Обезвредить пустотную аномалию я сначала попробовал банальным выжиганием локации, потому маги чуток её подкоптили, а затем освятили помещение. Затем я активировал плетение биомов и преобразовал локацию под себя. К сожалению, это не избавило нас от эффекта, но я не сдался и призвал прямо поверх этого места убежище.

Это сработало намного лучше, и от сердца слегка отлегло. Стало гораздо спокойней и легче дышаться. Хотя лёгкая тревога всё равно довлела над сердцем.

Пришёл черёд выложить остаток синих кристаллов Мерлина, которые он с таким трудом заполнял при подготовке. Выгребли весь запас подчистую, чтобы собрать материалы. К счастью, многое он запасал на случай неожиданностей во время моего плена в Оазисе. Часть он не брал с собой в поход вниз, и вот это пригодилось.

Простого взрыва или магии было недостаточно, чтобы пробить такую толщу аделита. Выход на нулевые этажи всегда охранялся особо серьёзно. Вспомнился удильщик, устроивший прорыв ланцетов через десятый. Тогда это казалось чудом. Теперь же чудо творили мы сами.

Заключённое в камнях колдовство создало аномальную область магии цвета. Яркая синяя вспышка на несколько секунд перекрыла обзор, и я не видел ничего кроме аспидной синевы. А затем — мы увидели полумрак двадцатого этажа.

Вниз вылетело несколько дронов Сайны. Шесть экранов принялись транслировать происходящее под нами.

В руках девушки каменный цветок оставался почти прозрачным, за исключение лёгкого фиолетового оттенка. Но это было нормально для сектора. Здесь повсюду был лёгкий фон мёртвой магии, вызывая тревогу и подавленное настроение.

Дозиметр тоже молчал.

— Воздух в норме. Магический фон с лёгким уклоном в пустотность. Радиации нет, никаких излучений, которые мы можем фиксировать — тоже.

— Когда здесь правил Мракрия, сектор считался крепко спящим, — так говорила Аси об этом месте. — После падения правившего в двадцать третьем и двадцать четвёртом Шики от рук Хостера, Система запретила стартовать в этом секторе — смертность составляла сто процентов. Сектора Хостера все были спящими. Переход Ивента отсюда в двадцать второй сильно изменил Дорогу. И судя по тому, что техноцит не обновляется, наместник тоже не работает. Мрак бы за такое разжаловать в операторы.

— А кто здесь правил? Ты знала его?

— Наместником тут был Соурос. Мы не сильно общались, хоть и были соседями. Знаю, что он был пустотником с телом, собранным по подобию моргфрейма. Но, судя по всему, его здесь уже давно нет.

— Почему ты так думаешь?

— Травы нет. А она часть формирования солюра. Сдавать его в казну Короля — это долг каждого наместника. А здесь он позволил ей исчезнуть.

— Это так важно? Солюр это вроде как кристаллы маны?

— Его использовали как служебный ресурс для поддержания техноцита. Для Мрака он имел ключевое значение. Его техника работала в основном на нём. Да я и сейчас, когда мы проходим мимо двадцатого, собираю его.

— Как так вышло, что я пропустил такую важную деталь, когда мы оказались на двадцатом, — задумался я вслух.

— Это растение обладает особыми свойствами, — ответила Аселла. — И чтобы раскрыть его потенциал, нужны определённые условия. В частности, сильный перепад освещения. Наместник с правами менял настройки света, и часть суток весь двадцатый просвечивался лампами. Вся энергия, которая должна была распределяться за день, выходила за пару часов или меньше. Затем снова резкая тьма. Так со временем части травы во время перепада света начинают кристаллизоваться и крошиться. Эта крошка и есть солюр.

— Я видела его на рынке, — заметила Белая. — Цена не очень большая.

— Это часть метаболизма техноцита. Очень удобная форма энергии, не занимающая много места. Но я думаю, это не вся правда. Добыча солюра — одно из главных направлений работы во всех секторах. Ещё часть пыли каким-то образом оседает на этаже под нами. Потому там он собирал пыльцу специальными устройствами.

