Нас встречал кортеж из трех машин. В одну посадили меня, в самую первую сел Ян, после того как в третью машину, черный фургон, погрузили гроб с телом моего мужа. Машины тронулись с места, оставляя облачко пыли за спиной. Здесь было тепло, ярко светило солнце, и я невольно залюбовалась видом из окна. Горы… Я никогда не видела горы. И если бы не груз в последней машине, я бы получила удовольствие от увиденного.

Каждый поворот дороги открывал новую картину: завораживающие горные хребты с величественными вершинами, покрытыми снежными шапками, и зелёные склоны, устланные яркими цветами. Природа здесь была великолепной, но я не могла наслаждаться ею. Вместо этого каждая красота лишь усугубляла мою тоску и горечь утраты.

Я смотрела на этих людей, которые проезжали мимо нас, на лица, чужие мне, и осознавала, как сильно отличалась их жизнь от моей. У них был дом, семья, тепло и счастье, а у меня — воспоминания о человеке, который, несмотря на все терзания, в какой-то момент был единственным источником света для меня.

Автомобили мчались по узкой горной дороге, и с каждой минутой я чувствовала, как страх и печаль давят на грудь. Время шло медленно, и казалось, что каждая минута тянулась вечно. Я пыталась думать о чем-то приятном, но мысли обрывались, стоит мне вспомнить о Тимуре. В памяти всплывали его смех, слова любви, но вскоре их замещали глухие воспоминания о его страданиях и зависимости.

Машина повернула в узкий проезд между домами, и я взглянула на людей, которые стояли на улице. Местные жители в национальных одеждах, старики и дети, с интересом смотрели на нас. В этом взгляде я заметила нечто большее — какую-то смесь любопытства и сожаления. Они могли видеть, что наш кортеж был не просто из людей, которые приезжают с визитом, а свидетельство потери, которая затронула и меня, и их.

Скоро мы остановились у дома, где предстояло пройти последние приготовления. Я вышла из машины, и воздух здесь был иной — свежий, пропитанный запахами трав и земли.

Дом Амировых впечатлял своими размерами. Два этажа, стены сложены из камня, кованная решетка забора, охрана при въезде. Это мало походило на деревянную хижину, что я представляла себе. Мне казалось, что здесь, в ауле, живут гордые горцы и жилье у них далеко по виду от современных городских домов, к которым я привыкла.

Как только мы пересекли границы двора, меня охватила смесь удивления и тревоги. Дом Амировых выглядел величественно и внушительно — словно массивная крепость, готовая противостоять любым невзгодам. Я не могла отделаться от чувства, что нахожусь на территории, где сосредоточены вековые традиции и обычаи, о которых мне никогда не говорили.

Кованая решетчатая ограда, отделяющая двор от улицы, полностью соответствовала в целом образу этого места — всё было строго и красиво. Боязливо оглядевшись, я заметила группу мужчин у входа, одетых в традиционные одежды, которые с любопытством наблюдали за нашим приездом. В их глазах читалось то, что я не могла точно определить: интерес, сарказм или даже враждебность. Я не знала, какие предвзятые идеи они могли иметь о Москве, о нашей жизни там, а также о причинах, по которым я оказалась здесь, в этом чуждом для меня мире. Для них не имело значения, кто я такая и зачем здесь. Для них важен был тот, кто сейчас лежал в гробу, один из них. Пусть и предатель, но он свой, а я чужая.

В доме меня поразила атмосфера: просторные комнаты, высокие потолки и внушительный интерьер, пропитанный историей. На стенах висели семейные портреты Амировых — серьёзные лица с горькими улыбками казались мне призраками. Я чувствовала себя неуместно, словно осколок стекла в этой гранитной обстановке.

— Ты в порядке? — неожиданно спросил Ян. Его голос звучал невыносимо холодно, из-за чего я вновь ощутила, как страх проникает в каждую клеточку моего тела. Я кивнула, стараясь скрыть свои переживания, но он явно мне не поверил. — Мы должны встретиться с нашим отцом и дедом, обсудить детали похорон, — не глядя на меня сказал он, нетерпеливо поправляя костюм. — Следуй за мной.

Я сделала шаг вперёд, стараясь не отставать. За мной шли мужчины в чёрных костюмах, словно охрана. Будто я могла отсюда сбежать. Поэтому, когда я шла по длинному коридору к главной зале, мне стало действительно страшно. Все подробности этого дома, его богатая архитектура безжалостно демонстрировала величие и мощь рода, к которому я теперь принадлежала, по сути, через их сына.

При входе в большой зал, мой взгляд скользнул по собравшимся. Сколько всего здесь происходило в тишине: красноречивые взгляды, жесты, которые говорили без слов. В этом зале собралась вся большая семья, кроме женщин. А я смотрела открыто, будто бросая всем вызов. Мне бы опустить глаза вниз, а не смотреть прямо, но я просто забыла об этом.

— Я привез тело своего младшего брата, — сообщил Ян, поворачиваясь к присутствующим. — И мы здесь собрались, чтобы отдать должное Тимуру.

Выражения лиц мгновенно изменились: от строгих и жёстких до смягчённых, но всё ещё полных недовольства. Я понимала, что для них я была лишь сторонним игроком, которая должна была занять своё место в этой горькой ситуации.

— Женщина? — спросил старик, что сидел на стуле напротив меня.

— Его жена, — невозмутимо ответил брат моего мужа. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.