Глава 43

Фаррен/Лиам

И снова свита Лиама творит свою магию. Единственным источником света в Масонри становятся гирлянды, сплетающиеся в замысловатые узоры на потолке. Ветви деревьев переплетаются, образуя арки, в которые вплетены фонарики.

Я обессиленно прислоняюсь к стене. Мы дважды репетировали танец вокруг майского шеста вместе с Фло и Хэйлин, и теперь я чувствую себя счастливой от этой приятной усталости. Послеобеденные празднества предназначены только для своих, и я рада, что меня окружают вампиры и ведьмы, которые искренне хотят меня видеть.

Традиционно Лиам приглашает остальные Дворы на вечерние мероприятия. Амрита предупредила, что Кадм может приехать, а может и нет. Фло дали строгий приказ исчезнуть, как только начнут появляться остальные вампиры.

Свист с другого конца комнаты привлекает мое внимание. Лиам многозначительно приподнимает брови, приближаясь к нам. Гирлянды подчеркивают озорные огоньки в его глазах, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в нос.

– Грубо, – упрекаю я, закатывая глаза, но тут же притягиваю его к себе за изумрудный лацкан.

– Если ты не хотела моего внимания, тогда не стоило надевать это платье, – он криво улыбается.

На мне струящееся платье на бретельках, в тон зеленому оттенку его лацкана. Я качаю головой, наслаждаясь тем, как длинные серьги касаются шеи.

– А что мне тогда стоило надеть?

Его глаза вспыхивают.

– Спроси меня об этом позже. – Он притягивает меня ближе, его губы касаются моего уха. На этот раз голос звучит серьезнее. – У меня плохое предчувствие насчет сегодняшнего вечера. Обычно оно не обманывает. Помни, у тебя есть разрешение кремировать любого, кто попытается тебе угрожать, – его пальцы сжимают мои руки чуть крепче. – Убей их до того, как они смогут добраться до тебя.

Он делает шаг назад, и наши взгляды встречаются.

– Обещай мне, ладно?

Я закатываю глаза:

– Ладно, паникер. Испепелю любого, кто попадется под руку.

Он довольно кивает.

– Мои руки связаны – я не могу охотиться на герцогов. С ними то же самое. Но это не значит, что у нас нет идей, как обойти этот закон.

– Поняла тебя, – соглашаюсь я и прикрепляю к его лацкану темно-фиолетовый, почти черный цветок.

– А это зачем? – Он проводит пальцами по лепестку. – Он зачарован?

– Маленькая предосторожность.

– Ну и кто теперь паникер?

Я закатываю глаза:

– Обещаешь мне свой первый танец?

Он улыбается:

– И все последующие тоже. – Его брови игриво взлетают вверх.

Мы стоим, взявшись за руки, когда двери распахиваются и в зал входят вампиры со всех Дворов.

Их наряды разнообразны, но я замечаю, что в этот раз они оголили куда больше кожи, чем на прошлом торжестве. Лишь кое-где – намек на приличие. Некоторые, уже изрядно выпив, громко смеются и перекрикивают друг друга. Один вампир заходит в зал, размахивая бутылкой. Кресла герцогов и герцогини пустуют – те веселятся среди своих придворных. Я фальшиво улыбаюсь вампиру, который пытается подлизываться ко мне, смеюсь, чокаюсь бокалом, но лишь делаю вид, что пью. Сегодня мне хватит алкоголя.

Торжество набирает обороты: двое вампиров начинают тереться друг о друга, а в углу другая компания и вовсе предается страсти на глазах у всех. Под ритмичную электронную музыку все больше гостей теряют голову от крови и вина. Раз Лиам пообещал мне первый танец, мне нельзя танцевать с кем-то еще. Время от времени я замечаю мелькание зеленого лацкана, когда он скользит по танцполу, растворяясь в толпе. Он говорит оживленнее, жестикулирует, «случайно» проливает вино на других вампиров. Выглядит настолько убедительно, что я почти верю его игре – пока наши взгляды не встречаются и он не подмигивает мне.

Лиам считает, что, притворившись расслабленным, сможет выведать больше о передвижениях Кадма и о том, что другие Дворы думают о нашем браке.

Я вглядываюсь в лица вампиров. Одного я не вижу – и это выбивает меня из колеи. Кадма нет. Даже Амрита то и дело бросает взгляд на дверь. Чем он занят?

