Глава 5

Фаррен

Сегодня в Эстерли подозрительно тихо. Приятная, непривычная тишина после череды ночей, наполненных напряжением и тревогой, которые нарастают по мере приближения церемонии Корталли. Я сижу в углу столовой, делая вид, что читаю книгу на староанглийском. У каждой из нас есть свои «достижения» – то, что должно стать поводом для разговора с потенциальным вампиром-партнером. Кто-то поет, кто-то играет на музыкальных инструментах, кто-то рисует. Я же выбрала редкий путь. Изучение языков. Таких ведьм здесь только три. Я знаю пять мертвых языков – этого достаточно, чтобы заинтересовать вампиров старшего поколения. Молодежь, как правило, не знает ни одного, если только не интересуется политикой.

Фло помогла мне выбрать это занятие не просто так. Языки – отличный предлог проводить часы в учебной комнате, где я втайне практикую магию Ткачей Ветра.

Двое работников, склонившись друг к другу, перешептываются. Легкий порыв ветра доносит их слова до меня.

– Кто это был? – спрашивает один.

– Мартин молчит. Только сказал, что она облажалась. Катастрофически. Он был помощником важного вампира.

Ха! Даже я поняла. Это был тест. И Корла с треском провалилась. Как и агентство. Я отпускаю поток, позволяя воздуху унести их болтовню прочь. Это не мое дело. И я совсем не стремлюсь к дурной славе, которую принесла бы роль компаньонки герцога. Но лицо помощника всплывает у меня в голове, и от одного воспоминания о его голосе у меня мурашки по коже. Перестань. Мы вряд ли еще когда-нибудь встретимся.

Возвращаясь в тренировочный зал, я улыбаюсь: Фло каким-то образом снова пробралась в здание. Она жестом зовет меня внутрь, и я запираю за собой дверь.

– Тебе стоит потренироваться.

У меня перехватывает дыхание. Я качаю головой, мне не нравится тот вид тренировки, о котором она говорит.

– Может, все будет в порядке. Может, вампир, которого я выберу, просто захочет иметь рядом красивую спутницу, которая говорит на пяти языках. Фло, я не хочу снова причинить тебе боль.

В прошлый раз, когда мы это делали, она потеряла сознание на целый час, а потом проснулась с ужасной мигренью. Все потому, что я вытянула слишком много воздуха. Она могущественный вампир, и все же позволяет мне ставить над ней эксперименты. Потому что согласилась быть крестной ведьмы.

Фло сжимает мое плечо, и этот жест, такой знакомый, успокаивает.

– Мы не знаем, какой вампир сделает тебе предложение. Вдруг сначала он покажется обаятельным, а потом окажется монстром, который просто охотится за магией в твоей крови? То, что об этом не говорят, не значит, что такого не случалось. Мы должны быть уверены, что ты готова ко всему.

Я вдыхаю побольше воздуха и киваю:

– Хорошо. Но тебе лучше сесть. На всякий случай.

Фло опускается и закрывает глаза. Я упираюсь ногами в пол. Когда разум начинает успокаиваться, я вижу воздушные потоки, скользящие по комнате. Фло открывает крошечное окошко, впуская внутрь еще больше воздуха.

Мысленно я щекочу воздух, и он отзывается с радостью, нетерпеливо вьется вокруг моих пальцев. Я создаю невидимый барьер вокруг лица Фло, не позволяя воздуху проникнуть внутрь. Она резко выдыхает – последние остатки воздуха покидают ее легкие, и я забираю их тоже. Остается всего один вдох. Прежде чем она начнет падать, я отпускаю барьер и направляю воздух обратно, но не весь – чтобы она не задохнулась от избытка.

Когда ее дыхание приходит в норму, она кивает:

– Хорошо. Очень хорошо.

Я опускаюсь рядом. Ее дрожащие руки хватают меня за плечи. Эти руки многое повидали, но Фло отказывается рассказывать мне свою историю. Сейчас, когда она вдыхает с усилием, сжимая голову, она впервые выглядит на свой возраст. Мне повезло, что она помнит семейные сказания о Ткачах Ветра. Без этого мне пришлось бы несладко, но я больше не могу тренироваться с ней.

– Рен, – начинает она, но кашель мешает.

Я улыбаюсь, услышав свое прозвище. Только крестная продолжает звать меня так. Я похлопываю ее по спине, помогая отдышаться. Она благодарно кивает:

– Жаль, что я не могу научить тебя большему. Синичка, я знаю, я учила тебя скрывать, кто ты есть. Но раз уж ты вылетаешь в большой мир – защищай себя. Любой ценой. Ты слышишь меня?

Я крепче сжимаю ее руку:

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Пообещай мне! – срывается она.

– Обещаю. Если что-то случится – клянусь, я не уйду ко дну одна. Глава 6

Лиам

– Ты поехал в Эстерли в этом? – Брови Амриты взлетают вверх от удивления, едва я переступаю порог Манора.

Я ухмыляюсь, не пытаясь скрыть подергивание в уголке глаза.

