С невидящим взглядом я сидела, пыталась понять, как теперь жить дальше. Все пять тестов были передо мной на каменной столешнице. И все пять показывали две полоски. Я надеялась, что вторая полоска исчезнет, но нет.

Хотела ли я этого ребенка? Конечно, хотела, но меня до дрожи пугала перспектива оказаться вместе с ним на улице. И пусть я наследница квартиры своего мужа, ее запросто у меня могли отнять. Если рассуждать логически, то кто я такая, чтобы претендовать на нее? И в то же время, я ношу последнюю частицу младшего Амирова. А это не так уж и мало. Неужели семья мужа посмеет меня выкинуть из единственного жилья, что у меня осталось?

Хотя, если судить по их отношению ко мне, все возможно. Я для них никто. Не их круга. Но не должны. Мой сын или дочь тоже часть этой семьи. И пусть они считают предателем моего мужа, Тимур навсегда остался Амировым. И хоронили его со всеми почестями, как равноправного члена семьи.

— Кира, ты сделала тест? — голос Яна раздается тогда, когда я уже совсем погрязла в своих страхах.

Машинально сгребаю со столешницы тесты и прячу в руке, завожу за спину. Детский жест, согласна. Тем более прятать от Яна.

— Покажи, — тут же приказывает он, когда рывком открывает дверь в ванную комнату. — Я был прав?

— Да подавись, — бросаю ему эти тесты, и они осыпаются на пол, падая на ковер у его ног.

Ян медленно наклоняется и собирает, рассматривает каждый.

— Это все меняет, ты понимаешь? — строго смотрит на меня.

— Оставь меня в покое, — шепчу, пытаясь протиснуться мимо него в комнату, но Ян перекрывает мне путь, ставя руку на косяк.

Я могла бы поднырнуть или ударить по его руке, но вместо этого замираю, смотрю Яну в глаза. Мне надоело его бояться. Теперь я знаю точно, что он ничего мне не сделает. По крайней мере в ближайшие девять месяцев.

— Кира, — наклоняется ко мне Ян, и его взгляд задерживается на моих губах. — В тебе сейчас растет часть моего брата. Если отбросить все, что ты считаешь негативным, то как бы ты сама поступила? Будь у тебя сестра, родная. Как бы ты поступила с ее ребенком? Я просто не могу теперь тебя выбросить из своей жизни, это тебе понятно?

Киваю, так как в горле внезапно пересохло. Близость Яна странно меня волнует, а еще больше раздражает. Хочется упереться ладошками ему в грудь и оттолкнуть, но я не смею. Сдерживаю в себе этот позыв. Его близость — это пытка, и я не пойму, что это, страх или желание чего-то большего. Ян красивый мужчина, привлекает по-своему, но нет, только не меня. Это ненормально.

— Я понимаю твои чувства, Кира, но и ты должна войти в мое положение.

— Ничего я тебе не должна, — фыркаю я, все же толкая Яна, и получаю свободу.

Вылетаю в комнату и отбегаю за кровать. Хоть какая-то преграда между нами. Только бы не быть так близко к брату Тимура.

— Хорошо, давай поговорим, — кивает Ян и проходит в зону гостиной, садится на диван. — Ты не отрицаешь, что ребенок Тимура?

— А что, можно отрицать? — хмыкаю я. — Ты же и тогда не отстанешь.

— Все может быть, но в любом случае я дождусь результата теста ДНК. Я как родственник тоже подойду для взятия анализа.

— Какой бред ты несешь, — устало отвечаю ему и тоже падаю на диван. — Почему вы все просто не можете оставить меня в покое?

— Теперь об этом не может быть и речи, Кира, — качает головой Ян. — Ты должна доносить этого ребенка и родить. Это мой племянник, моя кровь. Я просто не могу оставить тебя одну и без присмотра.

— А что потом? — сердито спрашиваю Яна. — Отвезешь меня с ребенком в свой аул и оставишь там до конца жизни?

— Нет, мое предложение о замужестве еще в силе, — усмехается Ян. — Ты выйдешь за меня, ребенок родится в полной и благополучной семье. Ты сама получишь от этого намного больше: мужа, деньги, статус.

— Как ты можешь такое предлагать? — возмущаюсь я. — Твоего брата только похоронили, а ты хочешь взять меня в жены? Тебе самому не противно, Ян?

— Если тебя пугает физическая сторона, то не беспокойся. К вдове своего брата я не притронусь. Год траура будет, это не обсуждается.

— Ах вот оно что, — начинаю улыбаться я. — Ты хочешь все прибрать к своим рукам. Долю Тимура, наследника и его жену? Но традиции будем соблюдать. Разные спальни, разные любовники и любовницы, да, Ян?

Я вижу, как в глазах брата Тимура собирается шторм. Они становятся почти черными, страшными.

— Никаких любовников быть не может, Кира. Но если ты против моих женщин, то и их не будет. Я тебе обещаю.

— Ого, год монашеского существования, Амиров. Это много, — натянуто смеюсь в ответ.

— Ничего, я переживу.

Ян смотрит на часы и переводит взгляд на меня.

— Тебе пора отдыхать. Завтра я разбужу тебя рано утром, и поедем в клинику. Надеюсь, что ты не против того, чтобы встать на учет и показаться врачу?

— Нет.

— Вот и отлично, спокойной ночи, Кира.

Ян уходит, а я какое-то время сижу, обдумывая его предложение. Что плохого, если я выйду замуж за Яна? Да всё! Он слишком властный для меня, слишком волнует. И да, в такого, как он, можно влюбиться, а что потом? Ян меня точно любить не будет, а значит, мне остаток жизни страдать от неразделенной любви? И я даже не знаю, что лучше, любить Яна или ненавидеть. Скорее второе, потому что ненависть еще можно как-то понять, а вот любовь… Нет, я не могу полюбить брата мужа. Никогда.

Хорошо, завтра будет новый день, беременность мою подтвердят, и тогда именно я буду ставить условия, а не Ян. Интересно, на что готов пойти брат покойного мужа ради своего племянника или племянницы? Какие границы дозволенного? Или не стоит это проверять?