Дарья

Спустя полторы недели

— Тим, мы же договорились, что я поеду к Соне, — я повернулась к мужу лицом, когда он, вместо того чтобы проехать дальше по трассе, свернул на развилке на дорогу, ведущую к нашему жилому комплексу.

— Ты разве не хочешь домой? — бросил на меня взгляд и снова вернул внимание на дорогу.

— Хочу, но ты же сам понимаешь, я не смогу жить с тобой под одной крышей.

Тимур сжал плотнее челюсти, снова сдерживаясь от резких высказываний. И это не первый раз за сегодня. Сначала он смиренно ждал, когда мою палату покинет Морозов, но всё же не удержался и спросил:

— Он к тебе домой тоже будет ездить как к себе?

В его словах слышалась горечь, злость и растерянность, поскольку он не понимал, в каких отношениях я находилась с Алексеем. А я не считала нужным убеждать его хоть в чем-то. Если он считал, что я способна завести отношения с другим мужчиной, будучи в браке, то он меня совсем не знал.

Вот и сейчас, прежде чем ответить на мою реплику о том, что я не буду с ним жить, он сделал глубокий вдох:

— Даш, ну ты сама подумай, каково тебе будет в чужом доме? Сестра — это хорошо, пока вы не живете под одной крышей. А тем более в твоем состоянии, когда тебе нужен максимальный покой, — мазнул по мне взором, снова сосредотачиваясь на дороге, стараясь не показывать, как на самом деле его беспокоила вся эта ситуация.

— Тимур… — за время, что я провела в больнице, мы больше не возвращались к теме его интрижки. И я видела, как он старался вернуть все к исходной точке, но внутри меня стоял блок, который я вряд ли смогу преодолеть.

— Дань, — он перебил меня. — Я перевезу вещи, если тебе будет невыносимо видеть меня, обещаю. Я не стану ломиться к тебе в спальню и требовать притворяться, будто ничего не случилось. Но и оставить тебя сейчас в таком состоянии без присмотра не смогу, — свернул с дороги к жилищному комплексу. — Я буду спать на диване. Днем к тебе будет приходить женщина, которая поможет по дому, а вечером… Вечером я просто хочу видеть тебя. Все будет практически так же, как было на протяжении твоего лечения в больнице.

— Только из больницы я не могла сбежать, — с грустью думала о том, как стараться не акцентировать внимание на том, что мы все еще муж и жена, и не задумываться, где он проводит дневное время, а самое главное — с кем.

— Я не говорю, что буду тебя заставлять жить со мной. Просто предлагаю попробовать…

— Все это глупо, — не верила в его затею. — Мы не сможем жить вместе, как соседи. Эмоции были, они еще не затихли. И воспринимать тебя как просто сожителя я не смогу.

В салоне автомобиля повисла тишина. Слышно было только звук мотора и сигнал знака поворота. Тимур молча остановился у нашего пункта охраны, открывая пультом шлагбаум, и въехал на подземную парковку.

— Может быть, — снова сделал глубокий вдох муж, будто собираясь с мыслями, — сходим к семейному психологу?

— Не получится, Тим, — только теперь я поняла, как не хотела возвращаться к болезненной теме развода. И если быть до конца честной с собой, то меня успокаивала эта вынужденная отсрочка, что мы взяли на время моего лечения. А теперь, когда невозможно стало и дальше прятаться за больничными стенами, пришло время ставить точку в этой истории. — К психологу идут, когда оба готовы бороться за брак. Я же не хочу это делать. Ты предал меня. Судя по всему, у вас было достаточно всего, даже если секса как такового не было. И если бы все не вскрылось, то и до интима бы дошло.

— Даш, я дурак, — Тимур припарковал машину на свое место и заглушил мотор, словно и не собираясь покидать салон автомобиля. — И я жалею обо всем. Потому что у меня и в мыслях не было обидеть тебя, и тем более я не собирался предавать тебя и наш брак. Я прошу тебя всего лишь о шансе.

— Как раньше уже не будет, Тим. Разбитая чаша, даже посаженная на клей, все равно не будет выглядеть как прежде.

— Но есть вариант начать все с нуля, — печально улыбнулся он.

— Не для нас с тобой. Слишком много болезненных воспоминаний и напрасных надежд.

Снова между нами повисло молчание. Я понимала, что решается судьба нашего брака. Но у меня было слишком много времени, чтобы все обдумать. И я лишь утвердилась в своем мнении.

— Значит… — впился он в оплетку руля так, что побелели костяшки пальцев. — Я должен съехать?

— Так будет лучше. Быть вместе сейчас для нас не самый лучший вариант, — согласилась с ним, понимая, что нам требуется пожить врозь. — Скорее, это лишь еще больше испортит наши отношения.

— Мне страшно, Даш, — посмотрел он на меня, и я видела ужас в его взгляде. — Страшно, что, если я перееду в другое место, это будет означать, что между нами действительно все. Точка. А я этого не хочу.

— Я не изменю решения, Тим, — вглядывалась в теплые карие глаза, в которых всегда находила силу и вдохновение, а теперь видела в них лишь источник боли. — У нас действительно “все”.