— Да? — незуми смотрел то на меня, то на Белую, то на Хитоми. Никто из нас троих добрым не выглядел. Хитоми так вообще выглядит как неведомый монстр для утилизации плохих проходчиков. Хотя она как раз была самой безобидной в плане боевых навыков.

— Есть к вам пара вопросов. Не против?

— Конеш-шно, — прошипел он. — Чем я могу помош-щь?

Я переключился на глаза жизни. Теперь, после слов Белой, всё становилось на свои места. Действительно, обычное биосущество не могло так странно сиять пучками света в спектре навыка, как будто жизнь распределялась множеством равномерных сгустков. Если предположить, что внутри этого образа множество крыс, так это и должно выглядеть.

— Где твои спутники?

Крыс удивился. Такого вопроса он не ожидал. Хороший знак.

— Не жнаю. Должны быть тут… — растерянно ответил он.

— Интересно. Скажи-ка, Константин, верно?

— Да.

— Почему ты скрываешь свою расу и моды, Константин?

Крыс ещё больше удивился, побледнел, инстинктивно отступил на шаг.

— Приказ хозяйки, господин, я никоим образом не хотел вас обидеть.

Он даже руки поднял в знак мира.

— Интересно. Значит вы все такие оборотни?

— Лирия шкажала, што мой иштинный облик и вид пугает людей, — нашёлся он.

— Вряд ли ты сильно меня впечатлишь после муталисков и некроморфов. Покажись в своём истинном облике.

— Если наштаиваете… — с надеждой посмотрел крыс, но я был неумолим.

Да ну нафиг…

Иллюзия потекла, и перед нами появилось… нечто. Словно крысиный голем — гуманоидное тело было будто сросшимся выводком крыс, по которому бегали небольшие подвижные крысы, иногда забегая куда-то внутрь тела, пролезая между шкур сросшихся сородичей и выбегая обратно в другом месте. На голове вместо волос тоже были крысы, которые находились в постоянном движении, шевеля множеством длинных лысых хвостов.

Выглядело это настолько впечатляюще, что наступила долгая пауза. Видавшая ещё и не такое Белая — и та была впечатлена зрелищем.

— Что ты такое? — не удержался я.

— Мой вид наживаетша биоамальгамет, — пояснил крыс. — Аж ешьм крышиная штая.

Вспомнился старина Хостер. Хотя у того был совсем другой вид. Метанекроид, кажется.

— А класс какой? — ответ на этот вопрос я знал, это было проверкой.

— Ткашщь… Крышиных форм.

— В первый раз о таком слышу.

— Я шождаю крыш, — ответил он и продемонстрировал ладони, на которых очень быстро выросла крупная крыса размером с кошку и начала выдёргивать из его ладоней лапки, становясь полностью отдельным существом.

Действительно, очень необычный класс.

— Скажи-ка, Константин. А зачем вы на самом деле так хотели примкнуть к нашему отряду?

— Я нищего не жнаю. Я прошто выполняю прикажи хожяйки. Жа вшё отвещает она! Я прошто шлуга. Делаю што говорят. Не думаю шам.

— Я думал, вы группа наёмников.

— Да. Я штужу. Меня кормят. А правда, что хожяйка меня брощила?

— Сайна! — позвал я, зная, что её вездесущие дроны меня слышат. — Нашлись остальные?

— Кроме Константина остались ещё двое. Они спят сейчас. Остальных пока нет. Хотя здесь некуда сбежать, везде монстры. Внизу, в провале под нами, я ещё не расчистила, а наверху те вампиры и гоблины продолжают на нас пялиться. Про пожирателей вообще молчу.

— Получается, тебя бросили, — с сожалением сказал я. — И что нам теперь с тобой делать?..

— Я могу шлужить! — предложил крыс. — Я полежен. У меня ешть ошобые навыки.

— А что ты хочешь взамен за свою службу?

— Швободу, — удивил меня крыс. — Я бы прошто покинул твою штаю, когда мы выйдем наверх. Хочу швободу и жижнь.

— Интересные навыки, говоришь?.. — конечно, веры ему нет никакой, но интересно же, что там.

— Нажови вещь. Не артефакт. Любую.

— Интересно. Винтовка?

— Это прошто.

— Кровь ляпуса.

— Шлишком шложно.

— Понятно, никакого толку от тебя нет.

