В старой сибирской избе ночью раздаются странные звуки: то где-то скрипнет половица, то за печкой засвистит, то будто кто-то мелкие вещи перекладывает. Хозяева лишь вздыхают: «Это игоша балуется». Так в деревнях Урала и Сибири называли мелкого духа-невидимку, который считался помощником домового или банника. Но в разных местах его описывали совершенно по-разному. Даже называли везде по-своему: где-то он «игоша», а где-то «ичетик».

Одни источники описывают игошу как вполне безобидного духа, который просто шумит да вещи прячет. Однако можно встретить и более мрачные определения. Это фантастическое существо, соединяющее в себе свойства лешего и домового: безрукий и безногий урод; дух умершего без крещения, бродящий по ночам. Такие духи, как отмечали исследователи, считались «большими озорниками».

В основе этого образа часто лежало представление о трагической судьбе младенцев, не принятых в мир живых. В некоторых деревнях верили, что игошами (или ичетиками) становятся мертворожденные или некрещеные младенцы. Они особенно часто проказят, если их не признают за домового. До крещения дети считались нечистыми: у них нет имени, подлинной души, а только «пара», как у животных. Соответственно, они не находили упокоения в загробном мире и оставались в нашем, но уже в качестве потусторонней силы.

Внешность этого духа тоже описывали по-разному. Где-то это бестелесное существо, которое только слышно, но не видно. Где-то верили, что это именно уродец без конечностей, который катится по полу, как клубок. Такие разные описания ученые объясняют просто: образ игоши складывался из разных источников, включая верования малых народов.

А вот что пишет Владимир Даль: «Игоша — поверье, еще менее общее и притом весьма близкое к кикиморам: уродец, без рук без ног, родился и умер некрещеным; он, под названием игоши, проживает то тут, то там и проказит, как кикиморы и домовые, особенно если кто не хочет признать его, невидимку, за домовика, не кладет ему за столом ложки и ломтя, не выкинет ему из окна шапки или рукавиц и прочего».

Чем же занимался этот загадочный дух? В основном мелкими пакостями. Прятал вязальные спицы, перекладывал ножницы, мог ночью пошуршать за печью. Для этого даже специальный глагол был — «ичетить», то есть шуметь и безобразничать по-мелкому. Но иногда его проделки служили важным предупреждением: если дух начинал вести себя слишком уж активно, это могло означать, что в дом собирается прийти настоящая беда или что настоящий хозяин жилища — домовой — чем-то недоволен.

Способы общения с проказником тоже были разными. Могли просто отругать: «Ах ты, ичетик окаянный, опять мои наперстки растаскал!» Или пытались задобрить, оставляя ему еду вместе с домовым, особенно если признавали в нем домовика. В каких-то деревнях верили, что он боится громких звуков — стоит пошуметь, и дух на время успокоится.

Высока вероятность, что все эти описанные разновидности изначально относились к разным духам или представлениям из разных регионов (Сибирь, Урал, Полесье), которые народная этимология или собиратели-этнографы со временем «склеили» из-за сходства названий. Но общее ядро образа оставалось: это неприкаянный, часто обделенный дух, требующий к себе внимания и способный на мелкие пакости, чтобы это внимание получить.