56

Мы встретились на поле для стрельбы из лука, на западе от лагеря Лан.

Я достала посеребренный лук из-за спины и заняла место на одной из линий.

– Какие у нас правила? Кто первый наберет три очка?

– Ты нетерпелива, – заметил Есюэ.

У Сивана осталось не так много времени.

Есюэ подошел ко мне и коснулся моего лица, все еще покрытого синяками.

– Это он тебя ударил?

Я отстранилась.

– Нет, другой солдат, который принял меня за предателя…

– Скажи, кто это был, и я его убью.

– Если бы я того хотела, уже отомстила бы сама, – со смехом ответила я.

Есюэ хотел было что-то добавить, но поджал губы и отвернулся.

– Хорошо, кто первый наберет три очка, – проворчал он.

Я приложила стрелу к тетиве и приготовилась стрелять. Есюэ не последовал моему примеру.

– Я еще не объявлял начала, – сказал он с усмешкой и подошел ко мне, опуская мое оружие. – Что ты скажешь, если я предложу тебе выйти за меня?

Я пошатнулась на месте от неожиданности:

– Об этом ты попросишь, если победишь?

Есюэ пожал плечами:

– Посмотрим. Так что?

– Если ты сейчас же, прямо в эту минуту, сделаешь мне предложение, я откажусь.

Его губы едва заметно дрогнули.

– А если это условие того, чтобы выжил твой принц и вся империя Ронг? Что ты можешь предложить взамен?

Дыхание замерло у меня в груди.

– Ничего. Я ничего не могу предложить, – честно ответила я, ненавидя эту печальную истину. – У меня нет ни власти, ни статуса. Я обычная девушка из деревни, которой навязали пророчество, и даже не умею контролировать свою магию. Но это еще не значит, что я совсем беспомощна! – заявила я, поднося край посеребренного лука к его груди. – Я тебе не игрушка, Лан Есюэ. То, что ты – принц, не позволяет тебе навязывать мне свою волю. Разве что ты готов к сражению не на жизнь, а на смерть?

Он улыбнулся, и проявились его ямочки на щеках:

– Все же в тебе еще жива та девушка, что я встретил в горах.

Есюэ бережно взял меня за подбородок, и я замерла.

– Посмотри мне в глаза, – попросил он. – Неужели я настолько отвратителен, Фэй?

Он подался ближе. Мое дыхание участилось, сердце заколотилось быстрее обычного. Губы Есюэ скользнули по моей шее, коснулись вены. Я почувствовала, что он улыбается.

– Я буду с тобой ласков, – прошептал он, нежно целуя мою кожу.

Мое тело словно пылало.

Я собрала в кулак все свое достоинство, чтобы не податься ему навстречу, не притянуть его к себе как можно ближе. Голова у меня поплыла. Внизу живота нарастал жар. Я жаждала больше его поцелуев, его ладони на моей коже…

Я желала, желала, желала… Ноги у меня подкосились, и я едва не упала.

Нечто во мне взывало к нему. Я буквально ощущала, как кровь вибрирует в венах.

Я подумала о его крови, и во рту пересохло. Сладкая, подобная нектару, она оживляла меня изнутри, дарила ни с чем не сравнимое чувство.

Боги! Я таяла в его руках, и он прекрасно это знал. «Коснись меня, – мысленно молила я, – коснись, коснись, коснись…»

– Мы с тобой похожи, – прошептал Есюэ. – Я осознал это еще той ночью в пещере. Когда ты отпила моей крови, и я почувствовал твою силу – столь похожую на мою. В этой жизни ты не найдешь никого, кроме меня, кто может быть тебе равным.

Он легонько прикусил мою шею, всасывая кожу. У меня не выступила кровь, но все мое существо как будто закружило в языках пламени. Я издала сдавленный звук, то ли вскрик, то ли всхлип.

Есюэ усмехнулся:

– Поразительно, как твое тело отзывается на мою ласку. Пускай ты меня ненавидишь, презираешь всей душой, твоя кровь отвечает на зов моей. Ты всегда будешь гореть этой жаждой, стоит мне приказать…

– Ты! – выдохнула я и оттолкнула его со всей силой, что только могла в себе найти.

С моих глаз словно упала пелена, и все чувства, что бушевали во мне, ускользнули прочь, словно тонкий шелк с постели. Дурманящий жар сменился холодом, пробирающим до костей.