Крысы на голове у Константина зашевелились, и со стороны его жуткого тела послышался тревожный писк грызунов.

— Тамарскую волновую эми-гранату — предложила Белая.

— Шейшаш я ишщезну. Ненадолго. Появлюшь ждешь же, — предупредил крыс и, не дожидаясь моего ответа, провалился сквозь пол. Вернее, рассыпался стаей крыс, которых будто бы засасывало сквозь каменную поверхность, на которой мы стояли.

— Что ты ему заказала? — спросил я.

— Это экспериментальный образец, который обнаружили всего раз за всё время. Тамарцы почти не делали такого, у них технику сложно вырубить из-за силикатобиотиков. В основном такие вещи делают в конгломерате и у эридианцев.

— Ценный?

— Специфический, — покачала головой Белка. — Но очень редкий.

Я кивнул.

— Кстати, я ничего не хочу сказать, но теперь крыс тоже среди исчезнувших, — заметила из динамика дрона Сайна.

Но ждать долго не пришлось. Вскоре отовсюду стали появляться крысы. Они бежали мимо нас к той точке, где исчез проходчик, и сбивались в кучу. Константин вновь становился целостным существом. И теперь в руках он держал предметы.

Длинная чёрная винтовка с ярко розовым логотипом паука, металлическая сфера с бирюзовым светящимся поясом и нечто склизкое и пахнущее гнилью, размером с перепелиное яйцо.

— Где ты это взял? — спросила Белая, протягивая руку за сферой.

— Моя шпошобношть, — ответил крыс.

— Это проход в другой мир? Какой-то астральный осколок? — спросил я, беря в руки винтовку. — Интересное оружие.

— Это обычная штурмовая винтовка морранди, — сказала Белая. — Хорошая вещь, но для нашего этажа сильно устаревшая.

— Вжял первое, што попалош-щь, — пожал плечами крыс. — А это мой дар. Кровь ляпуша мне не доштать. Но я принёш равнощенный обмен. Я не желаю вражды ш вами.

Интересно, это он что ли так пытается откупиться? Мне даже немного неловко стало.

— Что это? — спросил я, не рискуя брать в руки эту зловонную мерзость.

Белая протянула мне руку. Я коснулся её и ощутил себя в её теле. Белая мифическая броня плотно облегала тело, а сердце сильно колотилось.

Перед глазами было системное оповещение.

Гнилостень [псевдонекротические квазирастения] (семя легендарного растения)

Создатель: Морион’дарк, речное индиго Геотермы.

Одно из шести проклятий дома Морион.

Отвечает на зов стихий: природа, тьма.

Свойства. Преобразует живое и мёртвое.

Выглядело как очень серьёзный подгон для специфического друида вроде меня. Жаба, хомяк и прочие присущие героям внутренние зверьки в один голос встали на сторону крыса. Если он не против работать с нами, то почему бы и нет? Тем более, что он не претендует на должность в Ордене, а просто хочет выжить и выбраться.

Однако состояние Белой было связано не с описанием подарка.

— Что случилось? — спросил я у неё, когда вернулся в своё тело сознанием.

— Просто тревожно на душе как-то, — ответила она.

А я вспомнил о говоривших то же самое Коте и Хантере. Мод на предчувствие опасности — один из самых распространённых в кошачьей генетике, которой они все обладали.

И ведь нельзя уйти отсюда, пока Сайна не проделает путь вниз мимо адамантовой паутины.

— Тия. Поднимай всех по тревоге, — спокойно сказал я. — Только тихо, если рядом враг, нельзя допустить, чтобы он узнал о наших приготовлениях.

— Из-за меня? — удивилась Белая. — Не стоит, у меня иногда…

— Ты уже третья, кто жалуется на это, — перебил я её. — Это не просто тревога. И эти сбежавшие…

Я обернулся к крысу. Тот будто почувствовал мой взгляд и инстинктивно отшатнулся.

— Ты точно не знаешь, где твои товарищи? Ты же понимаешь, что умрёшь первым, если что?

— Ешли это они, то они подштавили и меня, — ответил он. — Но мне они точно ничего не говорили.

Хитоми закрыла глаза и опустила голову в грибной шляпе. Крыс бегающим взглядом смотрел то на меня, то на Белую.

— Готово, — уронила в пол грибная девушка.