— Там же плита из аделита, — удивился Кот, кивая на пробой в полу, который стоил Мерлину всего остатка запаса своих кристаллов.

— Понятия не имею, но внушительная часть солюра собирается там в виде пылинок. По количеству его где-то столько же, сколько и наверху, по разному бывает, смотря, как кристаллизуется трава.

— Почему у меня такое чувство, словно я пропустил что-то важное на этом этапе развития?.. — спросил я у пустоты.

— Арк, есть контакт, — Сайна указала на один из экранов.

Приблизившийся к земле дрон высветил… нечто.

В моей ладони оказалась ладонь Белой, и я увидел системный текст «истинного имени».

Собиратель. Тип: хтонии [хтоническая химера].

Уровень угрозы: 45 677

Стихии: хаос, пустота, хтония.

Иммунитет: физический урон, магический урон, хаотический урон, бездна.

Защита: пустота

Уязвимость: не установлено

Способности: мгновенная регенерация, спектр стихийных форм, дестабилизация маны, дисгармония, вспышка псевдоэнтропии, контроль формы, сеть червоточины.

— Да, вот об этих существах я и говорил, — покивал Странник, глядя на жутковатое нескладное нечто.

Существо имело пять лап разного размера и формы и две громадные фиолетовые конечности, покрытые глазами и ртами. В центре всего этого было что-то вроде живого медленного пламени фиолетового спектра.

Существо что-то жрало, для этого прямо из огня выдвинулся розовый рот с языком. Затем тварь, подняв голову, спрятала её внутри тела и медленно пошла дальше по своим делам.

Передвигалось оно очень своеобразно — разного размера и формы лапы возникали по мере передвижения существа, тогда как другие, сделав свою работу, втекали обратно в фиолетовый огонь. Таким образом, конечности у существа были каждый раз разными.

— По сути, это чистый боевик. Хотя влияние на разум тоже должно быть, — сообщил Странник.

— Слышал о свойстве «дисгармония»? — спросил я у него.

— Иммунитет к магическим ловушкам и любым чарам длительного действия, — ответил Странник. — И разрушение в принципе любого ритуала. Снятие благословений тоже. Бич ритуалистов.

— А дестабилизация маны тогда что?

— Значит, что магия может сбоить. Сила заклинаний будет случайной, вплоть до потери сознания от магического истощения как после твоего легендарного посоха. Сложная магия может проваливаться или обращаться против владельца. В общем, я бы не рекомендовал рядом с ним колдовать.

— Вспышка псевдоэнтропии, контроль формы и сеть червоточины?

— Энтропия разрывает связи между молекулами. Как миазм… «распыляшки», — ответил он, и Сайна улыбнулась, услышав своё название самого страшного миазма Стены. Псевдо обычно означает, что эффект будет слабее оригинального. Два других навыка не знаю.

— Контроль формы — навык оборотней, — сообщила Белая. — Скорее всего, существо умеет менять внешний вид.

— Лол, это же и так очевидно, — хохотнул Мерлин. — Взорвать да и дело с концом.

— Прошу прощения, сеть червоточины — это навык звёздной магии, — неожиданно подал голос Альренц из группы Кота.

— Что делает?

— Ну, он многоцелевой, и там много подвидов. Это короткие мгновенные перемещения, или телепортация заклинаний для мгновенной атаки, или остановка чужой магии. И ещё есть атакующий подтип, создающий миниатюрные дыры в пространстве. Я так понимаю, крохотные порталы в места с опасными условиями.

— Для нас всё плохо, — хмыкнул я.

— Арктур, позволь мне заняться этим, — предложил Манри. — Нежить и растения лучше защищены от мёртвой магии.

— Тогда уж лучше технику, ей вообще пофиг, — улыбнулась Сайна.

— Главный вопрос тут, стайное ли оно, и как много тут таких. Не хотелось бы вызвать на наши головы гон таких монстров. С большой группой можем и не совладать.

Тем временем существо дожрало то, что его заинтересовало на земле, и спешно понеслось прочь от точки нашего перехода. Вид у этого был очень странный — будто фиолетовое облачко, летающее над землёй. Только фиолетово-розовые хвосты из лоскутов его кожи, будто ленты, телепались позади существа.

