— У любой обиды есть срок давности, — говорю Наде. — Я тоже с ней не совсем правильно поступил. Поставил собственные амбиции выше её желаний.

Надя вздыхает.

— Вот я бы, Динаров, уехала с тобой, не раздумывая. Или ждала бы тебя, а не по чужим постелям прыгала, пока беременность не напрягала.

— А вдруг она моя?

— Так почему она не позвонила? Не рассказала?

— Алёна гордая, не стала бы.

— Ага, такая гордая, что сразу с Сокольниковым замутила, и Руслана моего за компанию к рукам прибрала. По старой памяти и дружбе. Как вспомню, так внутри всё горит от обиды. Нет у меня телефонов её родителей, я всё потёрла. Не подруга и была.

— Жесткая ты, Надь.

Она подходит ближе и присаживается ко мне на колени, обвивая шею руками.

— Ну почему же жёсткая, — шепчет горячо. — Я очень даже мягкая. И нежная. И ласковая.

Руки гладят мой затылок, ноготки скребут шею, а горячие губы касаются мочки уха.

Надя отстраняется и смотрит на меня с улыбкой, но я вижу на её лице такое выражение, что сразу становится понятно, эта лиса что-то задумала.

— А давай, Даниэльчик, я к тебе перееду? Посмотри, я суп сварить могу, даже блинчики печь умею. Да и хватит нам уже валандаться друг к другу, давно хотела сказать, что надо нам съезжаться.

— Надя, — смотрю на неё долго, приподняв бровь. — На кой чёрт тебе это надо? Я вечно отсутствующий дома человек.

— Ну, я с девочкой заодно помогу.

— С Наташей.

— Да, с ней.

— У неё мать есть. И когда Алёна поправится, она вернётся к маме. То что сейчас Наташа тут, это временная мера. Я не могу позволить ребёнку Алёны кочевать по детским домам и приютам, пока мать выздоравливает. И вообще, может, её дедушка с бабушкой заберут, или отец, если она всё-таки не моя. Заберу в скором времени.

Надя морщится.

— Это ты меня так отшиваешь типа?

— Отшивают, когда встречаются, Надя, а мы не встречаемся. Да и вообще зачем тебе такой любовник как я? Вечно усталый с дежурств, — пытаюсь отшутиться. — Ты очень красивая женщина. Тебе нужен кто-то внимательный.

— Ага, и бодрый, — криво усмехается она, а потом встаёт и небрежно тянет. — Алёна появилась и всё вернулось на круги своя. Твои мысли занятый только ей, а мне в них места нет.

— Я тебя очень ценю.

— Угу…

Я помню, как всё начиналось — лёгкость, флирт, просто физическое влечение. Я думал, что мы оба понимаем, чего хотим. Никаких обязательств, никаких серьезных отношений — просто времяпрепровождение, когда нам обоим это нужно.

Но её предложение съехаться — это просто гром и молния среди ясного неба. Надя начинает меня напрягать. Я не хочу причинять ей боль, но понимаю, что не могу продолжать это. Лучше нам закончить в этом моменте раз и навсегда. Я думал, что мне не нужны серьёзные отношения, не тот ритм жизни, график неподходящий для семьи, желания не было, но оказывается мне не нужны серьёзные отношения именно с Надей.

Или с кем-то ещё.

А вот с Алёной…

Увидел её и голова кругом от осознания, сколько лет провёл в дали от неё. И сердце ноет, как и прежде.

Мне звонит адвокат насчёт суда, и я отхожу в другую комнату поговорить, а когда возвращаюсь, Нади на кухне нет.

Её вещи на месте, а сама она где?

Ноги несут меня в комнату, где оставил Наташу.

И точно, Надя рядом с девочкой. Стоит, наклонившись над спящим ребёнком. В темноте. Вижу лишь её силуэт.

— Надь? — зову тихо. — Ты чего?

— Просто хотела на неё посмотреть, — шепчет она и выпрямляется. — На Алёнку похожа.

— Да, очень.

Надя быстрым шагом выходит из комнаты и шмыгает на кухню. Она начинает копошиться, роется в сумочке, достаёт телефон, смотрит на экран.

— Такси вызову.

— Я могу вызвать.

— Не надо, — водит пальцем по экрану. — Я уже.

Подходит ко мне и быстро целует в щёку.

— Ладно, не буду больше тебя напрягать. Оперируй, Дэнчик, за ребёнком следи, с заказчиками я сама разберусь.

— Спасибо за суп.

— Всегда пожалуйста.

Надя убегает так стремительно, что буквально и минуты не проходит, как я остаюсь один.

Ну, технически не совсем один. В соседней комнате спит ребёнок.

С которым надо что-то завтра делать. Я звоню сестре и интересуюсь, нет ли у неё знакомой толковой няни.

— Для кого? — спрашивает.

— Для меня.

— Для тебя? — хихикает Амалия. — М-м-м, по-моему ты уже вышел из возраста, когда тебе требуется няня.

Сестра у меня лёгкая, воздушная, смешливая. Иногда даже чересчур, вот как сейчас.

— Солнце моё, — тяну я. — У меня шестилетний ребёнок на какое-то время под опекой, мне требуется няня.

— Твой ребёнок? — напрягается она. — Я чего-то не знаю, Даниэль? Под опекой? Под официальной?

— Нет, не мой.

Наверное, не мой.

Или мой?

Я не хочу сейчас посвящать в сестру в эту драму.

— Короче, Амалия, няня есть? Если нет, я пошёл искать дальше.

— Да тихо, не кипятись. Сейчас всё узнаю. Отпишусь. Но… ты мне потом всё расскажешь.

— Потом обязательно.

Вскоре сестра пишет, что няня будет послезавтра.

Я тру глаза и смотрю на часы, думая, что был не против лечь и вырубиться. Но прежде делаю ещё один звонок. Набираю Клёпину, спрашиваю, как там Алёна.

— Всё ровно, Даниэль, — отвечает Мария Семёновна. — Если придёт в себя, я тебе от телеграфирую.

— Спасибо, в меня шоколадка.

— Шоколадки девчонке своей малолетней подаришь, а мне бутылочку красного полусладкого можно, — усмехается Клёпина и даёт отбой.

Девчонке своей малолетней, — прокручиваю в голове.

А что если она действительно моя?