Хараш с некоторым трудом открыл одну из монументальных дверей, ведущих в бункер, шагнул внутрь, огляделся и кивнул сам себе, пропуская Дармина в помещение.

Тот вошёл, видя одинокие металлические стол и стул, которые стояли в небольшом помещении. Дальше шли ещё одни максимально прочные двери, за которыми скрывались многочисленные припасы, заготовленные на острове для дальнейшего пропитания армии. Сглотнув, младший обернулся к брату, ощущая, как сворачивается холодная змея в животе и что-то давит в груди, мешая нормально дышать.

— Хар, тут место только для одного? А травники? Остальные, кто живёт на острове? — внутри зародилось плохое предчувствие. Несмотря на ранние заверения брата, Дармин надеялся, что ему хоть кого-то определят в напарники.

И кривая улыбка Хараша никак не могла развеять его опасения.

— Когда мы впитаем силу вулкана, травники первое время нам не понадобятся. А потом уже будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Что до остальных, — старший пожал плечами. — Это не твоя забота. Садись и жди, я приду за тобой, когда мы закончим с ритуалом.

Мужчина развернулся, но Дармин не удержался, шагнул к нему и крепко сжал самого родного человека в объятиях.

— Всё будет хорошо, Дарм, — прозвучали глухие слова Хараша, его широкие ладони на мгновение коснулись рук младшего.

Дармину самому себе не хотелось признаваться, что он слышит еле уловимую дрожь в голосе старшего брата.

— Присмотри тут за всем, — попросил Хараш и, не оборачиваясь, вышел, с усилием затворив за собой толстенную дверь.

Оставшись в одиночестве, Дармин подавил вспыхнувшее желание выбежать и сунуться вмете с братом в самое пекло. В этом ритуале места ему не запланировали, но дали роль, которую он должен был исполнить и не подвести семью.

Ожидание убивало не хуже заклинания, но Дармин заставил себя приблизиться к столу, открыть учётные книги, пробежаться глазами по числам. Но мысли всё равно то и дело убегали к самым дорогим людям, которые сейчас там, наверху, подвергают себя смертельной опасности. Младший гадал, сможет ли он что-то почувствовать при извержении? Долетят ли до него отголоски дикой стихийной магии?

Ответом на его немые вопросы стало то, что пол под ногами вдруг задрожал, и следом вибрация пошла по стенам и потолку. Дармин покачнулся, чуть не падая. Земля заходила ходуном, влитой в пол стол заскрипел, с него полетели бумаги и письменные принадлежности, но младший не обратил на это никакого внимания, бросившись к дверям.

Добежав, упёрся обеими ладонями в дверцу, надеясь открыть её, но тут же с хриплым криком отшатнулся, смотря на красные обожжённые руки: металл успел раскалиться за несколько секунд! Не думая больше ни о чём, наскоро намотал на ладони рукава, чувствуя, как в подвале становится всё горячее, вновь упёрся руками в двери, но тут невидимая сила откинула его назад.

Упав на пол, Дармин тут же вскочил, но не смог сделать и шагу, его окружил переливающийся полупрозрачный щит, состоящий из пропитанной магией воды.

— Хараш… — прошептал Дармин ошарашенно, узнавая характерную технику брата. — Выпусти меня сейчас же!

Но старшего здесь не было, и быть не могло, откуда тогда?.. Дармин бросил взгляд в угол, куда в первую очередь смотрел Хараш, когда заходил. Младший заскрипел зубами, видя любимый накопитель брата, который сам когда-то для него и сделал.

— Хараш! Выпусти меня! — Дармин ударил кулаками по щиту, ещё раз, и ещё, разбивая обожжённые руки, но словно бы не чувствуя этого.

Однако поверхность укрытия лишь слегка гнулась под его ударами, не поддаваясь натиску.

— Брат… — Дармин медленно опустился на колени, обречённо оглядывая комнату и понимая, что все металлически предметы от распространяющегося жара начали терять свои очертания, раскаляться и плавиться, бумаги сгорели до состояния пепла. Лишь входные двери оставались неизменными в дрожащем раскалённом воздухе, да те, которые вели к складам.