— Уходит, — констатировала механистка.

— Ну и чёрт с ним. Просто поставим укрепления на ночлег получше, — сказал я.

Остальная пятёрка дронов так и не нашла ничего, хотя успела отлететь на приличное расстояние. Этаж выглядел заброшенным, а это хищное облачко здесь, скорее всего, заблудилось, каким-то оброзом забредя с другого этажа.

Ещё раз всё взвесив, я отдал приказ:

— Спускаемся.

Первыми пошли механические куклы. Следом за ними — посыпались некродендроиды, для которых падение с высоты примерно в восемь сотен метров не было опасным.

На группу первопроходцев никто не спешил нападать. Три механические девушки стали в круговую оборону и принялись сканировать местность. Затем за их спинами выросли фигуры некродендроидов, среди которых выделялся Наги. Он первым рухнул вниз, рассыпался горсткой чёрного угля, а затем восстал во всём своём великолепии механического скелета.

Рейд занял оборонительную позицию. Но никакой угрозы всё ещё не было видно. Двадцатый оставался пустынным и мрачным местом.

Следующей группой прибыли обладатели стихийной формы в рейде. Остальные спускались на антигравах. Вскоре я уже был внизу и мог оценить обстановку своими глазами.

Двадцатый этаж казался безжизненным. Под ногами была трава, в основном чахлая, хотя кое-где ещё пробивалась прежняя слабо сияющая бирюза. Значит, условия для роста этой травы здесь были нарушены не так давно. Когда мы пролетали здесь на лангольере, море бирюзы ничем не отличалось от любых других владений Мракрии.

Что-то Тахион правит не очень, судя по этому запустению.

Я приметил хорошее место для лагеря. Оно попадало как раз в несколько лучей заходящего солнца снаружи Стены. Забавно, что у этого места было и своё солнце, искусственное. Но его силы едва хватало, чтобы посреди черноты погасшего неба вниз взирал безжизненный красный шар, который не позволял мраку стать абсолютным, но не более того.

Настоящее же солнце проникало сюда через дыры в Стене. Это была сеть крупных отверстий, причём сквозных. Получалось, что, проходя над гигаструктурой этой планеты, свет лился сперва с одной стороны, затем наступала короткая ночь, и он появлялся с другой и, скрываясь за горизонтом, погружал Стену в долгую ночь.

Так и не обнаружив угрозы, мы начали обустраивать укреплённый лагерь, на всякий случай готовясь к штурму. Как минимум, блуждающий монстр имел все шансы сюда забрести.

Расположившись на ночлег, я оставил подготовку дежурств на Белую и отправился с группой Кота и Тией на разведку. Возможно, одна из этих дыр — как раз оставлена моим ланголером. Впрочем, вряд ли. Мы поднимались не здесь.

Ближе к краю Стены бирюзовой травы становилось больше.

— Откуда вообще это растение?

— Из нашего с Мраком родного мира, — ответила Аси. — Она растёт в геотермальных оазисах. Большую часть дня ледяной купол держит их в тени, и получить свет они могут только в короткий период, когда солнце ровно над ними. Поэтому они как-то собирают в себя энергию про запас, от чего начинают светиться в остальное время. Но когда яркость больше, чем в их родном мире, они путаются и собирают больше, чем могут переработать.

Я присел рядом с небольшой бирюзовой лужайкой, окружённой сухостоем. Вступил в контакт с травой — действительно, ничего необычного в строении не наблюдается. Поэтому я прошёл мимо. Этой травой был заполнен весь двадцатый единым ковром, так что её очень легко счесть просто элементом декора или неким распространившимся естественным путём видом.

Однако растение действительно умело накапливать в себе свет. Активировав навыки гибридизации растений, я окунулся ненадолго в его устройство и вскоре нашёл нужное свойство. Действительно, там была привязка на определённый уровень освещения родной звезды. А наместники Мракрии устраивали на час-два в сутки то, что на десятом называли моулом. Один сплошной пересвет. Теперь понятно, зачем он тогда ломал устройство локаций.

