К вечеру от прошлой ночи остались лишь воспоминания, которые были испорчены сомнениями. Приставать ещё раз к бабушке с расспросами я не хотела. Оставалось спросить напрямую Ильдара. Но я совсем не знала, где его найти. Каждое его появление было неожиданным. Он будто какой-то таинственный герой, возникает только тогда, когда появляется в нём особая нужда. Оставалось только дожидаться, когда нас снова столкнёт судьба.

Но это ожидание было слишком долгим и мучительным.

— Я до реки прогуляюсь, — сказала я бабушке, перед тем как выйти во двор.

Я прошла мимо забора, возле которого произошла наша первая встреча, и у которого он часто возникал, когда я была в расстроенных чувствах. Сейчас же никого не было.

Я вышла за калитку и пошла в сторону реки. Я внимательно оглядывалась по сторонам, на случай если вдруг замечу знакомую фигуру.

Но искать долго не пришлось. Ильдар был на реке, войдя в воду до уровня колен. На берегу лежали сложенные футболка и резиновые сланцы, а ещё какой-то рюкзак.

— В этот раз сама ушла, городская, — присвистнул он, заметив меня.

— Угу, — я кивнула, подходя ближе, остановившись на самом краю, где берег переходил в илистое дно.

— Это похвально, — Ильдар зачерпывал воду и протирал испачканные локти и предплечья. С волос капала вода, переливаясь на свету.

— Я спросить кое-что хотела, — осторожно начала я.

На самом деле я совсем не знала, как узнать у Ильдар обо всём, что говорил Марат. Кажется, спросить это, при этом не обидеть и не выдать Марата, было невозможно.

— Валяй, — Ильдар продолжал улыбаться и удалять следы грязи.

— Мне тут сказали… То есть я услышала, — я сглотнула ком в горле, — что тебе кличку дали эту, потому что… — я видела, что Ильдар прекратил умываться и застыл, слушая меня. Улыбка с его лица медленно сползала. — Ну… ты в драку лез не только, чтобы защитить себя, а вообще слабых… того. И кроме драк много всего было. Исключить хотели.

Ильдар вышел из воды и остановился прямо передо мной. Он стоял так близко, что капли с его волос падали даже на меня.

— Это кто такое говорит? — жёстко спросил он.

— Бабушка, — быстро выпалила я. — Она не плохо говорит, а просто, что у тебя много всего было. И драк, и по делу, и без.

Мне было стыдно и неловко, что я всё свалила на бабушку, но лихорадочно соображающий мозг смог выдать только это. Не станет же он нападать из-за этого на старенькую бабушку!

— Вот оно что, — Ильдар отошёл и натянул футболку на мокрое тело. — И что ты хотела узнать?

— Это правда? — тихо спросила я.

— Что дрался? Да. Что исключить хотели? Тоже да. Всё, о чём говорят, всё правда, — Ильдар хмыкнул. — Пошли, покажу кое-что, — он протянул мне руку, — или боишься теперь меня?

Я отрицательно помотала головой и протянула ладонь. Ильдар крепко взял мою руку и повёл куда-то в сторону от реки. Его рука была влажной и прохладной.

Он вёл меня по проселочной дороге куда-то вверх. Сзади осталась река и большая часть домов. Чем дальше мы шли, тем меньше была плотность домов, пока их не осталось один-два. Наконец, мы вышли к какой-то заросшей тропинке, которая заканчивалась у железной низкой ограды.

У меня глаза стали больше, а по коже пробежал тревожный холодок, когда я поняла, где мы находимся.

— Кладбище? — я повернулась к Ильдар.

— Не бойся, тут уже никого не хоронят. Старое слишком, — Ильдар толкнул ворота. Те оказались не заперты.

— Не в этом дело, — я поёжилась. На кладбище больше всего пугает совсем не то старое оно или нет, а те, кто там похоронен.

Но Ильдар казался абсолютно спокойным. Он уверенным шагом шёл мимо ряда надгробий. Все они были окружены оградками, выглядели аккуратными и убранными. Я невольно движимая любопытством останавливалась, чтобы прочитать имена, даты. Где-то были фотографии и по ним было видно, что они были сделаны десятки лет, где-то только надпись, которую сейчас почти не было видно.

На самом краю ряда были два надгробия, которые отличались от других. Камень на них был новее, а надписи ярче. Я прочитала имена и фамилии и тут же перевела взгляд на Ильдар, прикусив нижнюю губу.

— Это мои, — объяснил Ильдар. Но я это и так поняла.

— Последние, кого здесь похоронили. Бабушка постаралась. Сейчас новое есть на другом конце деревни, — продолжал говорить Ильдар. Я кивнула, рассматривая надгробия. На фотографии были совсем молодые мужчина и женщина.

— Но многие могилы выглядят чистыми и ухоженными, — заметила я. Даже тут соседние были очищены от сорняков, оградки были выкрашены свежей краской. — Значит, приходят всё же.

— Это я делаю, — сказал Ильдар. Я удивлённо на него уставилась. — Я тут постоянно. Прихожу поболтать, ну и прибираюсь немного, чтобы другим тоже одиноко не было. Да и родителям, думаю, поприятнее, когда вокруг всё красиво. Мама всегда порядок любила, да и батя тоже.

Ильдар убрал какие-то сорняки, которые начали продираться у оградки и, расчистив себе место, сел напротив прямо на землю, согнув ноги в коленях. Его темные глаза с тоской смотрели на фото родителей.

— Тут будто всё куда честнее, чем там, — донеслось до меня.

Я осторожно села рядом. Мне было не по себе среди могил, но я чувствовала, что Ильдар нужна поддержка.

Сейчас всё, о чём я думала весь день, казалось таким неважным и мелочным. Люди вокруг с удовольствием судачили, перемывали ему кости, даже не видя, что Ильдар просто почти каждый день наводил порядок на заброшенных могилах, не ожидая в ответ ничего, движимый простым человеческим состраданием.

Я осторожно положила голову ему на плечо, разделяя этот момент с ним.