Первое, что я слышу — это лязг цепей.

Грубые, холодные и тугие — цепи сковывают мои руки над головой, впиваясь в плоть.

Кожа оживает, просыпаясь под каплями покрывающей её жидкости. Теплой жидкости. Липкой, с металлическим запахом, который витает в воздухе вокруг меня. Это похоже на кровь, но я пока не хочу делать таких выводов.

Веки кажутся тяжелыми, и чтобы моргнуть, требуется слишком много усилий. Поэтому я решаю еще немного побыть в темноте, надеясь, что мое тело само вырвется из того кошмара, который мне сейчас снится.

С моих губ срывается скулеж, когда я пытаюсь пошевелиться, стараясь опустить руки вдоль туловища. Боль становится настолько сильной, что мне не остается ничего другого, кроме как вскрикнуть, и мое собственное эхо возвращается, ударяя по мне, как бумеранг.

— Проснись, Дав, — произносит приглушенный голос. Голос, который я узнаю, но никак не могу сопоставить ни с кем из своих знакомых.

Я не хочу, отвечаю я ему мысленно.

Должно быть, я бормочу какие-то невнятные слова, потому что тот, кто находится рядом со мной, начинает тихо ругаться себе под нос.

Мои сухие губы смыкаются, умоляя о воде. И вместе с этим осознанием в черепе поселяется пульсирующая головная боль, заставляя меня еще сильнее зажмурить и без того закрытые глаза.

— Пожалуйста... — бормочу я в пустоту. — Я так хочу пить.

— Дав, послушай меня. У меня мало времени, — произносит голос, и я снова вспоминаю, что не могу понять, кому он принадлежит. Он как бы похож на... — Они будут задавать тебе вопросы. Расскажи им всё, что знаешь. А потом мы увидимся через несколько дней, после твоего посвящения.

— К-кто? — Я снова облизываю сухие губы. — Кто это? Пожалуйста, мои запястья болят.

— Не сопротивляйся им. Не подвергай себя опасности понапрасну. Просто скажи им то, что знаешь. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе здесь до того, как он до тебя доберется.

— Кто? — хнычу я.

— Роуэн. До того, как Роуэн до тебя доберется.

— Где я? — Моя грудь начинает тяжело вздыматься; адреналин впрыскивается в вены, и всё мое тело просыпается. — Кто ты?! — Я открываю глаза; пелена тумана застилает зрение, пока я пытаюсь разглядеть то, что меня окружает.

— Они не станут тебя насиловать. Мы все давали обет целомудрия. Но они причинят тебе боль, Дав. Так что не умничай — просто расскажи им то, что знаешь. Пообещай мне, — говорит он отчаянным голосом.

Я быстро моргаю, и слезы смывают слепые пятна. Передо мной вырисовывается лицо мужчины, которого я узнаю.

Здесь так темно, но я могу разглядеть шрам, пересекающий его левый глаз.

Я вижу его волосы, каштановые и коротко остриженные.

Я вижу его глаза, более холодные и отстраненные, чем когда-либо.

Я вижу всё это, но всё равно качаю головой, рыдая по мере того, как оживают воспоминания.

— Это не по-настоящему. Тебя здесь не может быть, — кричу я, даже не обращая внимания на боль в запястьях, когда дергаю за цепи.

Но это по-настоящему. И он здесь.

Мой мертвый брат, Коул, живее всех живых.

Продолжение следует…