– Для этого ты давал мне свою кровь? Спасал мне жизнь?

– Ты всегда ожидаешь от меня какого-то коварства, – пожаловался Есюэ и залился гипнотическим смехом.

Я поняла, что все эти ощущения, вызванные его прикосновениями, были не настоящими, а всего лишь наваждением, еще оставшимся редкой пыльцой у меня на коже, подобно сахарной пудре, мерцающей и заманчиво сладкой.

– Я поил тебя своей кровью, чтобы спасти твою жизнь, а это – лишь непредвиденное, но приятное дополнение. Признаться, я лишь недавно осознал, что способен на подобное. Большинство людей, которым я даю свою кровь… не остаются людьми. Или вовсе не выживают.

Мысли спутались у меня в голове. Стоит мне приказать… Что он имел в виду?

– Ты не имеешь права извращать мои чувства! Я не марионетка, с которой можно играть!

Есюэ цокнул языком:

– Я не могу зажечь пламя без искры. Эти чувства дремлют в тебе, а я лишь поднимаю их на поверхность. Знаешь, если тебе хочется моих касаний, достаточно попросить.

Внутри у меня все заледенело.

– Ты слышишь мои мысли?!

– Нет, но я их чувствую. Как и большинство твоих эмоций. Где бы ты ни была, моя кровь в твоих венах взывает ко мне. Но если ты совсем близко, я ощущаю все то, что ощущаешь ты.

Я подняла с земли лук, брошенный в те дурманящие минуты.

– Мне следует убить тебя за это.

Есюэ залился прекрасным, возмутительно прекрасным смехом:

– Что ж, попробуй.

Я натянула тетиву и прицелилась в его сердце, но даже это не стерло с лица Есюэ плотоядную ухмылку.

– Ты же не станешь тратить на меня драгоценную стрелу? – насмешливо произнес он. – Даже если сразишь меня в сердце, это будет считаться за выход из соревнования. Очки не засчитаются, если стрела не в мишени.

Я вспомнила, как лезвие отскочило от его тела… Но в то же время серебряный клинок Сивана разрезал плоть Есюэ. Край этого лука идеально подойдет для атаки, но стоит ли в самом деле вонзать его в сердце принца-регента Лан?

Я отвернулась и прицелилась в мишень. Перед глазами замерцало золото, и я выпустила стрелу.

В яблочко.

– Ты мне не равный, Лан Есюэ.

– Это мы еще посмотрим.

Он взял свой лук и выстрелил.

Его стрела тоже попала в яблочко, пусть и не в самый центр, а чуть левее, но все же в яблочко. Мне стало досадно. Он оказался хорош в стрельбе.

Я приготовила вторую стрелу.

– Ты в самом деле выбираешь Сивана? – спросил Есюэ. – Ты же знаешь, что его сердце прогнило. Просто не хочешь это признать.

Сглотнув ком в горле, я вспомнила бешеный взгляд Сивана, с которым он оправдывал поджог Чанчуня. Но я помнила и о том, как он успокаивал меня в минуты всепоглощающего страха, поддерживал, когда я сгорала от ненависти к алым стенам дворца, в которых была заложницей. Как он, против воли императора, помогал мне выскользнуть тайком к моей семье, поскольку знал, что я ужасно по ним скучаю. Как держал меня за руку, гулял со мной по ночным рынкам, где мы объедались сладостями до боли в зубах, хотя сам Сиван вовсе не любил сладкое.

Вспоминая детство, я думала о дворце, одиночестве, страхе, ярости, горечи… и Сиване. Моем единственном лучике солнца. Мальчике, готовом на все, чтобы меня порадовать. Мальчике, любившем меня столь сильно, что я боялась в это верить, бесконечно гадая, любит ли он саму Фэй – или ее пророчество?

Если такая меня ждала судьба, мне не хотелось вовсе никакой. Если я отдамся любви, но мое сердце будет разбито – лучше не любить вовсе.

– Ни он, ни ты не достойны моей руки, – произнесла я дрожащим голосом и выпустила стрелу – на мгновение раньше, чем следовало.

Она попала в мишень, но не в самый центр. Я сморгнула слезы.

– Неплохо, – усмехнулся Есюэ. Меня так и тянуло полоснуть по его нахальному лицу кинжалом.

