Теперь для меня началось настоящее лето. Сладкий сон до обеда, когда просыпаешься, потому что солнечный луч светит на лицо, потом завтрак чем-то вкусным или сладким, а потом Ильдар, который часто уже сидел на крыльце дожидаясь меня, чтобы мы пошли к реке, или к озеру или просто, забравшись на холм, сидели на траве, смотря на деревню впереди, на аккуратные крыши и светящиеся квадратики окон. Иногда мы могли так сидеть до глубокой ночи, болтая обо всём на свете, пока на небе не появлялись первые светлые росчерки.

Бабушке я решила сразу всё рассказать. Она у меня всегда была понимающей. Да и тревожить её лишний раз не хотелось.

— Я тут с Ильдаром, — я очень смущалась, когда разговаривала с бабушкой, — ну мы…. Нравимся друг другу. Как-то так.

— Вот как, — бабушка кивнула.

Мы обе были на кухне и готовили блины. У бабушки они получались тонкие, кружевные, поэтому я только подавала глубокую миску со смесью, чтобы не мешать.

— Ага, — я густо покраснела.

— Он парень хороший, — бабушка ловко перевернула уже готовый блинчик, — на учебу бы больше внимания и вообще цены бы не было.

— Он обещал взяться! — тут же сказала я.

— Хорошо, если так, — бабушка зачерпнула блинного теста. — Ты только заниматься-то не забывай. А то мама приедет и обеим потом прилетит. Тебе, что ты не готовишься и по ночам болтаешься. А мне, что я всё это разрешила.

— Не волнуйся, — я поставила миску на столешницу и крепко с боку обняла бабушку, — буду учиться тоже.

Заниматься действительно получалось. Ведь Ильдар, занятый работой. Подработками, не мог быть рядом постоянно. Порой он был занят с самого раннего утра и до позднего вечера. И возвращался уже настолько уставший,

что мне было стыдно его куда-нибудь тормошить. И в такие дни я сидела за сборниками целыми днями, прорешивая варианты и выписывая себе непонятные моменты.

Волновал и тревожил меня только один момент. Марат. С того разговора у магазина он будто исчез. Я даже решила, что он, возможно, вернулся в Казань. Но бабушка заверила, что точно видела его в магазине и по пути на почту. А ещё я помнила, что кто-то передал Марату о той ночной прогулке. Конечно, возможно, он мог увидеть и сам, как мы уходили или возвращались, просто выйдя во двор. Но точно так же у него мог быть здесь кто-то, кто всё ему докладывал. И эта тревога съедала меня. Я оглядывалась, прислушивалась, будто могла заметить его притаившуюся тень. И словно ждала, что в моё хрупкое счастье кто-то обязательно попробует вмешаться.

Но, как оказалось, ждать удара стоило совсем с другой стороны.

Рано утром пришёл Ильдар и позвал на реку. Я неуверенно смотрела на сверкающую росу на траве, чувствуя, как ещё прохладный ветер касается кожи.

— Давай, зато потом будешь весь день бодрая, как искупаешься, — убеждал меня Ильдар.

Но меня трясло от одной только мысли войти в холодную воду.

— Может, лучше днём? — предложила я. — А сейчас посидим, чай попьём?

— Днём я работаю сегодня, — кисло улыбнулся Ильдар. — Давай. Ну просто на берегу тогда посидишь.

— Хорошо, — сдалась я.

Вместе мы быстро дошли до реки. Было раннее утро и на берегу ещё никого не было. Я подошла к самой кромке и опустила руку в воду.

— Холодно! — громко сказала я. Но Ильдар уже стягивал футболку.

Он быстро, рассекая, как ледокол, водную гладь, вошёл в реку, не забыв окатить холодными брызгами и меня.

— Эй! — возмущённо закричала я, отпрыгивая.

— Зато взбодришься!

Мы ещё долго возились у воды. И я, даже не входя в воду, всё равно была вся мокрая. Мы шутили, пока возвращались обратно. И тут улыбка сползла с моего лица, когда я увидела знакомую Toyota, особенно когда у ворот уже стояла мама, скрестив руки на груди.

— Что-то случилось? — спросил Ильдар, склонившись ко мне, заметив, что я поменялась в лице.

— Ничего, — я мотнула головой, — давай, пока, — я прибавила шаг и подошла к матери, — не знала, что ты приедешь.

Она окинула непроницаемым взглядом меня, а потом Ильдара, и её глаза превратились в щелочки.

— И, похоже, правильно сделала, — мы прошли в дом, где нас уже ждала бабушка.

Стоило входной двери закрыться, как мама сразу же начала.

— Это что такое, Алина? — спросила она, смотря на меня максимально недовольным взглядом.

— Ничего, просто гуляли, теперь буду учиться, — постаралась я сказать нейтральным голосом.

— Ты пришла мокрая, как мышь. С каким-то оборванцем. И где Марат? Разве вы перестали вместе заниматься? — голос мамы всё больше был близок к истерическому.

— Это Ильдар. И он не оборванец, — с нажимом ответила я. — А Марат не приходит. Можешь сама у него спросить почему.

— И спрошу! — крикливо сказала мама.

Я попыталась уйти. Но мама меня остановила.

— Алина, это что такое?! — она подошла ближе. — Я тебя сюда отправила не для того, чтобы ты шашни водила с каким-то парнем с улицы!

— А для чего? — не выдержала я. — Чтобы сблизилась с Маратом и ты была полностью довольна? А оно мне нужно?

Мама посмотрела на меня злыми глазами. Губы превратились в тонкую линию.

— Уж точно не для того, чтобы ты меня так разочаровывала, — жёстко сказала она. — И я это никогда тебе не позволю.