50

Мы с Есюэ пошли каждый своей дорогой, когда только зарождался рассвет. Я сменила экипаж на быструю лошадь и, по настоянию Есюэ, отправилась в путь в сопровождении трех стражников. Возражать я не стала, тем более что они должны были меня проводить только до лагеря Ронг. Там я уже не нуждалась в защите.

Мы неслись по истоптанным тропам, залитым кровью, и багровая грязь вылетала из-под копыт лошадей, забрызгивая подол моего ханьфу. С тех пор как я попала в Лан, армия Есюэ отодвинула Ронг дальше на север.

«Ночь за ночью они убивают наших воинов, нападают на лагеря, никого не оставляя в живых», – говорил мне Сиван.

Я сжимала в руках поводья, с трудом сдерживаясь, чтобы не проверить, привязан ли еще к моей спине свиток с мирным договором. Если Сиван его не подпишет, Есюэ вполне может решить, что ему не хватит жалких кусков нашей территории и куда лучше будет захватить всю империю.

Постепенно равнина сменилась горной местностью. Перед нами маячили снежные вершины. Мы проехали мимо Чанчуня, и теперь его ворота были открыты в знак того, что город сдался завоевателю. Очередная победа Есюэ.

У территории Ронг стражники Лан остановили своих лошадей, и дальше я поехала одна.

Патруль сразу меня узнал, когда я приблизилась к лагерю. Судя по изумленным взглядам, меня не ожидали увидеть снова.

С тех пор как Есюэ похитил меня в ночи, прошла половина лунного месяца. Скорее всего, мои товарищи думали, что Малыш Ли убит либо сбежал. Они замялись на секунду, но все же пропустили меня без вопросов. Я поторопила лошадь, переводя ее на галоп.

Лагерь казался уже не таким оживленным, как раньше. В нем царила мрачная атмосфера. Вместо привычной болтовни я слышала лишь стоны раненых и тяжелое дыхание новичков на тренировке.

Мне стало нехорошо, когда я их увидела. Еще хилые, с круглыми лицами, они были всего лишь подростки. Слишком юные для того, чтобы воевать.

Сердце сжалось у меня в груди.

Некоторые окликали меня, пока я проезжала по лагерю.

– Малыш Ли, ты живой!

– О боги! Малыш Ли! Где ты был?!

– Малыш Ли…

Я смотрела прямо перед собой. Сюда я приехала только с одной целью: убедить Сивана подписать этот проклятый…

Мой взгляд упал на Цайкуня, и я резко остановилась. Он был одет в белое – цвет траура.

О нет…

Следовало догадаться, когда я проезжала Чанчунь. Генерал Ву, должно быть, отстаивал его до самого конца. И, если мы сдали город, значит, отца Цайкуня больше нет в живых.

Я всего раз или два видела отца Цайкуня. В большой зале на пышных пирах, которые император устраивал для любимого генерала. Мой отец считал его хорошим другом и одним из немногих в столице, с кем можно поговорить по душам. Генерал Ву любил нашу страну больше, чем кто бы то ни было. Он посвятил ей всю свою жизнь и сыновей учил тому же.

Я коснулась свитка под одеждой.

Сиван. Надо скорее найти Сивана.

– Фэй! – позвал Луяо, но я не ответила.

Моя лошадь уже мчалась к палатке Сивана. 51

Я сразу поняла – что-то не так. Охрана у палатки смотрела на меня строго и хмуро, и когда я спрыгнула с лошади и подошла ближе, путь мне преградили копьями.

Я стиснула челюсть. Если Есюэ меня обманывал, Сиван сейчас же выбежал бы ко мне, только услышав о том, что я жива и здорова, а не скрывался бы за своими солдатами и их клинками.

– Пропустите меня, – потребовала я, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть ближайшего стражника в сторону.

Они неуверенно переглянулись. Поджали губы, покосились на меня. Тишина тянулась, как ткань, готовая вот-вот порваться.

– Он хотел бы знать, что я жив, – сказала я.

– Жди тут, – наконец ответил тот стражник, что был выше других.

Он перевел дыхание и нырнул в палатку, ступая медленно и осторожно.

Люди Сивана всегда были вдумчивы и прилежны, но обычно не боялись к нему подойти. Он не позволял эмоциям отражаться на его отношении к окружающим. Видимо, на нем сильно сказалась потеря Чанчуня.

Минуту спустя – недостаточно скоро – стражник вынырнул из палатки.

Я уже приготовилась к нападению, к тому, чтобы сорвать со лба повязку. Знают звезды, в честном бою мне не тягаться с опытными солдатами, но Судьба поможет их обхитрить.

Однако никто не взялся за оружие. Стражник лишь слабо кивнул и сказал:

– Можешь войти.

Я шагнула внутрь, готовая ко всему.

Палатку заливал тусклый свет, и без мерцания свечей все в ней казалось серого оттенка.

Сиван сидел за письменным столом, спиной ко мне, и казался вполне спокойным.

