Следующие два дня тянутся мучительно, словно густая, липкая смола. Время будто застыло, законсервировав нас в этом доме, в этом ужасном ожидании. Часы в гостиной бьют девять, и я замечаю, как Джодэк лишь делает вид, что читает. Его взгляд прикован к пламени в камине, но видит он, кажется, совсем другие, мрачные картины.

Я сижу в кресле напротив, сжимая в пальцах чашку с давно остывшим чаем, и думаю. Думаю о том, какой путь мы прошли. От ненависти — к любви. От лжи — к правде. От одиночества — к “мы”. И теперь, когда до финала осталось всего ничего, когда моя дочь — наша дочь — может быть наконец вернуться домой, страх парализует меня сильнее, чем когда-либо.

Потому что теперь я боюсь не только за Алексис. Я боюсь за Джодэка. За то, что эта битва может сломать его. За то, что если мы проиграем, я потеряю не одного любимого, а двух.

Внезапный, резкий звонок в дверь разрывает тишину на части.

Я цепенею. Леденящий ужас сковывает каждый мускул. Чашка выскальзывает из пальцев и с глухим стуком падает на ковер, расплескивая остывшую жидкость. Я не замечаю. Я не могу дышать.

Но Джодэк преображается на глазах. С него будто спадает саван бездействия. Он выпрямляется, и в его движениях появляется стремительная, хищная энергия, которой я раньше не замечала. Тривон с видом палача передает знакомый конверт, и Джодэк, в нетерпении ломая печать, пожирает глазами текст.

— Отлично! — восклицает он, и в его руке возникает крошечный, мерцающий призрачным светом камень.

— Это… переговорные камни? — я едва узнаю свой собственный голос. Редчайшая и баснословно дорогая вещь. Значит, он был готов. Значит, он не терял времени.

Вместо ответа он энергично проводит по камню пальцем, и его голос звучит четко и властно:

— Гросс, слышишь?

— Да, — доносится из кристалла сухой, обрывистый отзвук.

— Письмо получено. Сегодня. Через сорок минут, район бедняков, арена для петушиных боев.

— Принято.

— Гросс, — голос Джодэка становится тверже, — помни про план “Б”. И ты обещал. Ничего, пока Алексис не будет в безопасности.

— Я держу слово, — звучит в ответ, и в этой короткой фразе — целая вселенная мужской чести.

— Что ж, тогда… начинаем.

Он оборачивается ко мне, и в его глазах я вижу не просто решимость. Я вижу огонь. Огонь битвы, которую он ведет за нашу семью. И в этот миг, сквозь весь страх, сквозь всю дрожь, во мне рождается хрупкая, но ясная надежда.

Я больше не одна. Алексис не одна. Мы все вместе. Мы боремся. И у нас есть шанс.

Джодэк протягивает мне руку.

— Идем, — говорит он. — Пора забирать нашу дочь.

Дорогие читатели, больше Артов по моим книгам в группе VK Или Одноклассники: " Книжная кухня"