ГЛАВА 2

— Это случилось прошлой ночью, — прошептала Марисоль, когда мы вышли на пустынную рыночную площадь Пуэбло-дель-агуа, нагретую послеполуденным солнцем. Деревня располагалась всего в нескольких минутах ходьбы от нашей. Селения были соединены узкой улочкой между домом Марисоль и нашей ратушей. Пуэбло-дель-агуа была знаменита своими на редкость современными темно-синими домами, которые тоже располагались в форме полумесяца вокруг площади. Я все сильнее прикусывала нижнюю губу, пока не почувствовала вкус крови. Каждый из этих домов теперь осиротел. И царившая здесь тишина была страшнее, чем на кладбище.

— Прошлой ночью смерть забрала их, всех сразу.

Хотя меня это не должно было удивить, мне по-прежнему было трудно смириться с правдой.

Неуверенными шагами я приблизилась к изящной каменной арке, уходящей ввысь на противоположной стороне круглой площади. Но мое внимание привлекла не искусная резьба с плавными линиями, а небольшая украшавшая арку прямоугольная бронзовая табличка. На ней были нанесены названия всех деревень, которые называли домом наш остров.

Я прижала руку ко рту, снова и снова перечитывая то, что было написано на табличке. При этом я почувствовала, что сзади подошла Марисоль, но не обернулась, а протянула руку и коснулась верхнего названия.

Пуэбло-де-ла-ноче, Тескатлипока.

Только сейчас я заметила, что с моих губ на пальцы попала кровь. И этой кровью я зачеркнула название деревни и имя бога, который ее основал. Я провела рукой по остальным названиям и замазала их кровью, утопила в крови.

Пуэбло-де-ла-вида, Кетцалькоатль.

Пуэбло-дель-кокодрило, Чипактли.

Пуэбло-дель-агуа, Тлалок.

Когда я добралась до самого нижнего названия, пальцы у меня замерли. И оно осталось единственным не залитым кровью.

Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна, Нанауатль и Мецтли.

Когда-то на Исла-Мухерес было пять деревень. В то время у нас были соседи, была большая община.

Я сжала руку в кулак и стала бить по табличке, пока костяшки пальцев не сковало от боли. И пока мне не пришлось упасть на колени от отчаяния, потому что я этого не понимала, не хотела этого понимать.

С сегодняшнего дня на острове осталась только одна деревня.

Деревня, которая теперь тоже погибала, как уже погибли ее братья и сестры.

***

Я возвращалась к алтарю смерти моего брата каждый раз после того, как кто-то умирал. Времена, когда в нашей деревне чествовали умерших, давно ушли в прошлое. Даже абуэла не могла припомнить, чтобы при ее жизни создавались алтари для каждого усопшего. Но мне просто необходимо было сделать офренду для Матео. Несмотря на то что большинство жителей деревни праздновали Хеллоуин и давно не придерживались традиций Диа-де-лос-Муэртос. Смерть была тем, что наша деревня стремилась забыть. Особенно сейчас, когда эта смерть оказалась так близка, как никогда раньше. У меня в памяти всплыли картины последних нескольких месяцев. Воспоминания о соседних с нашей деревнях, которые исчезали одна за другой. Не было никаких признаков эпидемии, но сейчас она казалась самым логичным объяснением. Иначе как могли за год полностью вымереть четыре деревни?

Я посмотрела на свежий шрам и окровавленную руку. К беспокойству по поводу бесчисленных необъяснимых смертей теперь примешивалось новое. Я по-прежнему не понимала, почему душа Марии так рано появилась в царстве живых. Она умерла совсем недавно.

На самом деле ее душа за следующие четыре года должна была пересечь весь подземный мир, чтобы обрести вечный покой. Только после этого ей разрешалось снова показаться в царстве живых, и то лишь в Диа-де-лос-Муэртос. Ни до, ни после этого срока. Я прижала окровавленную руку к тому месту, где чувствовала слишком быстрое биение сердца. И к тому же у Марии не было типичных признаков, которые мне были известны и которые должны были быть у душ умерших. Прежде всего у нее не было зияющей дыры в груди.

Я быстро пересекла нашу пустынную площадь и ненадолго остановилась, дойдя до арки у входа в Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна. Каждый раз, проходя под ней, я читала выгравированную на ней надпись над бронзовой табличкой в надежде ее наконец понять:

«Mientras exista el pueblo del sol y la luna, habrá dioses».

