Дармин дал себе слово больше не размышлять на тему возможной плачевной перспективы для всей его семьи и своё слово держал. Потому что думать о чём-то, что не касалось бы напрямую тренировок, закупок, поставщиков, расчётов и ведения учёта, у него просто не было ни времени, ни сил. Алай прочно взял его в оборот, обучая, наставляя и проверяя усвоенное. В итоге от зубрежки Алая спасал Хараш, а от лютых тренировок Хараша — Алай. Дармин теперь даже обедал и ужинал в сторожке наставника, не отвлекаясь от книг. И постепенно вникая всё глубже в хозяйственные и финансовые дела местного населения, Дармин заметил одну странность: большая часть регулярного финансирования шла за счёт пожертвований и перечислений на содержание лечебницы, однако периодически мелькали записи о том, что отец передавал Алаю очень крупные суммы денег. При этом в пояснении графы прихода стояло лишь то, что деньги переданы Растом лично. Насколько Дармин знал, никакого производства на острове не было, да и его семья ничем не торговала. Раньше у Раста в принципе никогда таких свободных сумм не было. Собрав несколько подобных платежей, мужчина выловил подходящее время и обратился к наставнику:

— Алай, а откуда отец берёт деньги на снабжение острова? — и тут же сама собой пришла мысль: — У него есть выходы на стороннее финансирование?

Алай поднял лысую голову от изучаемых расписок, посмотрел на собеседника, пожал плечами:

— Веришь или нет, но я понятия не имею, откуда у твоего отца такие деньжищи. Ты, наверное, лучше других знаешь, как Раст любит объяснять свои поступки. Так что я просто беру всё, что он даёт, и распределяю на наши нужды. И вопросов не задаю. Можешь, конечно, у него сам спросить, но не думаю, что он хоть что-то тебе пояснит. Да и какая разница? Главное, что нам хватает на всё необходимое.

Дармин кивнул сразу на оба утверждения: хорошо, что хватает, и да, отец ничего объяснять не станет. Но всё равно это не давало мужчине покоя, ведь суммы были очень большие. Кто же этот таинственный содержатель планов отца? Невольно закрадывался вопрос: а если отец лишь выполняет чьи-то приказы? Вдруг всё здесь на острове — это не его план? Что если все эти приготовления порождает кто-то другой? Имеющий деньги и, явно, не обделённый властью.

Но большого значения ни вопросы, ни ответы не имели: Дармин прекрасно понимал, что ему не остановить целый остров вдохновенных фанатиков, что бы он ни сказал.

Дармин под ночь вернулся в свою комнату. И даже не удивился тому, что Хараш привычно сидел на полу у стены и что-то чертил на листе бумаги: старший последнее время стал частенько проводить вечера в комнате брата. Дармин не пытался выспросить, зачем он это делает. Приближалась дата извержения, напряжение на острове нарастало. Братья были заняты весь день своими делами, но под вечер каждый испытывал потребность увидеть родное лицо, пусть и не признался бы в этом никогда напрямую.

— Как ты сегодня? — Хараш поднял голову и окинул младшего взглядом. — Эли сказала, что последняя поставка перед сезоном отливов была очень большой.

Дармина перекосило от упомянутого имени полукровки. Он так и не смог смириться с противоестественными отношениями старшего.

— Нормально, выдержал. Хотя Алай использовал меня как грузового мула, — буркнул младший, скидывая пропитавшуюся пóтом рубашку и плашмя падая на кровать. По-хорошему, надо было сходить в душ, но сил на это не было, всё тело ныло от перенесённого напряжения.

— Ты пропустил тренировку, так что, можно сказать, это была компенсация, — коротко хмыкнул Хараш.

Дармин со стоном повернул голову, складывая руки под подбородком. Несколько минут оба молчали, тишину в комнате нарушал только потрескивающее пламя камина. Оно же было единственным источником света: магические светильники мужчины не использовали.

— Хар, — позвал младший, переводя взгляд на брата. Сегодня ему снова пришлось столкнуться с ненавистными полукровками, что ухаживали за безумными магами. А потому сама собой появилась тема для обходимого ранее разговора.

