Домой я практически влетела, скинула обувь, не обращая внимания на то, что один резиновый тапок куда-то улетел, и сразу же вбежала по лестнице на мансарду.

— Алина! — донёсся до меня голос мамы. — Алина!

Я только захлопнула дверь к себе в комнату и легла на кровать прямо в одежде.

Я слишком устала. Тело ощущалось измотанным, словно я в школе пробежала целый кросс, а потом ещё отсидела контрольную на алгебре и лабораторную работу на химии. Хотелось плакать. И эти слёзы ощущались глупыми и злыми.

— Алина? — в комнату вошла мама. Дверь тут не имела никакого замка, да и закрывалась неплотно. Поэтому я только уткнулась носом в подушку, старательно её игнорируя.

— Ты меня слышишь? — продолжала допытываться мама. — Ладно, как хочешь, — она фыркнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я перевернулась на спину и уставилась на дощатый потолок. В детстве я его разрисовала какими-то цветочками и сердечками.

В голове был хаос.

Я беспокоилась за Ильдара. Не знала, он пострадал в той драке или нет. И что случилось с Маратом. Наверняка, после случившегося он меня возненавидит. И понял ли Ильдар, что с Маратом у меня ничего общего нет и его просто навязывает моя мама. А ещё я не знала, что он думает после моего побега.

В тот момент мне хотелось только одного — избавиться от этого бесконечного стресса и волнения, которое буквально разрывало меня. И убежать казалось единственно правильным решением.

Под конец, решив, что когда Ильдар придёт, я просто всё объясню, я провалилась в беспокойный сон.

— Алина, — я разлепила ресницы и посмотрела на бабушку, — мама уезжает, не выйдешь?

Я задумалась. Хотелось остаться в тёплой кровати, но я кивнула и вылезла из кровати.

Было раннее утро. Мама стояла у уже заведенной машины. Увидев меня, она поджала губы. Я подошла ближе.

— Я очень надеюсь, Алина, что ты хорошо всё обдумаешь, — начала она строгим голосом. — У меня тоже были такие летние влюблённости. И под луной прогулки. Но, когда пришло время, я выбирала с головой. И выбрала твоего отца, — она вытащила модные солнечные очки в форме кошачьих глаз. — Если уж тебе на меня плевать, то подумай о том, что отец скажет.

К этому аргументу мама прибегала в самую последнюю очередь.

С отцом у меня были очень хорошие отношения. В сравнении с мамой он был мягким человеком, который не любил споры и всегда старался прийти к компромиссу. Он много работал, часто бывал в командировках, и в детстве я всегда радовалась, когда у него выдавался абсолютно свободный день.

Расстраивать и разочаровывать его я больше всего не хотела.

Мама, довольная моей реакцией, самодовольно усмехнулась и села в машину.

— Она остынет, и вы поговорите, — попробовала утешить меня бабушка.

Я хмуро кивнула.

Сейчас меня больше волновал предстоящий разговор с Ильдаром.

До самого обеда я ходила из стороны в сторону, мысленно проговаривая, что хочу сказать парню.

Но он не появился. Ни в обед, ни к ужину, ни к ночи знакомой фигуры не было у забора. Расстроенная я легла спать.

Я знала, что Ильдар много работал, и вполне возможно, сегодня был один из таких загруженных дней. Но Ильдар не пришёл и на следующий день.

Когда парня не было уже три дня, тревога захлестнула меня.

Я сидела на крыльце, смотря в сторону забора. По коже бежали мурашки.

А что если Ильдар не приходит, потому что Марат его серьёзно ранил, и он в больнице? Или он решил, что не хочет больше меня знать? Лучше уж так, чем узнать, что он лежит в гипсе с черепно-мозговой травмой.

Мне хотелось немедленно броситься на его поиски. Но я не знала, что делать. Близко никого из его друзей я не знала, а просто подходить к смутно знакомым ребятам было жутко неловко.

Я вела бесконечный внутренний диалог.

Нужно ли Ильдара идти искать или нужно ещё немного подождать. Вдруг на него просто свалилось множество дел, а я сама себя накрутила, подниму шум и поставлю и его и себя в неудобное положение.

Я сорвала ромашку, растущую рядом, и стала вертеть её между пальцами. Разглядывая мягкие, гладкие листочки, я загадала и стала поочередно один за другим отрывать белые листочки. Они падали к ногам, как снежинки, пока не осталось всего два. Сделав глубокий вздох, я оторвала сначала один, а потом второй и вскочила на ноги.

Решено! Иду искать Ильдара. Пусть у него будет всё хорошо. А я ему всё объясню и попрошу прощение. И даже если он на самом деле не обижался, а просто забылся в делах, то ничего страшного. Ну, посмеются надо мной. Вечно всё равно смеяться не будут. А мне зато на душе станет легче.

Подняв себе дух, я отряхнулась и пошла в сторону забора.

Пора брать всё в свои руки!