«Пока существует Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна, будут существовать боги».

Слева и справа от надписи красовались солнце и полумесяц.

Я покачала головой. Будто богов интересовала наша деревня. Будто они интересовались кем-то, кроме самих себя.

Наконец я отвернулась от арки и поспешила дальше.

Едва я покинула деревню, как меня охватил покой, который я всегда ощущала, стоило мне уйти. Как только я оставалась одна. Наедине с душами, которые были забыты.

Я построила место для подношений Матео недалеко от скалистого утеса в нескольких сотнях метров от деревни. Потому что моему брату очень нравился вид отсюда.

Потому что он мечтал когда-нибудь покинуть остров.

И потому что он здесь погиб.

Я вцепилась пальцами в лямки своего рюкзака и постаралась выровнять дыхание. Потом взглянула в центр алтаря, на пустую деревянную раму, которую я украсила флор-де-муэрто и окружила апельсинами и бананами. Рисунок, который должен был там находиться, все еще не был закончен. Потому что, как только я пыталась увековечить лицо моего брата на гладкой бумаге, во мне что-то ломалось. Возможно, потому, что это сделало бы свершившимся фактом то, чего я даже спустя почти четыре года по-настоящему не хотела принимать. Потому, что это придало бы окончательность смерти Матео, и я боялась, что в конце концов это меня все-таки разрушит.

Я опустилась на колени в тени ближайшей пальмы перед алтарем, собрала немного флор-де-муэрто и засунула их за пояс своего платья, рядом с перочинным ножиком Матео. У мертвых были особые отношения с этими оранжевыми цветами — они их и боялись, и любили.

Когда они прикасались к ним, то автоматически возвращались в Миктлан. Поэтому алтари и кладбище на Диа-де-лос-Муэртос украшали этими цветами. Так мертвые могли вернуться домой.

Когда я выпрямилась и сделала шаг назад, взгляд у меня упал вниз, туда, где темно-синие волны разбивались о скалу. Почти мгновенно дыхание у меня участилось. Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но у меня ничего не вышло. В сознание вторглись воспоминания и голоса, которые говорили неправду.

— У него не было ни единого шанса, Елена. Никто не выживет при падении с такой высоты.

— Это был несчастный случай, миха.

Невольно я провела дрожащими пальцами по груди, пока не нашла то, к чему прикасалась каждую ночь. Когда сон в очередной раз отказывался ко мне приходить.

После смерти Матео я постоянно искала улики, искала объяснение — и искала того, кто сбросил моего брата с этой скалы.

Прошедшие с тех пор годы тянулись мучительно медленно, но боль в груди оставалась. Как и светлые волосы с золотыми вкраплениями, которые были в моем медальоне. Даже если никто в это не верил, я знала, кому должны были принадлежать эти волосы. Волосы, которые были найдены на теле моего брата. Волосы того человека, который столкнул Матео де Хесуса с этой скалы почти четыре года назад. И поскольку мертвые по какой-то причине проснулись слишком рано, я была как никогда близка к ответу. Я была уверена, что Матео сможет ответить на мой вопрос, если ко мне явится. И, может быть, тогда я наконец смогу его отпустить. Выполню свое обещание абуэле и покину эту проклятую деревню. Или, может быть, приду в ярость и начну мстить, заглушив боль ненавистью. А может, я…

Внезапно вокруг моей талии обвилось что-то теплое и потащило назад.

Я испуганно вскрикнула, когда меня оттащили подальше от обрыва.

— С вами все в порядке? — пробормотал мне в ухо низкий хрипловатый голос.

Я посмотрела вниз и заметила руку в темной кожаной перчатке, которая держала меня за талию. Не задумываясь, я вцепилась в эту руку ногтями, пытаясь вырваться из железной хватки.

— Отпусти меня! — в панике закричала я и залягалась.

Видимо, я попала незнакомцу по голени, потому что хватка ослабела и он отпустил меня окончательно. Но при этом успел оттащить от скалы.

Спотыкаясь, я сделала несколько шагов и подождала, пока немного успокоится дыхание. Затем повернулась, держа руку на ноже Матео. Никто не смел прикасаться ко мне без разрешения.

Я ожидала увидеть пьяного деревенского жителя, кого-нибудь, кто не постесняется набрасываться сзади на одиноких женщин. Кого я не ожидала увидеть, так это оказавшегося передо мной высокого молодого человека с выражением неподдельного беспокойства на лице.

