – с интересом спросил Даня.

– А то как же, в подземных молельнях богини Миры самая обширная библиотека, там, сказывают, все есть.

– Это где? – слаженным дуэтом спросили Даня и Поля и засмеялись тому, как одинаково загорелись у них глаза.

* * *

Арра приняла Федоровского довольно равнодушно, она казалась уставшей.

– Что с ним теперь будет? – спросил Даня.

Охотница пожала плечами.

– Возиться с сумасшедшим нам некогда, оставлять его в Сытоглотке опасно, слишком много тут оружия. Отвезем его в молельни богини Миры, там знают, что делать с такими пленниками.

– Это нам по пути, – усмехнулся Даня.

– Я больше никуда не поеду, – предупредил их батюшка Леонид. – Золотую пору проведу в Сытоглотке, тут осенью хорошо, сытно. А на зиму подамся в Лунноярск, там теплее.

– И на что ты нам тут, батюшка? – удивилась Арра.

– Всяко пригожусь, – заверил тот, – со словом божьим всегда лучше, чем без него. – И торопливо направился к кострам, откуда тянуло жареным мясом.

– Вот тоже беспокойная душа, – беззлобно заметила Арра, глядя ему вслед. – Не сидится ему на одном месте, все носит, как трын-траву. Переночуете у нас или сразу махнем до молелен? На машине займет минут двадцать всего.

– Сразу, – сказала Поля, которой категорически не нравились костры.

Да и охотники теперь не очень – в их окружении она чувствовала себя немного добычей.

* * *

Арра сама об этом заговорила, когда они снова двинулись в путь. Даню уже подташнивало от бесконечной дороги, хоть он и думал, что привык.

– Сказывают, – проговорила охотница, в чьем присутствии Федоровский испуганно заткнулся и съежился, – что ты, Поля, волчицей на перевале перекинулась.

Чертовы ручные мунны старейшин такие же болтуны, как и дикие их собратья.

– С кем не бывает, – ухмыльнулся Даня, не желая придавать произошедшему особую важность, – у каждого свои сильные стороны. Ты вон белок стреляешь без промаху…

– Зачем мне стрелять белок? Эту придурь оставь детишкам, которые только в ремесло входят. Нет, Даня, тут другое: как бы нам Полю не пришибить ненароком. Вы больше не приезжайте к нам, лучше держаться подальше от охотничьих лесов, а то ведь плохо может выйти.

– Поняла, – кивнула Поля, – но я надеюсь подружиться со своей волчицей, чтобы не отпускать ее случайно на волю.

– Это, милая моя, дело долгое, кропотливое, – заметила Арра, – тут нужны терпение и тренировки.

– У нас с Полей этого терпения – завались, вагон и маленькая тележка, – заверил ее Даня, и это было истинной правдой.

Но он надеялся, что в будущем терпеть придется поменьше, а радоваться – почаще.

Удивительно: едва не спалив свое сердце дотла, а потом чуть не устроив слезный потоп, жена его стала более ранимой, но не беззащитной, и дело было вовсе не в старушечьих странных дарах. И пусть Поля все еще пыталась нащупать равновесие между прежней собой и новой, пусть это может занять ее на долгие годы, а то и на всю жизнь, но она прочно стояла на этой земле и бестрепетно смотрела вперед. Строила планы, проявляла любопытство, улыбалась. Если бы на Даню обрушились все эмоции скопом, он бы, наверное, целый год провел в какой-нибудь норе, вздрагивая от каждого шороха.

У Поли был свободный дух – дух тьерры, привыкшей к вольной жизни под открытым небом. И даже столетия заточения в крошечной избушке не смогли переломить этот характер. Неудивительно, что она все же вырвалась из оков, бросив в огонь ненужный ей покой.

Чем больше Даня узнавал свою жену, тем больше понимал: с ней легко поладить, если не ограничивать свободу, не пытаться привязать бродяжку к какому-то месту. Что ж, ведь и он не стремился к оседлости и собирался изо всех сил беречь то, что ему досталось, – после всего, чего когда-то лишился. Это будет интересный путь, куда бы он их ни завел.

* * *

Жрицы подземных молелен носили белые одежды и прозрачные повязки на глазах, очевидно, подражая шайнам.

Увидев их, Поля вздрогнула, вспомнив, как выкручивало спазмами Даню и как расползались ожоги по его лицу.

– Ненавижу проклятия, – прошептала, когда они спускались по темным бесконечным ступенькам.

– Ой, а скажите мне, как без них? – возразила Арра, обладающая нечеловечески острым слухом. – Бывает, проклянешь сгоряча какого-нибудь мерзавца, и так на душе светло становится, так благостно… – И она дернула Федоровского за шкирку, понукая быстрее шевелить ногами, а тот казался настолько замученным, что даже не огрызнулся в ответ.

