Подвал алхимика встречал удушливым коктейлем из пыли, прелой травы и едва уловимого приторно-сладкого запаха словно перебродившего вина. Ступени, отполированные не одним поколением пытливых ученых (или одним, но маниакально увлеченным), круто уходили вниз, в сумрак, где безраздельно властвовала творческая неразбериха.

По узкому коридору, словно старатель, пробирался высокий пожилой мужчина, освещая путь дрожащим пламенем керосиновой лампы. Следом, стараясь не оступиться на скользких ступенях, осторожно спускались Борг, Кирилл, Ворн и Гобла с Гриней. Замыкал процессию Рауд, с топором на плече — на всякий случай. Пацана одного решили не отпускать, но и любопытство распирало. Поэтому, накормив парня и дав ему время привести себя в порядок, всей развеселой компанией двинулись в гости к чудаковатому «старику», оставив крылатых сторожить снаружи дома.

— Берегите головы, — предупредил ведущий, — здесь притолока низкая. — С этими словами он отпер старый замок и, пригнувшись, шагнул в просторную комнату без окон, усеянную дверными проемами, ведущими в неведомые дали.

Ворн ступил внутрь. Первое, что бросилось в глаза — царство стекла. Колбы всевозможных форм и размеров громоздились на полках, столах и даже на полу. В некоторых, казалось, плескалась сама радуга, переливаясь всеми цветами спектра, другие же были наполнены мутной жижей, подозрительно напоминающей болотную тину. Реторты с тонкими, вытянутыми шейками напоминали причудливых стеклянных птиц, замерших в ожидании взлета. Тут и там виднелись металлические держатели, горелки и прочие инструменты, чье предназначение было понятно лишь посвященным.

— Проходите, располагайтесь. Только, прошу, ничего не трогайте руками, — он запнулся, подумав, добавил: — без спроса, — и, словно о чем-то вспомнив, уточнил: — Это может быть опасно для жизни. Тут много ядовитых веществ… Да и приборы, знаете ли, хрупкие.

Осторожно лавируя между сосудами со зловещей жидкостью, Ворн заглянул в следующую комнату. Ее стены, сложенные из грубого камня, были сплошь увешаны полками. Но на них, в строгом (или создающем такое впечатление) порядке, стояли не колбы, а старинные книги в кожаных переплетах. Золотое тиснение на корешках почти стерлось от неумолимого времени, а страницы пожелтели и истрескались. Здесь можно было увидеть трактаты по алхимии, астрологии, ботанике и даже по некоторым запретным наукам. Между книгами были разложены пергаменты с чертежами: загадочные символы, геометрические фигуры, сложные схемы каких-то аппаратов. Некоторые выглядели законченными и аккуратно вычерченными, другие же представляли собой лишь наброски, испещренные исправлениями и пометками на полях.

В углу третьей комнаты приютился старый дубовый стол, погребенный под завалом всевозможных предметов. Здесь были и сушеные травы, рассортированные по маленьким баночкам, и кристаллы, мерцающие призрачным светом, и какие-то корешки, похожие на скрюченные пальцы. На столе же красовались следы бурных экспериментов: засохшие пятна от пролитых жидкостей, остатки порошков и пепла. Рядом со столом возвышался огромный глобус, покрытый толстым слоем пыли. На нем были нанесены не только известные Ворну земли, но и какие-то другие, явно современные острова и континенты, помеченные странными, непонятными знаками.

Несмотря на царящий хаос, в подвале ощущалась особая атмосфера — атмосфера неустанного поиска, дерзких открытий и, возможно, капелька безумия. Казалось, что сами стены пропитаны духом старого ученого, который провел здесь большую часть своей жизни, стремясь разгадать тайны мироздания. Здесь каждый предмет хранил свою историю, каждый уголок таил в себе какую-то загадку. И Ворну все сильнее хотелось узнать об этом месте и его хозяине.

