Дарья

— Привет, — произнесла я, перешагнув порог палаты, и замерла.

— Привет, — смотрел на меня темным, потухшим взглядом Тимур.

Сердце колотилось отбойным молотком. Видеть мужа, лежащим на больничной койке, оказалось тяжелее, чем я думала. Не помнила его слабым, уставшим или больным. Даже с температурой тридцать девять Тим всегда твердо стоял на ногах и выглядел так, будто в нем полно сил для подвигов. И никогда он не позволял, чтобы другие увидели его в моменты слабости.

Когда хоронили его отца, он не проронил ни слезинки и проживал горе внутри себя.

Теперь же я смотрела на человека изнуренного и будто прошедшего через мясорубку. Казалось, что он находился взаперти не двое суток, а не меньше недели. Серая кожа, впалые скулы и залегшие под глазами синяки говорили о его состоянии громче всяких слов.

— Зачастили мы с тобой по больницам, — попытался он пошутить.

— Плохая тенденция, — я подошла к нему, с трудом справляясь с желанием расплакаться.

Мне тяжело было видеть его сломленным.

На несколько мгновений в палате повисла тишина. Мы молча рассматривали друг друга, не решаясь заговорить о случившемся.

— Прекрасно выглядишь, — наконец произнес муж.

— Тимур, — усмехнулась. — Я видела себя в зеркало. Чуть краше мертвеца.

— Нет, Дашка. Ты всегда прекрасна. Утром, после сна и при параде, вечером после долгого дня и даже во время болезни.

— Спасибо, Тим… Сейчас не обо мне речь.

— Нет, стой, — перебил он меня. — Я знаю, как виноват перед тобой, знаю, что сам бы, наверное, не смог простить, если бы ты проводила время в компании мужчины, влюбленного в тебя, особенно если бы ты испытывала к нему симпатию.

— Не нужно… — попыталась остановить его.

— И да, я был заинтригован Викой и польщен ее вниманием. Теперь я, правда, не знаю, что из тех эмоций принадлежало мне, а что вызывали препараты. Но я должен был сразу пресечь любое неформальное общение. Прости.

Я не ожидала услышать от Тимура именно эти слова. Думала, он будет стараться делать вид, будто не было тех посиделок у Вики в квартире, походов в ресторан и прочего…

И если откинуть в сторону безумство девушки, которой был очарован мой муж, то кто знает, как далеко это все могло зайти, наберись она терпения.

— Тим, давай не будем об этом сейчас, — я поняла, что у меня ничего еще не успокоилось. По-прежнему чувствовала боль, потому что так же, как и сам Тим, не знала, насколько все было реальным между ними. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— В порядке, — как-то горько усмехнулся он. — Надеюсь, завтра отпустят домой.

— Хорошо. Я очень испугалась за тебя…. — прикусила губу, вспоминая последние два дня, прошедшие как в бреду. — Ты уже знаешь, что это Паша стоял за проблемами фирмы? — не знала, как правильно преподнести эту новость.

— Да, — муж сжал плотно челюсти, и под смуглой кожей заиграли желваки.

— И с Викой он был заодно…

— Это тоже, да… — усмехнулся он, покачав головой. — Идиот я, правда? — поморщился, больше не встречаясь со мной глазами.

— Тим, — набрала побольше воздуха, — он вчера поцеловал меня и сказал, что всегда любил и что я не должна прощать тебя.

Глаза Бакирова внезапно вспыхнули, будто кто-то ударил его разрядом тока. Широко распахнув веки, он удивленно смотрел на меня.

— Паха? — похоже, эта новость шокировала его сильнее всех остальных подстав так называемого друга.

Вместо ответа я только кивнула.

— Что за?.. — а затем на его лице вдруг стало проявляться понимание. — Как я мог раньше этого не понять?

— Никто не понял. Не вини себя.

Тимур тяжело дышал, я видела, как раздуваются его ноздри и мгновенно покраснели глаза.

— Тим, — подошла к нему, собираясь прикоснуться.

— Не смей! — прорычал он, тяжело дыша. — Не смей меня жалеть.

— Это не жалость, — удивленно смотрела на него.

— Даш, — замолчал он, явно сдерживаясь. — Дай мне время, пожалуйста. Переварить это все.

— Как скажешь, — я кивнула, понимая, насколько ему непросто сейчас.

Чувствовать себя обманутым, обведенным вокруг пальца и слабым — вот что в действительности тяжело перенести Тимуру. И если добавить к этому то, что спасти его помог мужчина, ухаживающий за мной, то оправиться после этой истории ему станет вдвойне сложнее.

— Позвони мне, если тебе что-то понадобится…

— Прости меня, Дашка, — услышала перед тем, как покинула палату и, лишь завернув за угол, расплакалась.

Тяжело видеть своего мужчину раздавленным. Но еще тяжелее оттого, что я не знала, как ему помочь.

— Все будет хорошо, — внезапно прижали меня к груди нежные руки сестры. — Все будет хорошо, — твердила она как мантру, но в тот миг мне казалось, что хорошо уже никогда не будет.