Дармин закашлялся: щит не пропускал пепел или смог, но жар всё-таки проходил и поднимался его уровень очень быстро, переходя от терпимого к реально невыносимому. Рефлекторно заслонив лицо рукавом, младший сжал зубы, пытаясь сдержать крик от обжигающей температуры воздуха. Запахло палёными волосами, брови и ресницы сворачивались, кожа горела, краснея и покрываясь желтоватыми волдырями, одежда тлела.

Градус боли поднимался всё выше, Дармин забился внутри щита, оглохнув и ослепнув от охватившей тело агонии, не имея возможности вдохнуть раскалённый воздух даже чтобы банально закричать. Жар словно проникал под кожу, вплавлялся в мышцы, кости, нервы, заставляя тело биться в судорогах.

Тренированное сознание не позволяло упасть в спасительное забытье, минута за минутой продолжая пытку. Дармин потерял счёт времени, не понимая, что происходит, в голове билась только одна мысль с просьбой прекратить, унять боль.

— Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ! — младшему казалось, что он кричал, но из обожжённого распахнутого рта не вырывалось ни звука.

Сколько это всё продолжалось, Дармин не знал, но вдруг боль как будто замерла, а затем стала снижаться до терпимого значения, возвращая возможность сделать судорожный вдох без попытки потратить его на крик.

Щит вдруг опал, вода расплескалась по полу, шипя от воздействия раскалённых плит, но магия, всё ещё хранящаяся в ней, заставила жидкость заледенеть, остужая покрытие и даже, казалось, сам воздух вокруг.

Дармин ещё толком ничего не видел, но разогнулся из позы эмбриона, в которую его загнала боль, вслепую пополз вперёд, обдирая обожжённое тело о ледяной пол.

Мозг уже настолько отупел от боли, что не реагировал на неё толком, спасаясь в состоянии шока. Но даже доползя до дверей, Дармин смог только нащупать их, открыть сил не хватило. Подтянув на руках непослушное тело, младший опёрся спиной на двери и прояснившимися глазами обвёл своё убежище.

В полумраке каким-то чудом сохранившегося одного светильника можно было рассмотреть уродливо оплавившиеся подсвечники, поплывшие своды, обгоревший стол. Воздух был тяжёлым, но Дармин пил его, дышал им, словно самым чистым горным ветром. Однако сложно было понять, сохранила ли свою работоспособность вентиляция, или её банально завалило обломками. Правда, если забилась она, то и двери снаружи тоже должны быть засыпаны. И ему просто так их не открыть… Но Хараш справится, прорвётся к брату в любом случае.

Дармин хрипло рассмеялся лающим смехом:

— Ну… с голоду точно не помру, — услышал он собственный хрипящий голос словно со стороны, бросая взгляд на чуть поплывшие, но сохранившиеся двери к припасам. — Сдохну я от чего-нибудь другого.

Прошедший жар никак не должен был повлиять на качество припасов, сохранённых за ними и за пачкой охранный артефактов.

Какое-то время Дармин тешил себя надеждой, что вот сейчас дверь за ним натужно заскрипит, толкнёт его в спину, опрокидывая на пол. Он поднимет голову и увидит в образовавшемся проёме укоризненно качающего головой старшего брата. Выслушает всё, что тот думает о магической подготовке младшего, но встанет на ноги уже с его помощью.

Однако шли минуты, возможно, часы, Дармин пришёл в себя настолько, насколько это вообще было возможно в текущей ситуации, но никто за ним не явился. Снаружи вообще не доносилось ни звука, хотя при такой толщине металлических дверей это не было чем-то странным.