Хараш поднял голову, спокойно смотря в родные глаза.

Дармин пожевал губами, решаясь задать вопрос. Но нашёл в себе силы и наконец спросил:

— Скажи, а почему ты всё-таки с той полукровкой? Она же враг. Ну, дочь врага. Ты собираешься хапнуть дикой стихийной мощи и пойти крушить их города, и при этом ты милуешься с той, кто носит половину крови крылатых тварей.

В голосе Дармина уже не было претензии или недовольства, только усталость. Но, несмотря на это, он всё равно хотел хотя бы попробовать понять брата.

— Что ты такое чувствуешь с ней, что заставляет тебя быть рядом?

Хараш молча выслушал вопросы младшего. Отложил свои чертежи, остановившимся взглядом уставился в одну точку на противоположной стене. Отсветы камина играли на его лице, рисуя иллюзию отсутствующих эмоций.

— Знаешь, Дарм, — выговорил он медленно. — Мне кажется, что я ничего не чувствую.

Младший даже приподнялся, с удивлением смотря на брата.

— То есть как? А зачем тогда?..

— Мне нужен был партнёр для тренировок. Я выбрал её, — Хараш качнул головой, перевёл взгляд безжизненных глаз на брата. — И сначала она вызывала во мне какой-то интерес, отклик. Поэтому пришёл к ней как-то ночью. Ей я тоже был небезразличен, в итоге у нас образовалось такое подобие пары. Я оградил её от всех нежелательных контактов, дал ей всё, что мог. Эли никогда не просила большего. Только постепенно я стал понимать, что действую по памяти. Я просто помню, что должен чувствовать, что говорить. Знаешь, наши ритуалы… Дарм, мне кажется, что они нас уже убивают. Иногда у меня такое ощущение, что внутри я уже давно мёртв. Вместо всего, что там должно быть, образовалась пустота. Я — полый сосуд для будущей магии, — Хараш криво усмехнулся, провёл ладонью по лицу. — Прости, мелкий. Я не должен был тебе это говорить.

— И кому бы ты это сказал? Полукровка тебе по роже съездит за такие откровения, — поморщился младший. — А мне ты можешь сказать всё, — ему было откровенно жаль старшего брата, пусть тот никогда и не примет этих чувств. То, что он сейчас говорил, только подтверждало наблюдения мужчины о том, что на острове все эти архимаги-воины ведут себя не так, как нормальные люди.

Хараш благодарно кивнул, глянул в огонь. Дармин думал, что разговор окончен, но старший продолжил, пусть его голос и упал практически до шёпота.

— Иногда мне кажется, что у меня остался только ты. Отец, мать — они сами выбрали свою судьбу. Можно сказать, что у них больше нет семьи. И я их понимаю, нельзя думать о ком-то одном, когда в твоих руках судьба человечества как свободного вида. У них в головах одни цифры и расчёты, магические формулы. До твоего приезда вся моя жизнь была закручена на постоянный тренинг. А ты… ты — нормальный. У тебя куча эмоций, вопросов, стремлений, — Хараш улыбнулся. — Ты напоминаешь мне, зачем мы всё это делаем.

Дармин сглотнул, поднялся с кровати. Сделал два шага и присел рядом с братом.

— Когда извержение? — уточнил, пытаясь задушить поднявшееся волнение.

— Даена даёт пять дней. Твой бункер готов, туда завезли всё необходимое, укрепили подземные ходы до складов, протянули телепорты. Завтра Алай тебе покажет твои будущие владения. Я знаю, что тебе как ножом по сущности сидеть в бункере, пока мы будем заниматься извержением, — старший поднял руку, останавливая уже было открывшего рот брата. — Но ты же сам всё прекрасно понимаешь. Ты будешь самым важным человеком на острове. На тебя закрепят все цепочки порталов.

Дармин удивлённо вытаращился на старшего.

— В смысле? То есть как? Я же только за снабжение должен был отвечать.

— Отец решил этот момент переиграть. Мы с ним обсудили твоё состояние и магические возможности. По итогу было решено, что на тебе будет вообще всё.