Ступеньки все не заканчивались, на серых стенах безжалостно чадили факелы, воздух становился сырым, спертым. Они будто в глубокую могилу спускались, подумала Поля и покрепче уцепилась за Данин рукав.

Наконец узкое пространство раздвинулось, и они вошли в круглый зал, уставленный статуями людей с самым разным оружием в руках. Здесь были ножи и мечи, луки и обрезы, ружья и трезубцы, пращи и молоты.

– Что привело вас в подземные молельни великой богини Миры, которая дарит свою милость всем людям без исключения? – спросили статуи.

Арра закатила глаза.

– Они здесь такие все напыщенные, жуть просто, – сказала громким голосом, разгоняющим всякий мистический настрой. – Зин, выходи, я тебе тут пленника привезла. Между прочим, потомка Дары, вечной вашей конкурентки.

– Ну что ты все время вопишь, как на охоте, – появляясь из-за статуй, весело воскликнула юная девушка в обычных джинсах и безо всяких повязок. – Не кабана же загоняешь… Так, потомка – в гостевую темницу, потом разберемся. – И жрицы поспешно увели Федоровского.

Зина посмотрела на Даню, сморщила нос, потом повернулась к Поле, прищурилась-принюхалась, наконец проворчала:

– Хоть бы раз приличных людей привела. Опять чуды-юды какие-то. У одного – ни рода ни племени, что дрын посреди огорода, вторая и вовсе Мирой уже была обласкана, а поди ж ты – как живая прям.

– Друзей не выбирают, знаешь ли, – хмыкнула Арра, – они просто с тобой случаются. Слушай, войнушка у нас вроде отменилась, мунн от Акобы прилетел – договариваются с князем. Туго, но азартно. Так что доставай свои разносолы, будем кутить.

– Мужчины!.. – расстроилась Зина. – Уж мы бы показали князю, где раки зимуют, а эти лодыри договариваются! Ладно, что уж теперь… Милость Миры безгранична, и сегодня она послала нам квашеную капусту с перловкой.

* * *

– Так чего вы пришлепали-то? – спросила Зина, когда с кутежом – по миске каши на человека да по кружке кислого кваса – было покончено.

Даня осоловело помотал головой, вспоминая – а и правда, чего они тут?

– Так за книжками же, – напомнила Поля.

– Так за ними же, – обрадовался Даня.

– Вот уж чудики так чудики, – подивилась Зина. – За всяким к нам ходят: кто родных у Миры отмолить, кто сокровищницу ограбить, кто жриц поохмурять. Но чтобы за книжками – такого и не припомню с лету. И что за грамота вам нужна? Еще скажите, что не карты с кладами.

– Про проклятия, – сонно пояснил Даня, – вернее, от них чтобы. У меня жена страх как любит читать, не успеешь отвернуться, а она уже глаза о разные буквы ломает.

– Наследница первой жрицы, что ли? – небрежно уточнила Зина. – Было, было такое предсказание, что явится однажды. Так бы сразу и сказали, чего голову морочите! У меня торба с нужными книжками уже года два как приготовлена, сильна была Мира в пророчествах, но с деталями, особенно с датами, у нее было так себе.

– Еще и пророчество, – обреченно пробормотал Даня, – кто бы сомневался…

Поля устало привалилась головой к его плечу.

– Давайте с пророчествами завтра, – попросила она, – а лучше совсем никогда. Просто заберем торбу и помчимся наконец итров на ГЭС двигать, а то так мы никогда не доедем.

– Не хотите, значит, знать свое будущее? – хохотнула Зина.

– Ни за какие коврижки, – хором ответили гости.

Нежный, наполненный яркими красками рассвет превращал верхушки гор в самоцветы.

Поля смахнула с глаз непрошеные слезы – от невообразимой красоты этого мира у нее перехватывало дыхание.

Под колеса стелилась дорога, неровная, извилистая, ухабистая. Даня крутился по правую руку, пытаясь разобраться с картами и направлениями, и болтал, болтал без умолку, заставляя Полю улыбаться: и как в одном человеке столько слов помещается?! В багажнике валялся огромный баул с пыльными томами про то, как излечивать людей от проклятий. Поля собиралась прочесть их от корки до корки, а там уж что получится.

– Не жалеешь? – спросил он, и ей не нужно было уточнять о чем.

О пророчестве, которое они отказались услышать.

Зачем? Какая разница, что там написано и предсказано?

Они вольны прожить свою жизнь, как им вздумается.