— Вот такая у меня… лаборатория, — услышал Ворн голос за спиной. — Можете звать меня Профессором. Хотя, по нынешним временам, я, скорее, алхимик… ну, или знахарь, на худой конец, — усмехнулся проводивший их сюда человек.

Профессор обвел рукой свои владения, словно представляя их гостям. В глазах его плясал озорной огонек, выдавая истинную страсть к этому месту.

Ворн все так же внимательно разглядывал глобус.

— Это вы делали все эти отметки? — спросил он, не отрываясь от заинтересовавшего его предмета.

— Не только я. Осторожнее, это очень древняя штуковина, — обеспокоился Профессор.

— Профессор… — Ворн задумался, подбирая слова. — Я правильно понял, что вы и есть тот самый загадочный Почетный гражданин, о котором всякие небылицы рассказывают?

— Небылицы? — удивился Профессор, приподняв бровь. — Например?

— Ну… — мальчик замялся. — Например, что вам лет больше, чем кому бы то ни было из ныне живущих здесь. Что вы вроде как чуть ли не своими глазами видели крах старого мира и зарождение нового. Разве такое возможно? — с каждым вопросом паренька Профессор все шире улыбался, почесывая бровь. — Неужели это правда, и вы все это видели? Тогда сколько же вам лет? Больше двух тысяч?

— А ты сам-то как думаешь? — усмехнулся Профессор. — Сам-то ты веришь во все это?

— Нет, — мотнул Ворн головой. — Люди столько не живут. Но… — парень замялся. — Это ваше… преображение, в таверне… Подходит к столу дряхлый старик, совсем того… И вдруг — бац! — и помолодел. Прямо у нас на глазах. Если бы я один это видел, еще бы подумал, что померещилось. Но ведь нет! Все видели! — Ворн указал на замерших и внимательно слушавших друзей.

— Да-да! — закивал Рауд. — И я бы сам себе не поверил, если бы не все остальные. Списал бы все на вчерашнее пиво и похмелье. Но чтоб мне медуза глаза выжгла, я ЭТО видел!

Гобла с Гриней переглянулись и молча кивнули, подтверждая его слова. Кирилл изучал Профессора цепким, пронизывающим взглядом.

Профессор поджал губы, размышляя, как бы преподнести этим людям правду, чтобы они поверили и при этом не навредили. Ему нужен был только мальчишка. И его кровь. Очень сильно нужна была его кровь, но получить ее, не притащив всю эту толпу головорезов в свою обитель, он никак не мог. Чертова побочка…

— Да, вы правы, — вздохнул Профессор. — Это выглядело… по меньшей мере странно, — он прошел в следующую комнату, приглашая их следовать за ним.

Огромная гостиная скорее напоминала обжитую комнату отдыха. Тут тебе и кухонный уголок с печью, мойкой и навесными шкафчиками, и здоровенный диван, примостившийся напротив камина. Камин, кстати, был с характером — с причудливыми, даже немного пугающими рожами, вырезанными прямо в камне. Вокруг низенького столика на резных ножках стояли уютные кресла, а пол был живописно завален стопками книг.

— Располагайтесь, — хозяин подземелья указал гостям на кресла с диваном. — Разговор предстоит не короткий, поэтому, с вашего позволения, я угощу вас замечательным напитком моего собственного изготовления, — и, поймав на себе недобрые, подозрительные взгляды, рассмеялся, махнув рукой. — Ой, да не собираюсь я вас травить. Это обычный чай, из травок. Сам собирал, сам сушил… — пояснял он, копошась у стола с посудой. — Я долго подбирал компоненты, пока не достиг столь замечательного вкуса. Буквально пару минут, и вы сами в этом убедитесь.

И в самом деле, пока Профессор суетился, выставляя на столе перед гостями тарелки и вазочки со сладостями, по комнате поплыл приятный аромат трав. Словно весна заглянула в это подземное царство, одарив всех теплом и уютом.