По моим оценкам, он выглядел несколькими годами старше меня, то есть ему было около двадцати с небольшим. Он был одет в простую черную гуаяберу⁷, и тонкая льняная рубашка не скрывала широких плеч и тренированного торса. Еще на нем были обычные брюки из светлой ткани. Взъерошенные ветром темные волосы доходили ему почти до плеч и вместе с трехдневной бородой придавали ему немного дикий и необузданный вид.

Но отступить на шаг меня заставила не его прическа, а что-то в его почти черных глазах. Он словно предостерегал подходить к нему слишком близко. Несмотря на то что в нем была видна обеспокоенность.

— Дыши, — вдруг сказал молодой человек.

Я растерянно на него уставилась. Он немного наклонился, чтобы мы оказались примерно на одном уровне, но сохранил дистанцию между нами. Только сейчас я разглядела маленькие, едва заметные шрамы в форме полумесяца у него на лбу и щеках. И сразу подумала о своих собственных шрамах, которые были схожей формы. Неужели к этому человеку тоже прикасались мертвые?

— Дыши, — повторил он. Затем сделал то, чего я не ожидала. Он начал шумно вдыхать и выдыхать воздух и приглашающим жестом показал мне, чтобы я одновременно с ним делала то же самое.

И тут я осознала, что дыхание у меня все еще учащенное, а сердце бешено колотится.

Я опустила взгляд на свои по-прежнему сжимающие нож руки, затем судорожно вдохнула и медленно выдохнула. И повторяла эту процедуру до тех пор, пока не попала в ритм незнакомца. Пока мы не начали вдыхать и выдыхать воздух в унисон.

Когда я подняла глаза, то увидела, что он не отрывает взгляда от моего лица. Обычно я в таких случаях прошу на меня не смотреть, но в его взгляде не было ничего навязчивого, ничего, что могло бы вызвать у меня дискомфорт.

— Спасибо, — произнесла я, когда дыхание у меня немного успокоилось.

Уголок рта мужчины приподнялся, изображая улыбку, но глаза у него оставались серьезными.

— Не за что, сеньорита.

Он выпрямился и отступил на шаг, а затем прислонился к стволу ближайшей пальмы, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд оторвался от меня и теперь был направлен на офренду.

Снова прикрепляя нож к поясу, я разглядывала незнакомца. Искала его лицо в памяти, но не могла вспомнить, чтобы я его когда-нибудь раньше видела в своей или в какой-нибудь другой деревне. Хотя я помнила всех жителей, и живых, и умерших.

Тем не менее я чувствовала, что его черты мне знакомы. Что-то шевельнулось у меня в сознании, но я никак не могла это уловить, не могла вспомнить его имени по лицу.

— Это непросто, не так ли? — внезапно спросил мужчина, и его мрачный голос звучал чуть ли не шепотом.

Я приподняла бровь:

— Что непросто?

Его взгляд по-прежнему был устремлен на алтарь.

— Отпустить мертвых.

Я молча разглядывала ярко-оранжевые флор-де-муэрто, которые обновляла каждый день. Надеясь, что жжение в моей груди со временем утихнет.

— Да, — наконец ответила я. — Это непросто.

— Особенно для могильщика.

Я только собралась вытащить из рюкзака пан дульсе от Марисоль, чтобы положить его на алтарь между фруктами, но замерла, не закончив движение.

— Я не могильщик.

Я и сама точно не понимала, почему я солгала. Может быть, потому, что еще не избавилась от неловкости за свои обязанности.

Незнакомец оторвал взгляд от подношений и снова посмотрел на меня, более пристально, чем раньше.

— Очень жаль. Забота о мертвых — весьма почетная профессия.

— А для чего тебе могильщик? — поспешно спросила я, прежде чем он успел высказать дальнейшие предположения, которые, возможно, соответствовали бы истине.

Может, он с материка? Но тогда зачем ему искать могильщика на таком отдаленном острове, как наш? Или в моей деревне произошла еще одна смерть? Но тогда бы Марисоль наверняка давно мне сообщила.

— Он узнает, когда со мной свяжется.

Мне показалось или его глаза стали немного темнее, чем мгновение назад?

Последний раз судорожно сжав в пальцах печенье, я положила его рядом с апельсином.

— Я его знаю. Если хочешь, передам ему, что требуются его услуги.