Не такое воссоединение я представляла в своих ярких фантазиях. Я думала, он расплачется, узнав о том, что я жива.

Наверное, Есюэ не обманул, и для Сивана я и впрямь не так уж много значу. И сомнения, терзавшие меня с самого начала, были оправданы: для него я всего лишь еще одна пешка.

– Сиван, – прошептала я, надеясь, что он откликнется на звук моего голоса.

Наконец он обернулся, и у меня перехватило дыхание, а сердце екнуло. В сияющих глазах плескалось облегчение, но они выглядели красными. Похоже, что Сиван плакал, долго и горько.

Он слабо улыбнулся, и у меня самой защипало глаза.

– Фэй, ты вернулась… – тихо сказал Сиван. В его голосе не читалось ни радости, ничего. Лишь пустота. – Он…

– Есюэ ничего плохого мне не сделал, – заверила его я. – Он относился ко мне… по-доброму.

Сиван кивнул.

– 开门见山吧. Открой дверь и покажи мне гору. Перейдем к делу. Есюэ ведь не по доброте душевной отправил тебя назад?

Я достала свиток и положила на стол.

– Так ты выбираешь его? – спросил Сиван.

– Выбирать нечего. Ты был прав. Ты так углубился в детали, что упускаешь полную картину. Мы проиграем в этой войне. И чем скорее согласимся заключить мир, тем раньше отправим ни в чем не повинных мужчин и чересчур юных новобранцев домой.

Я сдержала всхлип, но мой голос надломился.

Сиван, которого я знала, был хорошим человеком, с учетом всех своих недостатков. Я отказывалась верить в то, что он позволит народу страдать во имя его гордости.

– Мы еще не проиграли. Даже монстров можно убить. Огнем. Серебром. У меня есть план, – прошептал Сиван, и глаза его загорелись непривычным пламенем. – Удача вот-вот повернется к нам лицом, Фэй. Лан Есюэ не просто так напал той ночью. Он пытался нас запугать, поскольку знал, что мы нашли его слабость. Серебро убивает его демонов, и…

– Оно того не стоит, – отрезала я.

Сиван покачал головой:

– Все окупится. Мы победим, и каждая смерть, каждая жертва будут того стоить. Ронг больше не крошечное северное племя, вынужденное преклонять колено перед южанами. Мы не подчиняемся их законам и не слушаемся тех, кто нам чужд.

Мне вспомнились похожие рассуждения из записей павших династий. Те, кто не знает историю, обречены ее повторить. Сиван читал те же книги, что и я. Он должен был об этом помнить. И все же…

– Война должна вестись не ради земель и власти, а ради защиты тех, кто не может защититься сам, – сказала я. – Наши предки не одобрили бы бесконечное кровопролитие, горы трупов на земле и в пыли, когда другая сторона предлагает мир. Если не подпишешь договор, продолжат умирать люди. Неужели этого ты хочешь?

Если не подпишешь его, ты сам умрешь, Сиван.

Я потянулась к его руке, но он ее отдернул.

– Мы еще не проиграли, – повторил он, бросая на меня резкий, яростный взгляд. Не таким я его помнила. Казалось, Сиван стал совершенно другим человеком.

– Проиграли, просто ты не хочешь этого признавать, – возразила я и закрыла глаза. Мой голос дрожал. – Я на твоей стороне, Сиван. И поэтому не могу позволить тебе отказаться от мира.

Я подвинула свиток ближе, но Сиван отвернулся. Упрямый, как дитя. Эта черта редко в нем проявлялась.

– Что Лан Есюэ тебе наговорил? Показал завоеванные им города, где все воспевали ему хвалу, потому что иначе им не жить? Заверял в том, что люди счастливы под его правлением? Выставлял себя великодушным регентом?

– Горожане и впрямь выглядели счастливыми, – признала я. Есюэ сказал, что не бросает города после того, как получает над ними власть, в отличие от многих других императоров. И я ему верила.

Сиван сухо усмехнулся:

– Уверен, выглядели они счастливыми. Прекрасная пьеса улыбок и веселья, что продолжается до самой темноты. Не знаю, сколько вампиров у него в батальоне, но полагаю, что немало. И все они жаждут крови. Ведь должен Лан Есюэ чем-то их кормить? – Сиван подался вперед, и его пальцы коснулись моих. – Фэй, он пустил тебе пыль в глаза, но я ясно вижу, что он делает с теми, кто отказывается ему подчиниться. Когда ты предлагаешь признать поражение, Фэй, в твоих устах это звучит чудесно, но подумай – что с нами будет, если мы склонимся перед империей Лан?

Я подумала об умершем мальчике. О вампирах, которых видела на поле боя. Они выглядели кошмарно, но говорили так же, как обычные люди.

– Его вампиры – вовсе не демоны из ада. Я подозреваю, что они люди, просто… уже не совсем такие, как все. Но это еще не значит, что они монстры…

Сиван презрительно хмыкнул, и я осеклась.

– Следовало догадаться, что девушка не способна понять цену войны.