— Поясни, — попросил младший резко севшим голосом. Перед глазами заплясали яркие пятна, а нутро похолодело.

— Поясняю, — Хараш говорил абсолютно спокойно и размерено. Он понимал, что для брата это будет колоссальной нагрузкой. А ещё ответственностью. Но стабилизация порталов для созданного войска будет одним из главных факторов наравне с провизией. А единственным вменяемым и доверенным лицом кроме готовящихся архимагов был Дармин. Привлекать больше людей отец опасался, особенно перед самым началом извержения. А то, что стационарные порталы могут пострадать при выплеске магии, расчёты показали только недавно. — После того, как мы поглотим магию вулкана, к алларам мы переместимся порталом.

— Каким образом⁈ — Дармин аж подскочил на месте. — Это же вражеская территория! Кто вас туда пустит⁈

Хараш пожал плечами:

— Отец не делился подробностями. Знаю только, что наш вход в портал сейчас располагается над жерлом Хараташа. Бушующая там стихийная магия прикрывает его. Правда, одновременно и делает его недоступным на данный момент. Но после извержения всё изменится. И с помощью этого портала мы сможем попасть в главный Небесный город. Отец уверен, что точка выхода недалеко от укрытия бирюзовых алларов-оракулов.

— Да откуда у него такая уверенность⁈ — буквально взорвался Дармин.

Старший коротко усмехнулся, остановив взгляд на своих сцепленных в замок руках.

— Не знаю, Дарм. Не знаю. И не уверен, что хочу это знать.

— Неужели тебя совсем не волнует, откуда у него координаты для портала? Кто помог ему установить выходную точку? И как он смог раздобыть такие огромные суммы денег для острова⁈

— А что там с деньгами? — приподнял брови Хараш.

— Да ты просто не видел книги учёта! — Дармин взмахнул руками. — Мы тратим просто уйму денег, золото течёт рекой! Ресурсы заоблачные, у нашей семьи никогда не было таких возможностей!

Хараш вздохнул, отвёл взгляд. На секунду сжал зубы, потом покачал головой.

— Об этом я тебе и говорил. У меня нет сомнений, Дарм. Я просто ему верю. Даже если ты десять раз мне повторишь, что это ненормально, что надо задавать вопросы — я не буду этого делать.

— Да почему⁈ — взвыл младший.

Хараш посмотрел в его сверкающие глаза.

— Потому что это не имеет значения. Что бы отец ни делал — это всё на благо нашему плану. А, значит, нет смысла сомневаться и задавать вопросы. Мы должны выполнять нашу часть работы, а он сделает свою. Тогда план удастся, мы сможем переломить ход войны. Такие как ты будут жить и строить этот мир дальше, без угрозы порабощения алларами. Я хочу верить, что Алай прав: будет ещё много полукровок с частью алларской крови. Все найдут своё место в мире.

— Кроме вас? — вырвалось горькое.

Большая горячая ладонь легла на плечо Дармина.

— Ты справишься, Дарм. А мы… Мы больше не люди. Мы — образец магического оружия, которое может создать из себя архимаг-стихийник. Чтоб ты знал — отец уничтожит все записи и расчёты по нашим трансам и правилам подготовки.

— Что⁈

— Именно, — как-то легко выдохнул Хараш. — Наши методики и идеи — это ответный жест на действия алларов. Но когда мы победим — всё это будет ненужно. Человечеству не стоит знать, на что оно способно. Ты же не будешь отрицать, что все мы здесь ненормальные?

Дармин резко покачал головой.

— Ну вот тебе и ответ. Я не стал бы кому-то желать подобного.

Младший вздохнул, понаблюдал за отсветами языков пламени на стене.

— Может, ты и прав, Хар. Все вы тут полные психи. Не хочу, чтобы люди стали такими.

— И правильно, — старший поднялся, подхватил свои чертежи. — Спокойной ночи.

— Топай.

Эту ночь, как и последующие, Дармин очень плохо спал. Сложно уснуть в доме, полном смертников. И чем ближе подходила дата извержения, тем отчётливее ощущалось это странное стремление к самопожертвованию у каждого встречного.