Я кивнула в сторону кладбища, очертания которого вырисовывались на фоне медленно заходящего кровавого солнца.

Оно было построено немного в стороне от деревни, чтобы мертвые могли покоиться с миром.

— Мои… Я имею в виду, его расценки ты найдешь у входных ворот.

Много я не запрашивала, в основном вообще ничего не брала. Наша деревня жила за счет привлеченных живописными пляжами туристов. Однако в последнее время их не стало, поэтому финансовые ресурсы многих обитателей деревни были ограничены. Я не могла избавиться от ощущения, что эти смерти как-то связаны с угасающим интересом к Исла-Мухерес. На материке наверняка тоже ходили слухи, что нас коснулось проклятие.

Понимающая улыбка тронула губы незнакомца.

— Я не нуждаюсь в его услугах, сеньорита. Я просто хочу задать ему вопрос.

Его пронзительный взгляд скользнул по мне, и я вдруг осознала, что одежда у меня вся в земле.

— Или ей.

Он не поверил ни единому моему слову. И я не могла его за это винить.

Насколько идеальными были могилы, которые я копала, настолько неумелой была моя ложь. Но, боги мои, почему он так на меня уставился?

Мужчина наконец оторвался от ствола пальмы и отвесил короткий поклон:

— Могу я тебя кое о чем попросить?

Мои пальцы коснулись рукояти ножа.

— Смотря о чем.

— Держись подальше от обрыва.

Это была просьба, которую я не выполнила бы, даже если бы меня попросила абуэла. Несмотря на то что в этом месте у меня отняли брата, несмотря на то что при виде далекой водной глади у меня перехватывало дыхание, я чувствовала, что здесь я была ближе к Матео, чем где-либо еще. Я боялась не скалы, а того, что находилось под ней. А не здесь, наверху.

— Я не могу этого обещать.

Вечерний ветер сдул мне на лоб прядь, выбившуюся из длинной косы, которую Марисоль заплела мне после нашего скорбного посещения Пуэбло-дель-агуа.

Незнакомец подошел на шаг ближе и протянул руку, будто хотел поправить прядь.

Я невольно вздрогнула еще до того, как он коснулся меня. И поспешно заправила выбившиеся волосы за ухо.

— Ты не из ...

Остальная часть вопроса застряла у меня в горле, когда я заметила пристальный взгляд мужчины, направленный не на меня, а на что-то позади меня.

Еще до того, как я обернулась, я уже знала, кого там увижу. И надеялась, что это мой брат.

Но это был не Матео.

Я не могла вспомнить его имени, но запавшее лицо мертвеца, который брел недалеко от обрыва, осталось у меня в памяти. Он умер в прошлом году. Я с трудом сглотнула. Значит, Мария не была исключением. Души возвращались слишком рано и без типичных следов своего путешествия по подземному миру.

А я по-прежнему не знала почему.

Когда я бросила взгляд через плечо, незнакомец исчез. Но воспоминание о его суровом выражении лица осталось. Он видел мертвеца, которого, кроме меня, никто не должен был видеть.

Внезапно я почувствовала, как по пальцам потекло что-то теплое. Тихо выругавшись, я разглядывала серповидный порез на тыльной стороне руки, который снова начал кровоточить. Поспешно вытащив из рюкзака блокнот, я вырвала лист и вытерла им кожу, чтобы не вытирать одеждой — для этого она была слишком грязной. И смотрела, как кровь проникает сквозь бумажные волокна, пропитывая чистый белый цвет. Но мое внимание привлекла не кровь, а нечто в центре листа бумаги. Я быстро постаралась разгладить лист, насколько это было возможно. И когда я увидела рисунок, который, несмотря на кровь, все еще был хорошо различим, пальцы у меня задрожали.

У меня перехватило дыхание. Вот почему лицо этого человека показалось мне знакомым, хотя я никогда не встречала его раньше. И все же он был мне знаком. Из рассказов абуэлы.

Мой взгляд скользнул к пальме, к которой незнакомец недавно прислонялся, и задержался там на несколько мгновений. Затем я снова посмотрела на рисунок, где был изображен Нанауатль. Тот бессмертный, который когда-то пожертвовал собой, чтобы подарить людям солнце.

Если бы я не знала, что это невозможно, я бы поверила, что только что познакомилась с богом. С богом, которого больше не должно было существовать.