– Ты намеренно сбил мою концентрацию, – процедила я сквозь зубы. Если он считывал все мои чувства, то знал, как его слова на меня повлияли.

– У тебя свои преимущества, у меня мои.

Я рассмеялась.

– Когда же я стану тебя достоин? – спросил Есюэ, перебирая стрелы в своем колчане. – Что я должен сделать, чтобы ты хотя бы на меня взглянула? Дала мне шанс, который Сивану вовсе не пришлось завоевывать? Может, мне убить его, чтобы ты скорее о нем забыла? Если это поможет, я так и поступлю. Ради того, чтобы ты проявила ко мне хотя бы половину того интереса, что к Сивану, я готов на все.

Он натянул тетиву и выстрелил.

Стрела попала в яблочко. Я проигрывала.

– Я всего о трех вещах мечтал в этой жизни, Фэй, – продолжал говорить Есюэ, подходя ближе. Мой пульс нарастал.

Сосредоточься.

Я подготовила третью стрелу и заставила сердце успокоиться. Нельзя повторить одну ошибку дважды. Нельзя позволить словам Есюэ влиять на меня. Я уже потеряла очки в этом соревновании. Нельзя потерять еще больше. Если в этом раунде попаду в яблочко, а затем помешаю Есюэ попасть в центр мишени, у меня еще будет шанс на победу.

Я должна победить.

Обязана.

За Луяо. За всех солдат, с обеих сторон. За невинные жизни, что еще не разрушены. За мою семью, нашу деревеньку, опасно близкую к полю боя. А главное…

За Сивана.

Я не позволю тебе умереть.

– О любви моей матери, о том, чтобы меня принял отец, и о той же храбрости, что дана тебе, – продолжал Есюэ. – Любовь и признание родителей я так и не получил, но тянусь к последнему с той ночи в пещере. Я хочу быть достоин тебя, Фэй. Не важно, каким путем я смогу этого добиться: хитростью или настоящими заслугами. Я не сдамся.

Он подался ближе, и я ощутила холодное дыхание на шее, на щеке…

Сосредоточься, Фэй.

– Может, я все же воспользуюсь для этого своим желанием. Если я не могу тебя заполучить, то и Сивану этого не позволю.

– Если ты намерен приковать меня к себе, используя победу в этом соревновании, ты еще более отвратителен, чем я думала, – прошипела я, откладывая лук со стрелой. – Если ты не даешь мне честно и спокойно завершить нашу игру, то в чем вовсе ее смысл?

Есюэ помрачнел:

– В следующий раз, когда ты попытаешься заслонить его от удара меча или будешь умолять меня спасти жизнь другого мужчины, я покажу тебе, насколько могу быть отвратителен. Он бы пожертвовал тобой ради власти, Фэй. Если ты победишь, я исполню лишь одно твое желание. На что ты его потратишь? На то, чтобы спасти Сивана? Или на то, чтобы я подписал мирный договор?

Мое сердце замерло.

– Если он умрет от нанесенных тобой ранений, договор потеряет смысл.

– Выбери что-то одно. Мир? Или Сиван?

Возможно, Сиван был прав, и Есюэ в самом деле чудовище.

– Мир, – все же сказала я.

Есюэ резко втянул носом воздух и отступил в сторону.

Я взяла лук и повернулась к мишени. Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее можно будет уйти. Сделав глубокий вдох, я дождалась золотого мерцания, чтобы мою руку направила Судьба. Я обязана была попасть в яблочко. Не могла позволить себе еще одну ошибку. Я натянула тетиву, и в ту же минуту Есюэ наклонился ко мне и прошептал:

– Я люблю тебя, Фэй.

Мое дыхание оборвалось.

Стрела улетела в сторону, мимо мишени.

Есюэ весь сиял, как мальчишка, который только что выиграл новую игрушку в тире на ярмарке.

– Ты проиграла.

Я едва сдержалась, чтобы не вонзить конец лука ему в сердце.

– Это жульничество!

Он хитро улыбнулся:

– Я тебя не касался.

– Как же я хочу тебя убить!

Тогда соревнование уже не будет иметь значения. Ни победы, ни поражения, ни желаний. Лишь кровь.