В последнюю ночь перед извержением Хараташа Дармин вернулся к себе уже затемно: доводил до ума бункер, в который его спрячут. Он находился как раз у подножия вулкана. Сам по себе будучи под землей, бункер имел выход на поверхность в районе возвышенности в наиболее прочной породе, которую извержение вулкана не должно было повредить. Каждый раз, когда мужчина поднимал глаза на эту огромную гору, его пробирала дрожь. Сложно было даже представить, какая неимоверная мощь кроется в её недрах. Ещё труднее было поверить, что столь большое количество магии вообще можно обуздать. Но Дармин давил в себе эти трусливые мыслишки, заставляя себя верить в брата и отца. Он даже слегка завидовал этой слепой преданности, которой обладали все участвующие в плане. У них не было сомнений или метаний, они просто шли за тем, кого выбрали старшим, лидером.

На удивление, сегодня комната была пуста. Дармин даже на мгновение замер: он был абсолютно уверен, что Хараш ждёт его. Всё-таки это была их последняя ночь перед смертельно опасным экспериментом. Но не успел младший решить, что же он в связи с этим предпримет, как дверь распахнулась, и в комнату вошли все члены его семьи. Мать с улыбкой погладила младшего сына по плечу и устроилась на кровати. Хараш и отец одновременно вынули из карманов небольшие пузатые бутылки и поставили на пол около камина.

— Устроим небольшой семейный вечер, — Аргета придвинула к себе поближе подушку.

Мужчины молча расселись рядом на полу. Раст одним быстрым движением выбил пробку из бутылки, приложился первым. Передал Харашу, тот повторил манёвр.

Дармин же смотрел на всё это с удивлением:

— А вам разве можно сейчас пить?

— Пара глотков погоды не испортит, не суетись, — басовито ответил отец.

— Ты всё у себя устроил? — Аргета провела рукой по волнистым волосам младшего сына. — Тебе понравилось место?

Дармин слегка нервно кивнул, не понимая, как можно спрашивать про удобство его бункера, в котором он завтра будет прятаться, пока его семья подвергается смертельной опасности.

— От твоей работы будет многое зависеть, — похлопал его по плечу отец.

— Не нагнетайте, — отмахнулся Хараш, протягивая брату бутылку. — На, хлебни, а то на тебе лица нет.

Дармин с благодарностью принял тару у старшего, отпил пару глотков. Приятное тепло разлилось по телу, прогоняя опостылевший уже страх.

— Это что-то особенное? — он с интересом глянул на бутылку, понимая, что от простого алкоголя такого мгновенного эффекта не будет.

— Ага, — легко кивнул Хараш. — Наши травники постарались. Хорошая штука, забористая. Много пить не советую, мозги выключает только так.

— И как назвали? — Дармин сделал ещё один большой глоток обжигающей жидкости.

— Хэдра, — улыбнулась Аргета.

— Странное название, — прогудел Раст.

— Как будто кто-то из ваших травников неудачно чихнул, — хмыкнул Дармин.

— Да ладно, ты своим варевам в детстве и не такие названия давал, — каверзно протянул Хараш.

— Но я же не продавал их другим как реальный напиток, — возмутился Дармин.

— Конечно, не продавал, потому что не покупали, — заржал в голос старший.

Дармин с прыжка повалил его на пол, завязывая шуточную потасовку. Но даже так, Раст разнял их в одно мгновение, а потом ещё минут десять они оба выслушивали от матери, что хорошие братья так себя не ведут. Дармин тут же не преминул нажаловаться на изматывающие тренировки старшего, а Хараш на непослушание младшего. Аргета вступилась за Дармина, а на сторону Хараша встал Раст. Завязался нешуточный спор, тут же переходящий на повышенные тона и с добавлением активной жестикуляции. Но Дармин смотрел на него со стороны с улыбкой. Его семья всегда была довольно громкой, такие разборки не делали её хуже. И смотря сейчас на всех троих, он пытался затолкать поглубже остаток волнения за семью, которое не могла подавить никакая хэдра, сколько ты её ни выпей.