Опираясь на створку, младший поднялся с некоторым трудом, выровнялся, сделал короткий вдох и упёрся двумя руками в дверцы. Но они ожидаемо не поддались, сплавившись между собой. Оплавку, превратившую его убежище в клетку, пришлось буквально прорывать по сантиметру. Благодаря щиту Хараша, магический потенциал младшего не был растрачен, так что даже мысли не возникало о том, что он не сможет отсюда выбраться сам. Дармин делал перерывы, пытался плавить магией, вливал море энергии, делая перерывы на восстановление, но всё равно хоть как-то заставить шевелиться створки смог лишь через приличное количество времени. То, что за ним до сих пор никто не явился, начинало не просто напрягать, а откровенно пугать. Пытаясь удержать рвущуюся панику, мужчина протиснулся в образовавшийся небольшой проём, с шипением обдирая обнажённую кожу о неровный металл дверей.

За дверьми была темнота, основной выход действительно оказался завален, но уж тут разметать камни для мага труда не составило, он сконцентрировался, отваливая основной камень, который служил заслонкой выхода. На этот раз тоже пришлось прорываться и срывать оплавку уже с пород, но Дармин приноровился за время возни с дверьми, так что справился быстрее.

Когда камень с глухим ударом упал, младший с недоверчивым прищуром уставился на облачко пепла, которое поднял рухнувший кусок скалы. Попытался дождаться, когда светло-серая пыль осядет, но… Пепел не переставал кружиться в воздухе, продолжая падать с небес. Мужчина закашлялся от тут же попавшего в лёгкие мелкого пепла, попытался заклинанием разогнать его в небольшом радиусе от себя, чтобы получить возможность дышать, но выиграл лишь небольшой участок.

Сделав несколько шагов на неверных ногах, Дармин вышел наружу. Пошатнулся, рефлекторно хватаясь рукой за оплавленный и всё ещё очень горячий камень в поисках опоры. Замотал головой, неверяще таращась на пепел. Серые хлопья были везде, всё видимое пространство было им захвачено от самой земли до неба. Ругнувшись, вложил больше магии в порыв ветра, расчищая пространство перед собой, ожидая увидеть очертания вулкана. И обмер, ощущая зарождающуюся дрожь во всем теле.

Потому что Хараташа, который должен был возвышаться прямо перед ним, больше не было. Глазам Дармина предстал край огромного кратера, оплавленного, осыпанного серым пеплом. Словно бы всё, что когда-то представлял из себя величественный вулкан, всё, что когда-то его окружало, абсолютно всё это превратилось в лёгкие серые хлопья, из которых теперь состояли тёмные облака, затянувшие всё небо в пределах видимости.

— Нет… — вырвался сиплый шёпот из пересохшей глотки Дармина.

Младший сделал шаг, другой, побежал. Ноги подгибались, мужчина несколько раз плашмя падал в пепел, который, казалось, уже забил все его внутренности, но он продолжал бежать из последних сил, пока не добрался до края кратера и, не удержавшись, скатился в него кубарем, больно отбивая все тело о выступающие оплавленные камни.

Облачённый в кокон пепла, Дармин кое-как поднялся, выровнялся на коленях. Он крутил головой, пытаясь найти хоть кого-нибудь из живых. Хоть что-то. Другого края кратера мужчина не видел, но то, что можно было разглядеть за пеплом представляло собой мёртвую серую пустыню, в которой чёрными зубами выступали редкие оплавленные камни.

— Нет, нет, нет, — голос Дармина словно тонул в звенящей тишине, но тот продолжал повторять, отказываясь верить в то, что видели его глаза.

Словно ослепший безумец, он зашарил руками в горах серой каменный пыли в попытке найти то, что было когда-то смелыми и безрассудными людьми. Его семьёй. Кашлял, задыхался от мелкой золы, забивающей нос и застилавшей глаза, но продолжал копать.

— Хараш! Мама! Отец! — Дармин метался на коленях, будто в припадке. — Вы не могли… Хараш! Ты не мог! Ты обещал! Ты! Мне! Обещал!

Но крики разрываемой отчаянием сущности не слышал никто, некому было откликнуться на зов. Некогда оживлённый остров превратился в пепельную пустыню, кладбище без единого тела, братскую могилу, гоняемую ветром.

Дармин заскрёб поломанными ногтями по высохшей земле, сжимаясь. Из раскрытого искривлённого рта вырывался хриплый гортанный рёв, который словно бы и не принадлежал человеку, а раненому обезумевшему животному, бьющемуся в предсмертной агонии.