— Скажи-ка, Константин, а с какой целью ты плёлся сюда? Тебе твоя… кхм, хозяйка говорила, зачем вам мы? Скажи правду, и будем дружить. И мне плевать, как ты выглядишь, если делаешь свою работу. У меня в Ордене есть монстры Стены, беглые наместники Короля Механизмов и кого ещё только нет.

— Я не принимаю решений. Я прошто шлуга, который ни жа што не в ответе…

— Но ты и не говоришь напрямую.

— Он боится. Я чувствую это эмпатией, — добавила Белая.

— Нас, или… — начал было я, но затем увидел, как глаза крыса широко раскрываются от немого ужаса.

Затем по цепной реакции этот ужас передался Белой, а я резко обернулся, чтобы увидеть, как в самом центре лагеря, у терминала, из ниоткуда, в воздухе, появилась смазанная чёрная тень с огромными, ярко горящими розовым цветом гигантскими ножницами.

Резкий взмах, и часть растительной завесы у терминала была срезана.

Здесь ужас уже накатил на меня. Почему-то этот неразличимый силуэт чудовища с ножницами вызвал странный трепет, будто я на мгновение впал в ступор. Как ребёнок, который сталкивается с чем-то, что ему в силу возраста невозможно понять и сопротивляться. Как если бы из шкафа вышла реальная баба Яга с людоедскими наклонностями.

Вместе с зеленью вниз посыпалась и часть защитных листов терминала, обнажая зеркала. Чёрный силуэт сразу же растворился. Послышался звон металлических листов, падающих на камни. И следом — истошный крик Хантера:

— ИММУНДУСЫ!

— Бейте зеркала!!! — приказал я, и мой голос усилился криками четырёх тел Тии, а затем оповещение подхватили механизмы Сайны.

Но было уже поздно. В открывшихся зеркалах показались пожиратели имени. Наружу прошли толстые массивные руки безногих гигантов. Громадные тела не могли протиснуться в технические зеркала, служащие для работы терминала, но им это не стало помехой.

Толстые пальцы обхватили края зеркала и принялись растягивать их. И как бы странно это не выглядело, это работало! Будто зеркала терминала не реальные материальные объекты, а магические порталы, способные расширяться и изгибаться под любым углом.

Горло сдавил ужас от понимания того, в какую задницу мы попали.

Победить столько — невозможно физически. Максимум ещё одного-двух, дальше у нас нет столько крови ляпуса. Отступить? А куда? Путь вниз не готов. На другой стороне — тоже пожиратели имени. Наверх?

Я посмотрел туда. Наверное, это единственное решение. Там, по сведениям Сайны, был ещё один этаж с иммундусами. Гоблины занимали свободные изгибы разломов и архитектуры локаций, куда чудовища не попадали.

Зеркала терминала с треском разлетались. Осколки сыпались вниз, встрявая в выращенный мной мох. Но те, кто уже показались наружу, никуда не исчезли.

Четыре особи успели пролезть в первые же секунды боя. Пятый и шестой застряли в процессе перехода. Один лишился лапы, другой — половины тела, от чего над обломком локации раздался чудовищный крик. Сейчас я различал в нём крик сотен замученных душ множества человек, из которых было собрано это чудовище.

Послышался гул, означавший, что путь наверх нам тоже отрезан. Очень скоро оттуда начнётся гон монстров.

Издали донеслись крики разных существ. По разлому прокатилось эхо от цокота множества лапок спешащих сюда одержимых существ.

— Отступаем к краю! Селена — строй платформы! На всю ману под потолком! — продолжал я отдавать приказы.

Активная мудрость природы получила щедрую порцию маны, придавая заряд бодрости телу и мыслям.

— Сайна, что с путём вниз?

— Ещё не готово!

— Мерлин! На всю ману, жги всё, что видишь! Сайна, нужны линзы. Тия, передай всем, у кого есть магия огня или свет, собираемся у дальнего края локации, отступаем! Тварей не атаковать! Слышите! НЕ СТРЕЛЯЕМ!

Мысли опережали слова, так что я начал сбиваться. Но действовать нужно было быстро. Нас затягивало в воронку катастрофы, но шанс выплыть всё ещё был.

Если одновременно пустить жар по разлому в одной точке, мы сможем быстро расчистить проход, расплавив все адамантовые нити.

Обратной стороной этого плана было то, что выложившись на полную, мы потеряем всех этих проходчиков минимум на сутки с магическим истощением. Но это был единственный шанс.