Если Есюэ умрет, не закончится ли с этим война? Это не самый достойный способ ее завершить, но что ж, мир есть мир. Если ради него достаточно вонзить в сердце…

– Я подпишу договор, – сказал Есюэ, и время словно остановилось. – И спасу твоего ничтожного принца.

Я растерянно моргнула:

– Правда?

– Этого же ты хотела? Чтобы люди жили в мире и твой принц был цел и невредим.

Я посмотрела на него исподлобья:

– Ты с самого начала собирался и спасти Сивана, и подписать договор?

– Разумеется.

– Какой же был во всем этом смысл?!

Есюэ посерьезнел:

– Я давно хотел прекратить эту войну. Пока ты верна империи Ронг и на этих землях живет твоя семья, я их не трону. Есть достаточно других стран, которые я могу завоевать. Но… эту я оставлю в покое. Потому что здесь твой дом.

Есюэ посмотрел на меня с улыбкой, словно ожидая, что я ахну от восторга и поблагодарю его за доброту.

Я засмеялась. И не успела сдержать колкие слова.

– Знаешь, что я больше всего ненавижу в таких мужчинах, как вы с Сиваном?

Улыбка Есюэ растаяла.

– Ненавижу, что все всегда под вашим контролем. От меня не ускользнул тот факт, что во всем этом, – тут я обвела рукой поле для стрельбы, – я всего лишь пешка. Ты забрал меня в Лунъянь, потому что мог. Сиван отпустил меня, потому что мог. И теперь ты сохранишь ему жизнь просто потому что… можешь. Все решения принимаете вы – мужчины с высочайшим самомнением. Я же не могу принять ни одного.

– Я думал, ты будешь рада, если я спасу Сивана.

– И я рада, но ненавижу то, что в моих руках нет вовсе никакой власти. Какой смысл в «императрице над всеми императрицами», если она только и делает, что исполняет прихоти своего императора?

Лицо Есюэ смягчилось.

– Я бы не стал указывать тебе, что делать, Фэй.

– Не в этом суть. И я вовсе не ожидаю, что ты меня поймешь. Могущественный принц, способный выхватывать души из объятий смерти, повелевать армией нечеловечески сильных солдат. Мы вовсе с тобой не похожи. Даже несмотря на то, что оба скованы пророчеством и одарены неизвестной магией. Возможно, однажды ты узнаешь, каково это – ощущать полное бессилие, и тогда – как знать? – я тебя полюблю.

Его губы вытянулись в тонкую линию.

– Что ж, я передумал. Я кое-что потребую в обмен на мое милосердие.

Вот и оно. Я приготовилась выслушать его условие. Следовало догадаться, что все не может быть столь радужно.

– О чем ты просишь?

– О том, чтобы ты патрулировала границы между нашими странами.

Я нахмурилась и уже собиралась спросить, зачем ему это, когда меня озарило.

– Если ты не можешь быть со мной, то и Сиван тоже? Наверное, это и к лучшему: быть как можно дальше от вас обоих.

– Обязательно тебе всегда представлять меня в худшем свете?

– Я начну больше тебя уважать, если ты покажешь своими действиями, что тобою движет вовсе не мелочность.

Он закатил глаза:

– Я даю тебе то, о чем ты просишь, Фэй. Власть. Передай своему императору, что мирный договор действует лишь до тех пор, пока ты патрулируешь границу. В этом и состоит твоя власть. Ты можешь собрать свою армию. Стать той, кем хочешь быть сама, а не слепо подчиняться воле богов.

Я задумалась.

– Ты… попросишь императора дать мне власть над этими землями?

– И право держать собственную армию. Чтобы ты больше никогда не вынуждена была чувствовать себя бессильной.

Мое сердце замерло.

– Ты сам этого желаешь?

– Нет. Это цена моей доброты. Я делаю это не ради себя, Фэй. Так что, ты принимаешь мои условия?

– Принимаю, – сразу ответила я. Это решение было самым легким, самым быстрым в моей жизни. – Я буду охранять эти земли до последнего моего вздоха.

– Хорошо.

Улыбка расплылась по его лицу, подчеркивая ямочки на щеках, и на секунду у меня перехватило дыхание.

Несмотря на все, что пугало меня в Есюэ, я видела в нем и толику добра.

– А свое желание я сохраню, – добавил он. – И назову его тебе, когда буду готов. Когда решу, о чем попросить. Или… когда ты будешь готова дать мне то, чего я желаю.