Две тяжёлые капли прокатились по щекам и упали с подбородка на пепел, тут же теряясь в его слоях.

Сейчас Дармин больше всего на свете хотел бы лишиться разума. Просто упасть и умереть тут, вместе со всеми, кто был ему дорог. Перестать чувствовать эту разрывающую сущность боль, перед которой меркло всё пережитое ранее, Дармин словно весь был соткан из боли, но израненное и обожжённое нагое тело не имело к этому никакого отношения. Однако безжалостный тренированный мозг уже начинал думать и давать оценку происходящего, не опираясь на эмоции, пусть и будучи ими оглушённым.

Выплеск магии был чудовищным, аллары не оставят это без внимания. По-хорошему надо было вставать и уходить. Попытаться обойти остров по кромке, всё осмотреть, вдруг кто-то сумел уцелеть. Это было крайне маловероятно, но мужчина обязан был так поступить. Может быть хоть кого-то, кто стоял у подножия в ритуале, получится найти живым.

Дармин вытер руками лицо, оставляя серые разводы, вновь поднялся на колени. Качнулся, но удержал тело, уже в который раз обводя взглядом ненавистную пепельную пустошь.

И вдруг колени почувствовали вибрацию, прошедшую по земле. Дармин замер, расширившимися глазами уставившись на пепел под ногами. Хараташ ещё не умер? Что-то ещё готово извергнуться из-под земли? Пусть артефакты, подготовленные отцом, практически полностью подавили последствия извержения вулкана для острова, но их хватило бы только на один раз. И если вдруг сейчас пойдёт повторное извержение, то сдерживать его будет уже некому.

Первым чувством Дармина было… Облегчение. Он умрёт здесь же, вместе со всеми. Ему не придётся ни разбираться со всем, ни жить с этим дальше. Серые обожжённые губы младшего растянулись в широкой страшной улыбке, делающим его лицо ещё более безумным.

Земля стала дрожать ощутимее, Дармин прикрыл глаза, блаженно раскидывая руки в стороны и словно приглашая смерть прийти за ним.

Но из-под земли вырвалась не лава. Ни жара, ни света, ни раскалённого месива. То здесь, то там вдруг стал вздыбливаться слой пепла. Дармин поднял веки и всё увеличивающимися глазами смотрел на то, как из пепла рождаются огромные серые фигуры. Объятые чёрной дымкой, они лишь отдалённо походили на людей, сходясь с ними только общими силуэтами.

Дармин, не помня себя, бросился осматривать поднимающихся. При более детальном рассмотрении стало ясно, что они были существенно выше и шире людей, лица нельзя было увидеть из-за дымки, да ещё и на головах словно появилась какие-то наросты, но младший всё равно судорожно вглядывался в каждого, мечась от одного к другому, но так никого и не узнавая.

— Мама! Отец! Хараш! — закричал он, в изнеможении хватаясь за голову с такой силой, что от обломанных ногтей на коже оставались красные борозды.

Существа медленно приходили в движение, делали первые шаги, поднимали ладони, подносили их к лицам, словно заново разглядывая себя, но понять, что они при этом чувствовали, было невозможно, дымка вокруг них не рассеивалась. Она двигалась, словно живая, при этом была явная согласованность между её колыханиями и движениями тел существ.

— Хараш, я же тебя предупреждал, — простонал Дармин, не понимая, что ему теперь делать, и заорал во всю глотку. — ХАРАШ!

— Хар-раш, — раздалось вдруг слева глухое рычание.

Дармин дёрнулся, рванул на звук, наплевав на израненные босые ноги, застыл перед одним из существ, которое медленно поворачивало к нему рогатую голову.

— Хараш, это ты⁈ — лицо невозможно было разглядеть, но младший вцепился в кисти существа, потому как выше не доставал.

Боль пронзила обожжённые руки, но Дармин лишь заскрипел зубами, но не отдёрнул ладони от чрезмерно горячей плоти, скрывающейся под дымкой.

— Хар-раш… — повторило рычащее существо.