Странное выражение мелькает на лице Моргана, когда он проходит мимо веселящихся вампиров, направляясь к выходу. Что-то не так.

Я извиняюсь перед очередным подхалимом и ускользаю. Морган оглядывается на толпу и выходит из зала. Он продолжает смотреть по сторонам – слишком скрытно для главы службы безопасности. Вряд ли Лиам поручил ему что-то, требующее моей помощи… но я лучше прикрою его спину, чем буду плести словесные кружева с вампирами, которые мечтают либо переспать со мной, либо выпить меня досуха.

Кроме того, я чувствую – что-то не так.

Я использую нити ветра, чтобы бесшумно следовать за ним. Останавливаюсь у «Игольного ушка», пока Морган открывает замок, и прячусь за массивным стволом дерева.

Я напрягаюсь, стараясь не издать ни звука.

Теперь, когда ворота открыты, ничто не мешает машинам въехать на территорию поместья. Первым закатывает дорогой «ягуар» в сопровождении нескольких черных авто.

Насколько велики шансы, что это Кадм?

Дверь открывается, и из машины выходит Изобель, протягивая руки и окидывая замок взглядом, будто он уже принадлежит ей.

Но этого не может быть. Я видела, как она умирала. Видела, как Лиам вырвал ее сердце. Она не могла пережить это. Если только… Нет. Это кощунство для магов. Существует «Либермортем» – древний гримуар, надежно запертый в подвале Авилегарда. Доступ к нему есть только у Совета Магов. И зачем кому-то тратить такие силы на воскрешение вампира?

В голове всплывает лицо Горпина. Лиам подозревал, что Кадм как-то связан с гипнозом его бывшей жены. Так это была плата?

Изобель одета в откровенное черное платье. Из-под ткани видны длинные швы, тянущиеся через грудь. Она останавливается рядом с Морганом, и я мысленно приказываю ему сопротивляться.

Но Морган лишь смотрит на нее с широко раскрытыми глазами. Не шевелится, когда она касается его подбородка.

НЕТ! Мне хочется закричать, но вместо этого я приказываю ветру донести до меня их слова.

– Я выполнил свою часть сделки, чудовище, – шипит Морган.

– Прояви хоть каплю уважения к своим покровителям, – холодно отвечает Изобель, внезапно впиваясь зубами в его губу. – Я не просто так вернулась из мертвых. Так что запомни, с кем говоришь. Лиам, может, и стал мягкотелым, но я не терплю неуважения.

Она отталкивает его.

– А теперь… где ведьма?

На лице Моргана вспыхивает ненависть, но он молчит.

– О, – усмехается Изобель. – Теперь язык проглотил?

– Я не знал, что ты здесь из-за нее.

Изобель молниеносно хватает его за горло и сжимает пальцы. Морган усмехается. Мне хочется броситься к ним, но это самоубийство.

Она швыряет его на землю.

– Что смешного?

Морган давится кашлем.

– Если я не вернусь через десять минут… мои люди по протоколу ударят в тревожный колокол.

Изобель огрызается.

– Ладно, живи. Пока, – она указывает на Масонри. – Пойдем повеселимся. Заодно найдем ту ведьму для Кадма.

Я понимаю, что она имеет в виду меня. Вот дерьмо. Что теперь делать?

* * *

Я прячусь за скучающей улыбкой, пытаясь не показывать своего страха. Но я потерял из виду свою жену. Не вижу и Моргана – так что, надеюсь, они вместе. Чьи-то пальцы мягко сжимают мой локоть. Напряжение в моих плечах спадает.

– Герцогиня, – отвечаю я. – Я рад вас видеть.

Она же совсем не выглядит радостной. У нее темные круги под глазами, которые она даже не потрудилась скрыть. Она измождена.

– Нам нужно поговорить с глазу на глаз. В твоей беседке на берегу озера.

Я киваю, следуя за ней к выходу. Мы обходим Масонри и спускаемся по лесной тропинке к озеру. Я несколько раз пытаюсь разузнать подробности, но герцогиня только качает головой.

– Я знаю, что беседка зачарована, чтобы в ней было тихо. А в замке слишком много лишних ушей. Я скоро расскажу.

На берегу озера я шиплю на резвящихся вампиров, которые убегают, увидев мои безумные глаза.

– Ондин, что происходит? – требую я.

По ее щеке скатывается кровавая слеза.

– Лиам, – плачет она. – Он у них.

Мне не нужно знать кто и у кого. Кровавая слеза говорит мне обо всем.