Пройдясь вокруг лагеря, я так и не увидел ничего интересного. У стены бирюзовый ковёр ещё был жив, кормясь энергией от солнца снаружи. В остальных частях этажа света здесь сильно не хватало.

Кстати, как друид, я мог бы легко поправить этот биом. У меня уже были в арсенале растения, которые могли сами излучать свет. Добавить немного влажности и можно сделать самоподдерживающуюся биолюминесцентную экосистему.

Жаль, маны это потребует целую прорву… Этого я позволить себе не мог. Нам всё понадобится ниже, но уже завтра.

К нашему возвращению рейд, за исключением смены дежурства, уже сидел у костра, делясь впечатлениями о последних увиденных ими чудовищах.

Перекусили запечёнными грибами с картофелем, зеленью и одной летающей рыбой с необычным молочным нежным вкусом. Несмотря на то, что это был монстр с двенадцатого этажа, вкус оказался восхитительным, да и грибы, белые и некие голубые, не отставали. Сильван превзошёл самого себя.

Перекусив, я позволил себе на некоторое время отвлечься, общаясь с боевыми товарищами. Разговоры плавно перетекли к фантазиям на тему мира за пределами Стены и дальнейшего пути, когда мы выберемся отсюда.

Многие собирались открывать порталы в другие миры. Способности такого рода не были большой редкостью на нашем уровне силы. Другое дело, что Стена довольно быстро вычислит и вернёт нас назад при попытке побега. Странник подтвердил, что рано или поздно любой дверной проём или арка станут порталом обратно на Стену. Затем поделился, как его перенесло как-то принудительно, когда он прошёл под поваленным деревом в лесу.

Видимо, Система нас как-то отслеживала и не позволяла разбредаться по иным мирам надолго. И в таком ракурсе было непонятно, поможет ли избавиться от этого фактический выход из Стены, или это просто ритуал для самоуспокоения, который на деле ничего не решает?

После еды и отдыха — короткая медитация для восстановления запаса маны и сил, а потом сон. В призванном убежище заказал Сильвану прозрачные окна, чтобы любоваться чёрным небом с погасшим солнцем перед сном. Уснул, обнимая двух Тий. А проснулся спустя два часа от кошмара, который пожалуй будет даже похуже, чем те, которые насылают чернии.

Во сне я во всех подробностях ощутил процесс превращения в моргфрейма, когда механизмы меня разрывали на части, перестраивая тело по своему подобию.

Я проснулся от своего крика с бешено колотившимся сердцем и увидел рядом такие же бледные фигуры девушек. Не спал никто.

Вдалеке слышался странный скрежет металла о металл, который по тональности сильно напоминал крик.

— Сильван, — наконец вырвался я из цепких объятий кошмара и обратился к хранителю убежища. — Угроза есть?

— Нет — послышался ответ. — Это где-то далеко отсюда.

Одевшись, выбрался к сердцу убежища, где столкнулся нос к носу с Эстель и Софьей.

— Слышишь? — спросил я.

Она стояла с мокрыми от слёз глазами и тревожно смотрела вверх, запрокинув голову к стеклянному потолку развёрнутого убежища.

— Он плачет, — произнесла девушка. — Это песня отчаянья и боли…

— Ты знаешь, что это?

Искатель отрицательно помотала головой.

— Я просто чувствую, как он поёт…

— Это опасно?

Она задумалась, затем вновь покачала головой:

— Нет, не думаю.

Скрежет и неприятный механический вой не был таким уж громким, но почему-то сильно раздражал и мешал связно мыслить. Хотя, может, именно в этом и была суть.

Со мной редко такое случается, но в тот раз я не смог сдержать вспышку гнева на источник этого звука. Он навевал такую невыносимую тоску, что хотелось немедленно хорошенько напиться как минимум. Некоторые, кстати, именно так и поступили.

Решение наведаться в гости к источнику звука, сделав вылазку, пришло к нам почти одновременно, и вскоре небольшой рейд уже стоял на выходе из убежища.