Дарья

— Скоро меня попросят из палаты за то, что устроила тут оранжерею, — я смотрела на новый букет в руках Морозова, восхищаясь и смущаясь одновременно. Он буквально завалил мою палату цветами. И мне было неловко перед персоналом, которому приходилось ухаживать за ними.

— Красивую женщину должно окружать прекрасное, а не больничные стены, — сверкнул белозубой улыбкой Алексей.

— Сейчас я меньше всего напоминаю красивую женщину, — усмехнулась я, подумав о том, как кошмарно выгляжу.

После операции прошло три дня. Уже началась реабилитация, что давалась мне с большим трудом из-за травмы головы и перелома руки и ребер. Но я старалась сделать все, что от меня зависело, чтобы как можно скорее покинуть больницу и вернуться домой.

— Дашенька, не наговаривай на себя, — блондин смотрел на меня с таким восхищением, что мне стало не по себе.

— Вы мне льстите, — почувствовала, как краснею.

— И называй меня на “ты”, иначе я себя старцем ощущаю.

Алексей Александрович приходил ко мне каждый день. Он не просто договорился с лучшим в стране хирургом, но и полностью контролировал мое лечение и условия, в которых я находилась все это время.

И когда ко мне приходил муж, я видела как он злился, что не может ничего для меня сделать в материальном плане. Его, как и меня, тяготила щедрость Морозова. Я чувствовала себя обязанной ему за заботу и даже не могла представить, что именно думал Тимур по поводу помощи миллионера. Ведь никто не станет прикладывать столько усилий для женщины, на которую не имеет видов. И тем более тратить столько времени.

— Алексей, все это слишком, — взглянула на него. — Я понимаю, ты рассчитываешь на что-то, но я не смогу ответить взаимностью.

— Я ничего не просил. Не буду отрицать, ты мне нравишься. Очень нравишься, — его радужки потемнели, и взор стал тяжелым. — И если я могу сделать что-то для женщины, к которой меня влечет, я сделаю это, — говорил, смотря прямо в глаза, вгоняя меня в краску. — Мне нравится проводить с тобой время. Пока ты находишься в больнице, я наглым образом пользуюсь этим. Ты, главное, поправляйся, а отказать мне всегда успеешь, — улыбнулся он.

Тимур, как и все предыдущие дни, пришел ко мне после работы. В последнее время он выглядел совсем измотанным и уставшим. На все вопросы отвечал лишь, что решает проблемы на работе, возникшие после пожара. А подробностей я не спрашивала. Не хотела ничего знать про его любовницу и то, как им чудесно работалось вместе.

— Я разговаривал с врачом. Через полторы недели можно будет забрать тебя домой, — окинул недовольным взглядом цветы, но ничего не произнес.

Он вообще не высказывал мне своего недовольства. После того как спросил, не получала ли я сообщений с видео, стал на удивление молчаливым и покладистым.

И когда я ответила, что да, получала, хотел спросить что-то еще. Но я тут же ответила, что удалила его. У меня было достаточно подтверждений его измены, а видеть воочию сам процесс — это выше моих сил. Я бы не справилась с собственными эмоциями, решив просмотреть его.

— В любом случае видео — фейк. Я отправил его на экспертизу. И если фальсификация подтвердится, то Вика так просто не отделается…

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей. Я больше ничего не хочу знать о твоей пассии, Тим. Уже сделано столько, что даже если бы я хотела простить тебя, то былое доверие не вернуть.

— Я все исправлю, Дань. Докажу, что на меня все еще можно положиться.

Больше мы не поднимали эту тему.

Муж приходил, приносил мне что-то из любимого ресторана, расспрашивал о самочувствии и помогал сходить в душ, переодеться и сделать то, что физически я пока не могла выполнять без посторонней помощи. И оставался со мной до поздней ночи. Порой мы сидели просто в тишине. Но это даже к лучшему. Молчание успокаивало меня.

Вот и сегодня Бакиров появился в привычное время, но выглядел так, будто по нему катком проехались. У меня на языке вертелись десятки вопросов, но я вовремя осекла себя. Больше меня не касалось то, как он ведет бизнес и с кем.

— Хорошо, — кивнула, решив для себя, что если Тимур не съедет с нашей квартиры к тому времени, как меня выпишут, то я поеду жить к сестре.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе жить у Софьи, то ты ошибаешься, — будто прочитав мои мысли, сказал он. Произнес так, что не оставалось сомнений в его намерении держать меня при себе.

— Мы поговорим об этом позже, — я не хотела напрасных споров, от которых у меня мгновенно начинала болеть голова.

— Я предупредил…

— Можно? — раздался стук в дверь, и в палату заглянул следователь Косихин и его напарник.

— Да, конечно, — приподнялась на кровати, поправляя волосы.

— Как ваше самочувствие? — окинул меня хмурым взглядом седовласый мужчина.

— Спасибо, лечусь, — смотрела на него с тревогой и надеждой.

Лежа в больнице, я пыталась вспомнить лицо девушки, сидевшей в машине и показавшейся мне знакомой. Но огромные очки и бейсболка мешали разглядеть ее в деталях. И в памяти внешность пассажирки наехавшей на меня машины осталась размытым пятном.

— У нас появилась зацепка, — достал он из папки фоторобот с изображением мужчины. — Вы когда-нибудь встречали этого человека? — показал его сначала мне, а затем Тимуру.

Мне внешность парня ни о чем не говорила. Бакиров же, хмурясь, долго смотрел на портрет, а затем произнес:

— Кажется, я встречал его…

— Где? — спросила я одновременно со следователем.