Мое сердце разбилось. В ту же минуту. Сколько раз я слышала подобное от других мужчин – и совсем не ожидала услышать от Сивана.

– Что ж, эта девушка понимает, что нас превосходят числом. Эта женщина знает, что хороший император не отправляет людей на верную смерть из-за своей гордыни. Если император не любит свой народ и не ставит его благополучие на первое место, даже если он побеждает во всех сражениях и захватывает власть над всеми землями четырех океанов, он остается тираном. Подпиши мирный договор, Сиван. Спаси то, что осталось от твоей империи.

Я снова подвинула к нему свиток и случайно коснулась того, что уже лежал на столе. Того, что Сиван читал, когда я вошла.

Перед глазами вспыхнуло видение.

Пламя. Весь город пылает, как в моих худших кошмарах.

Люди кричат.

Горящие мужчины, женщины, дети спрыгивают с городских стен.

Огонь поглощает все на своем пути.

Людей и вампиров. Без разбора.

Пылает.

Пылает.

Чанчунь…

Я отдернула руку.

Нет!

– Ты намерен сжечь Чанчунь и всех, кто в нем находится, – ошарашенно произнесла я, вспоминая следы пожара в других городах. Он не впервые применял эту стратегию.

Сиван округлил глаза и тут же выхватил свой свиток из моих рук, но смысла в этом не было. Я уже увидела все, что произойдет, ощущала жар пламени своим телом.

– Как… – прошептал Сиван, не в силах даже завершить предложение. Его взгляд выражал ужас и потрясение.

– Ты хочешь всех убить? Даже своих?

– Фэй… Что ты видела? Ты… – Он схватил меня за руку и нахмурился: – Что это?

Я забыла снять красную нить, которую Есюэ повязал мне на запястье.

– Неважно, – ответила я.

Сиван сощурился:

– В Чанчуне сейчас десятки тысяч солдат Лан, как обычных, так и вампиров. Если мы сожжем город, преимущество снова будет у нас.

– Там двадцать тысяч твоих граждан!

– Вынужденная жертва, – пробормотал он, отводя взгляд; как ребенок, который понимает, что сделал что-то плохое, но отказывается это признавать.

С моих губ слетел горький смешок.

– Ты совсем как Есюэ. Как твой отец. Как все мужчины до вас, которые пытались подчинить себе эти земли!

Повисла пауза. Сиван повернулся ко мне спиной, словно над чем-то размышляя.

– Я давно должен был это сделать, – сказал он, и я была вполне готова к тому, что Сиван позовет стражу и прикажет меня арестовать. Но нет, вместо этого он протянул мне медный жетон с печатью его рода: – Возьми это и возвращайся домой, Фэй. Тебе здесь не место. И мне не следовало позволять тебе так долго находиться в лагере.

– Нет, – огрызнулась я. Больше ни он, ни кто-либо другой не будет мне указывать, как я должна поступать.

Жетон я не приняла. Схватила мирный договор и выбежала из палатки.

– Фэй! Хватайте ее! – закричал Сиван, но его стража не успела среагировать.

В лагере стояла тишина. Нас стало намного меньше за то время, что меня здесь не было. Этой горстке солдат ни за что не одолеть Есюэ с его монстрами. Даже если план Сивана завершится успехом и он уничтожит значительную часть армии Лан в Чанчуне, это ничего не изменит. Есюэ с легкостью создаст новых вампиров.

– Фэй! – кричал Сиван, и я слышала, как за мной бежит его стража.

Я неслась так быстро, как только могла. Туда, где в это время должно быть как можно больше солдат. Подбегая к кострам, я закричала во все горло:

– Сиван вас обманывает! Лан предлагает мир, но Сиван отказывается подписывать договор! Мы должны остановить войну! Иначе мы проиграем!

На меня устремились растерянные взгляды.

– Это же Малыш Ли!

– Я думал, он умер…

– Сиван вам лжет! – гремела я, поднимая руку с договором как можно выше. – Он…

Кто-то сбил меня с ног и уронил на влажную землю.

– Зачем ты поднимаешь панику в лагере?!

Я не сразу поняла, что это Цайкунь. Он вжал мое лицо в грязь так, что я не могла дышать. Его пальцы плотно сомкнулись на моей шее.

– Предатель! – шипел он. – Мой отец умер из-за таких крыс, как ты! Мои братья умерли из-за таких крыс, как ты!

– Цайкунь, хватит! – кричал Сиван, но его голос казался приглушенным, искаженным.

Цайкунь перевернул меня и ударил по челюсти, по щеке, но в следующую секунду я осознала, что он уже колотит не меня, а землю рядом.

– Лучше бы ты умер! Мы проигрываем войну из-за таких трусов, как ты!

К тому времени как Цайкуня отняли от меня, перед моими глазами уже плыли черные пятна. Я попыталась встать, но не смогла. Меня поглощала тьма. Где-то в стороне я услышала голос Сивана:

– Уведите его отсюда. Ли Фэй достаточно сделал для империи. Я отпускаю его с почетом. Пусть возвращается домой.