– Так точно. Самое веселое, что со мной случалось за последние десятилетия.

Манор – моя любимая резиденция, спрятанная в сердце Портефлоре. Трехэтажный зáмок из бурого камня. О его существовании не знают ни большинство магов и вампиров, ни даже мои дети. У меня есть роскошное поместье, которое все считают центром моей власти. А Манор – это дом.

Я вытираю армейские ботинки о новый коврик с надписью: «Заходите, мы не кусаемся». У управляющей тонкое чувство юмора.

– И ты заезжал за кофе, – замечает Амрита, и я со стоном понимаю, что аромат предал меня. – У нас есть кофейные зерна и кофемашина, ты, монстр-хипстер.

Я пожимаю плечами и сажусь за пианино в гостиной.

– У них там играла маленькая неизвестная группа. Называется She Likes Cloth. Забавно, правда?

Амрита складывает руки на груди, устраивается на диване напротив пустого камина:

– Ты должен был съездить и вернуться. Сразу. Если бы я знала, что ты будешь шататься по городу, я бы выслала охрану.

– О-о-о, – дразню я. – Ты волновалась?

Она хватает вазу и с убийственной точностью бросает ее мне в голову. Я не шевелюсь, даже когда ваза разлетается вдребезги за моей спиной. Верхняя губа приподнимается – я обнажаю клыки. Амрита благоразумно отводит взгляд.

– ЭТОЙ ВАЗЕ БЫЛО БОЛЬШЕ ТРЕХСОТ ЛЕТ! – пронзительно вопит голос.

Мелонроуз влетает в комнату. Завидев меня, склоняет голову.

– Ваша светлость, – завершает она формально.

– Все равно ваза была уродливая. У моей дочери отвратительный вкус. – Я ухмыляюсь. – Уверен, ты сможешь найти что-то получше и закрыть эту пустоту.

– Найду и запомню, – сдержанно кивает она. – Подожду, пока вы закончите ссориться, и уберу осколки.

Мелонроуз покидает комнату, не поворачиваясь к нам спиной, – рискованно, но смело. Для человека это разумный ход – работать в доме, полном вампиров. На ней защитное кольцо – знак для любого существа, что я вырву сердце у каждого, кто хотя бы странно на нее посмотрит. Но осторожность еще никому не вредила. Именно поэтому я держу ее при себе. Ну и еще из-за ее потрясающего печенья.

– Амрита! – рычу я.

– Да, я волновалась. И волнуюсь. Слишком много тех, кто мечтает тебя убить.

– Удачи им, – зеваю я. – Может, им и кажется, что я легкая мишень, но я прожил столько веков не просто так…

– Вот и хорошо. Мне не хочется оставаться без работы.

Я усмехаюсь. Она расслабляется.

– Ты встретился с дочерью Морвейн? – спрашивает она.

– Встретился.

– Ну и?

– Аппетитная. Рядом со мной смотрелась бы красиво. Но я не хочу просто картинку. Я хочу нечто достойное. А она… несносна. К концу года я бы ее загрыз.

Амрита морщится:

– Кто-нибудь тебя заинтересовал?

Я поворачиваюсь к пианино, поднимаю крышку, провожу пальцами по холодным клавишам. Сразу становится легче.

– Эстерли – действительно лучшее агентство с безупречной репутацией?

Она кивает.

– Все так плохо?

– Да. Только одна ведьмочка привлекла мое внимание. К сожалению, я поклялся ненавидеть род Дюбуа до скончания веков.

– Хорошо еще, – фыркает Амрита, – что ненавидеть их тебе осталось недолго – при таком слабом проявлении силы у наследника.

– Какая жалость, – шепчу я клавишам.

– Почему?

Я натягиваю на лицо легкую улыбку:

– Потому что тогда мне придется больше общаться с нашими вампирами. А это еще хуже.

– Ты думал о маге в качестве компаньона?

– Я думал, ты захочешь даму. Да и, если честно, боюсь, что маг просто будет мешаться под ногами.

– Ты хотел, чтобы у меня появилась подружка? – дразнит она.

– Это плохо?

– Наверное, нет. – Она встает, потягивается. – Я проголодалась. Схожу в центр крови. Идешь со мной?

Ее движения триста лет назад привели бы меня в восторг. Сейчас – нет. Уже больше века никто не вызывал во мне интереса. Кроме болтливой первой положительной. Ее лицо всплывает в памяти, запах – тоже. Я хмурюсь. Почему я снова думаю о ней? Она же ведьма.

– О чем задумался? – спрашивает Амрита.

– Ни о чем. Это неважно. – Я качаю головой. – Выпил слишком много кофе, чтобы наслаждаться едой. Иди без меня.

Она уже делает шаг, но оборачивается:

– Прошу, не выходи один. Возьми кого-нибудь с собой и позволь мне выполнять свою работу.

Я киваю, и она оставляет меня наедине с пианино и мыслями о том, почему Фаррен Дюбуа не выходит у меня из головы. Эхо того поцелуя все еще звучит в сознании.