– Какова цена?

– Ты… – рыдает она. Острая боль между ребер пронзает легкие, алая лужа расплывается по рубашке. Оружие раскрывается, словно когтистый цветок, не давая вырвать себя.

– Прости… – всхлипывает она.

Но прежде чем я успеваю ответить, сзади раздаются аплодисменты.

– Браво, герцогиня! – смеется Изобель.

Я захлебываюсь собственной кровью. Что за чертовщина? Пытаюсь съязвить, но вместо слов изо рта выплескивается алая струя. Тогда просто оскаливаюсь в усмешке. Пусть она и восстала из мертвых – неужели эта дура всерьез думает, что уже победила?

– Верни мне моего мужа, – требует герцогиня.

– Ты привела герцога в сад, как и требовалось. Сделка состоялась, – один из вампиров Изобель протягивает ей богато украшенную шкатулку. Я смотрю на ее слугу. Где-то я уже его видел?

Осознание причиняет мне еще больше боли, чем рана в груди. Это один из помощников Мидж. Если вампирша замешана в этом, то все гораздо серьезнее, чем я думал. Кто еще предаст меня сегодня?

Я падаю на колени из-за слабости. Черт. Отравленный клинок. Изобель открывает шкатулку, и герцогиня вскрикивает. Она бросает голову мужа Ондин на землю рядом со мной.

– Забирай своего мужа, – выплевывает Изобель. – И уходи, если не хочешь умереть сегодня вместе с ним.

Рот герцогини открывается в беззвучном крике. Она мучается, но потом из ее рта вырываются слова, которые эхом разносятся по берегу озера:

– Запомни меня, Изобель. Если бы сегодня здесь были только мы с тобой, я бы заставила тебя кричать, как маленькую сучку. Может быть я не так могущественна, как Кадм, но, клянусь тебе, вы оба пожалеете об этом дне.

Она хватает голову и, не глядя на меня, покидает сад.

Изобель слизывает отравленную кровь с моей губы.

– У меня послание от герцога Кадма, – жестоко смеется она, вытаскивая из кармана листок бумаги.

«Я следовал всем правилам, – мягко говорит она. – Я не использовал против тебя клинок или чары».

«Туше», – мрачно думаю я.

– Он дал это обещание тебе, но он не обещал того же ведьме, – она облизывает губы, оставляя на них след моей крови. – Мы собираемся хорошенько повеселиться с ней, прежде чем перережем ее горло, – злорадствует она. – А потом выпьем ее досуха. И тогда Кадму станет еще лучше с ней и ее магией в крови.

Она хлопает в ладоши и смеется.

– Ни разу за последние века я не была так взволнована.

Мысль о том, что они прикоснутся к моей жене, заставляет мою холодную кровь кипеть. Мне нужно подождать, пока не пройдет действие яда, и только потом я смогу что-нибудь сделать. Изобель летает в облаках, если думает, что Кадм позволит ей сделать хоть глоток крови Фаррен.

Она огрызается на вампира:

– Бросьте его в озеро, и дело с концом.

Другой вампир пинает меня в грудь и сбрасывает в озеро.

Я и забыл, насколько глубокое это озеро. Листья кувшинок на поверхности покачиваются по водной ряби, а лунные лучи преломляются в этом движении. Это почти гипнотизирует.

Говорят, когда ты умираешь, вся твоя жизнь проносится у тебя перед глазами. Чушь собачья. По логике вещей, вся моя долгая жизнь не может промелькнуть перед моим последним вздохом. Как бы ни было привлекательно рассуждать о чьей-то смерти, я не собираюсь этого делать. Особенно сейчас.

Я закрываю глаза, заставляя свое сердце биться медленнее, а дыхание стать поверхностнее, чем у вампира. Пусть дети думают, что справились со мной. Как бы ни было больно от отравленного лезвия в моей груди, я нахожу некоторое утешение в том, что они недостаточно сильны, чтобы вырвать мое сердце. Вампир на берегу ждет, что я умру. Если бы я не был так раздражен, посмеялся бы. Тем более что я уже попрощался со своей дочерью. Видимо, мне придется сделать это снова. Но я не могу сейчас позволить себе эмоции. Мне нужно почувствовать движение в воде. Мне нужно застать вампира врасплох. Тогда я смогу разузнать о незваных гостях, у которых хватило наглости появиться в моем замке. Пришло время делать то, что у меня получается лучше всего, и ждать…