В том числе, вкладываться пришлось мне.

Я припал к земле, выровнял позвоночник, обращаясь к силе хуорна. Закатил глаза, мысленно обращаясь к источнику света, затем резко коснулся руками покрытого мхом камня и запустил ураганный рост.

Мана пробежалась по каналам и коснулась мифического амулета Селены. Плащ из белых трав заискрился, подхватывая и умножая силы, щедро хлынувшие в рост зелени.

На пути иммундусов вырастали массивные стены, между которыми скрывались ядовитые шипы и колья.

Чем бы ни были эти твари, это должно хоть немного их задержать.

Первый иммундус потянулся рукой к созданной деревянной стене, и от его пальца во все стороны пошла волна разрушения. Дерево распадалось на части, а меня буквально парализовало ужасом. Я ощутил, как распадаюсь сам. Но мудрости природы или даже инстинкта самосохранения хватило, чтобы сразу же активировать сепарацию.

Теперь я никак не был связан с растениями в этой локации, и разрушение преград не должно на меня так влиять.

Тем не менее, я уже не контролировал ноги, которые сами несли меня как можно дальше от невозможных чудовищ. В голове на какой-то миг не осталось ничего, кроме страха. Я даже перестал понимать, где нахожусь — казалось, я бежал через лабиринт, где чудовищами были сами стены.

Но помрачение рассудка длилось недолго.

У края локации полыхнуло пламенем и засиял яркий свет. Мой приказ, о котором я успел позабыть после ментального удара по разуму, уже исполнялся.

— Арк, ты в порядке? — послышался мелодичный голос. — Минор-ами… выглядишь плохо…

Голос был на удивление спокойным. По телу пробежалось тепло. Сердце успокаивало ритм, а я наконец-то позволил себе отдышаться.

Понял, что я уже на краю локации. Вниз спускались Рейн, Нэсса и Дора, как самые защищённые.

— Получилось? — спросил я. — Путь вниз есть?

— Да! — ответила Сайна. Она стояла на краю обрыва и отвечала не глядя. Её глаза были прикованы к дну и мерцали алым, как всегда во время применения ионических вычислений.

— Страх, как при появлении осколков, — сказала Селена. Бледная и будто сама не своя. Альма принялась лечить её психику после моей «пламенем Асгора».

Ментальный целитель у нас в рейде был только один, а нуждался в нём сейчас почти каждый.

— Смотри, — наконец сказала механистка.

Вереск подняла руку и спроецировала вид разбитой локации с руинами, множеством мелких веточек и парочкой крохотных адамантовых паучков.

— Вот откуда они лезли, — понял я. — У них здесь была кладка.

— Чур я первый на адамантовую вдову в питомцы, — вызвался Мерлин, но его энтузиазм никто не поддержал.

— Маги пустые, но может сбросить туда парочку гранат с напалмом? — предложила Лифа.

— Не любишь паучков? — спросил соларис.

— Это у нас в крови ещё со времён первой войны с морранди, — поморщилась эльфийка. — У дроу редкая склонность к инсектофилии.

— Арк, твои стены долго не выстоят. Они разносят их одним касанием.

— Она права, — добавила Сайна и, повинуясь мысленной команде, Вереск начала ещё одну трансляцию бредущих сюда пожирателей.

К счастью, они не шли напролом. Как я и рассчитывал, сплошную стену они прошибали, но если выход был и не очень далеко, то они предпочитали сворачивать.

— Будто осколки… — повторила Селена.

— Успеваем, — напряжённо сказал я. — Лишь бы внизу не оказалась ловушка.

— Выходы из локации под разломом перекрыты паутиной, — сообщила Сайна. — Напасть на нас там могут только бесплотные духи.

— Их тоже не будем списывать со счетов. Освятите паутину чем-то, на всякий случай. А потом будем жечь, как вернётся мана. Но я говорил не об этом.

— Есть что-то ещё? — спросила Тия.

Я кивнул.

— То существо, что появилось у терминала. И сбежавшие союзнички. Что, если они сознательно отсекли нам путь наверх и заставили идти вниз?

— Кстати, где крыса? — спросила Белая.

Ответа на этот вопрос не нашлось ни у кого. Только семя гнилостня в моём кармане напоминало о том, что у нас состоялся тот разговор.