Лилия

Я медленно покачала головой.

— До конца учебного года всего две недели. Я не могу просто бросить своих детей.

Райкер взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза.

— Ты подвергаешь их опасности, если останешься.

Внутри все оборвалось. Тяжесть его слов обрушилась на меня как физический удар. Я взглянула на своих детей. Они сгрудились на тротуаре, пока полицейские раздавали спасательные одеяла, а парамедики осматривали их на предмет травм.

Томми оживленно пересказывал свой бросок снежного шара офицеру, который кивал с преувеличенным интересом.

— Это нечестно, — прошептала я, хотя знала, что он прав. От мысли, что кто-то охотится за мной — за моими детьми, — меня физически затошнило. — Они — моя ответственность.

— И обеспечение их безопасности — часть этой ответственности, — парировал Райкер мягким, но твердым голосом. — Кем бы ни были эти люди, они не задумываясь напали на автобус, полный детсадовцев.

Я отстранилась и обхватила себя руками.

— Кто мог это сделать? Зачем?

— Пока не знаю, — сказал он, запустив руку во взъерошенные волосы. — Но я выясню.

— Но я же ничего не знаю! — Мой голос дрогнул. — Я просто воспитательница, которая вечно забывает полить цветы.

К нам подошел полицейский с блокнотом в руке.

— Мисс Эндрюс? Нам нужно взять показания у вас и у детей. И нам придется связаться со всеми родителями.

Родители. О боже. Как я буду это объяснять?

— Я займусь этим, — на автомате сказала я. Режим воспитателя включился, несмотря на внутреннюю панику. — Все экстренные контакты в моем планшете.

Только вот планшет остался в автобусе. Вместе с телефоном, сумкой и двадцатью семью бумажными цыплятами, которых Райкер аккуратно вырезал сегодня утром.

Он положил руку мне на плечо.

— Я уже позвонил директору Гатри. Она связывается с родителями и присылает автобусы за детьми.

Я уставилась на него.

— Как ты...

— С телефона Эрла. — Он пожал плечами. — Показалось логичным.

Почему-то от этого крошечного акта заботы — увидеть, что нужно сделать, и просто сделать это — на глаза навернулись слезы. Я яростно сморгнула их. Последнее, что сейчас нужно моим детям, — это плачущая учительница.

— Мисс Лилия! — подбежала Эмма, сжимая в руке карандаш с рыбой-фугу, каким-то чудом спасенный из хаоса. — Плохие парни вернутся?

Я присела на корточки.

— Нет, милая. Полиция уже здесь, и они поймают этих людей.

— Томми говорит, что это инопланетяне, — торжественно сообщила она. — Он говорит, они хотели украсть наши мозги, потому что мы слишком много узнали о морских животных.

Несмотря ни на что, мне пришлось сдерживать улыбку.

— Думаю, это были обычные плохие парни. Но вы все были такими смелыми, и я очень вами горжусь.

Эмма кивнула, а затем наклонилась и прошептала:

— Мистер Райкер тоже был смелым. Он дрался с ними вилкой, как Аквамен!

— Это был пластиковый трезубец, — поправил Райкер, опускаясь на колено рядом с нами. — Куда менее впечатляюще.

— Все равно круто, — решила Эмма и умчалась обратно к друзьям.

Я смотрела ей вслед, и сердце сжималось. Эти дети доверяли мне свою безопасность. И сегодня я чуть не подвела их.

— Это не твоя вина, — тихо сказал Райкер, словно прочитав мои мысли.

— Разве? — Я встала, отряхивая колени. — Что бы это ни было, оно пришло за мной и добралось до них. А что, если... — Я не смогла закончить фразу.

Следующий час пролетел как в тумане: вопросы полиции, звонки родителей, утешение напуганных детей. К тому времени, как прибыл запасной автобус, я держалась на честном слове, действуя чисто на автопилоте.

Появилась директор Гатри. Ее обычно безупречный костюм был помят, словно она выбежала из кабинета в ту же секунду, как узнала. Она взяла на себя общение с родителями, а я сосредоточилась на том, чтобы безопасно посадить детей в новый автобус.

— Мисс Лилия? — Томми дернул меня за рукав, когда я отмечала имена в наспех восстановленном списке. — Я сохранил это для вас. — Он вложил мне в ладонь маленький гладкий синий камушек из сувенирного.

— Для защиты, — серьезно объяснил он. — От пришельцев И обычных плохих парней.

Я сжала пальцы, в горле встал ком.

— Спасибо, Томми. Я всегда буду носить его с собой.

Когда последний ребенок оказался внутри, и автобус отъехал в сопровождении полиции, я наконец позволила себе рухнуть на скамейку. Директор Гатри села рядом.

— Школьный совет настаивает на экстренном собрании сегодня вечером, — сказала она без предисловий. — Будет присутствовать полиция. Хотят обсудить дальнейшие протоколы безопасности.

— И то, можно ли меня подпускать к детям, — сухо добавила я.

Она не стала отрицать.

— Будут вопросы. Тяжелые.

— Я понимаю.

Гатри неловко похлопала меня по колену.

— Если это имеет значение, я считаю, что вы справились с ситуацией просто блестяще. Офицеры сказали, ваша сообразительность, вероятно, спасла жизни.

— Это не я. — Я посмотрела туда, где стоял Райкер, разговаривая с детективом.

— Ах да, ваш таинственный волонтер. — Гатри проследила за моим взглядом. — Кто он вообще такой?

Я открыла рот, но поняла, что у меня нет простого ответа.

— Он... друг. Пришел на помощь, когда она мне понадобилась.

— Что ж, передайте своему другу, что школьный совет захочет поговорить и с ним. — Она встала, одергивая пиджак. — Собрание в семь. Не опаздывайте.

Когда она ушла, Райкер подошел и тяжело опустился на скамейку рядом со мной.

— Итак, — сказал он. — Хорошие новости: они не нашли никаких следов людей, напавших на автобус. Плохие новости: они не нашли никаких следов людей, напавших на автобус.

— Как это возможно? Там же свидетели, разбитое стекло...

— Машина, на которой они были, числится в угоне с сегодняшнего утра. Они проверяют камеры на дорогах, но детектив не выглядел оптимистичным.

Я уставилась на дымящиеся остатки нашего автобуса, окруженные пожарными инспекторами.

— Это правда происходит, да? Кто-то пытается... что? Убить меня? Похитить?

— Не знаю, — признался Райкер. — Но я не собираюсь сидеть и ждать, пока мы выясним их точные намерения. — Он повернулся ко мне. — Лилия, тебе нужно исчезнуть на какое-то время.

— У меня собрание школьного совета в семь, — оцепенело сказала я.

— Отлично. Мы сходим туда, а потом ты поедешь со мной.

— Поеду с тобой куда?

— В безопасное место. Туда, где им и в голову не придет тебя искать.

Я издала легкий истерический смешок.

— И где же это? У меня, знаешь ли, нет секретного убежища.

Лицо Райкера помрачнело.

— У тебя нет. А у меня есть.