— Ну вот, — разливая по кружкам напиток, бормотал мужчина. — Чувствуете, как пахнет? А на вкус просто сказочно прекрасен. Этот чай моя маленькая гордость, — Профессор взял одну из кружек и, втянув носом поднимающий пар, блаженно зажмурился, после чего выдохнул и сделал маленький глоточек. — Угощайтесь, господа. Этот напиток достоин Богов.

Ворн первым взял кружку, с опаской принюхался и, поколебавшись, сделал небольшой глоток. Лицо его сразу расплылось в улыбке.

— Действительно вкусно, — констатировал он, прихлебывая еще. Рауд, увидев его реакцию, последовал примеру и тоже остался доволен. Гобла и Гриня тоже рискнули попробовать. После короткого молчания они синхронно кивнули, подтверждая слова Ворна. Кирилл же не спеша взял кружку и, словно изучая сложный механизм, долго рассматривал содержимое, но так и не отпил ни глотка. Его лицо оставалось непроницаемым, но Профессор заметил едва уловимое изменение в выражении глаз. Борг даже не взял в руки кружку. Он следил за происходящим не только глазами, но, казалось, и каким-то шестым чувством. Напряжение его не отпускало.

— Ну что ж, раз напиток пришелся по вкусу, можно и к делу переходить, — произнес Профессор, присаживаясь в кресло напротив Ворна. — Как вы уже, наверное, догадались, я действительно не совсем обычный человек. И ваш юношеский максимализм в отношении возраста… он, скажем так, не совсем далек от истины.

Он замолчал, давая им время переварить услышанное. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Профессор внимательно наблюдал за реакцией каждого из присутствующих, словно оценивая их готовность к откровениям.

— Я видел многое, — продолжил он наконец. — Я пережил то, что большинству людей даже представить себе сложно. Крах старого мира, зарождение нового… все это прошло не перед моими глазами. Но перед глазами моего пра-прадеда. Да-да, вы не ослышались, я всего лишь четвертое поколение нашего рода со времен краха цивилизации. И я являюсь самым долгоживущим его представителем. И все это благодаря дару, который одновременно является и моим проклятием. Дару долголетия. — Он сделал паузу, словно собираясь с духом. — И да, — добавил он, глядя прямо в глаза Ворну, — то, что вы видели в таверне… это не было иллюзией. Это была лишь небольшая демонстрация возможностей, которые открывает этот дар. Но за все приходится платить, и цена за долголетие, поверьте мне, очень высока.

Ворн внимательно слушал этого странного человека.

— Так сколько же вам лет? — задал он интересовавший всех вопрос, отметив, что Профессор вроде как слегка постарел, а может, то просто тени так легли, и ему это показалось.

— Вы не о том спрашиваете, юноша, — мужчина улыбнулся. — Главный вопрос не в том, сколько мне лет, а в том, как именно мне и моим предкам удалось так долго прожить. А дело все в том, что мой пра-прадед изобрел эликсир долголетия, — мужчина торжествующе поднял указательный палец вверх. — Мои дед и отец всю жизнь пытались его усовершенствовать. Тем же самым занимаюсь и я. Но, к сожалению, у этого изобретения есть несколько крайне неприятных побочных действий, и одно из них — старость и безумие. Но стоит организму получить достаточное количество животного белка, как побочка прекращается. Именно поэтому мне приходится есть много мяса. Конечно, желательно употреблять его в сыром виде, тогда действие сохраняется дольше, но меня тошнит от вкуса крови.

Ворн приподнял брови.

— Человеческого, что ли?

Профессор грустно улыбнулся. Вздохнул. И вот, парень заметил, как новые морщины залегли на лице мужчины. И теперь на вид ему можно было дать лет шестьдесят.

— Не обязательно. Можно обходиться и животными, и птицей, но эффект от такого мяса проходит уж очень быстро. Приходится чаще колоть инъекции, — вновь вздох. — И вот тут-то, — Профессор обвел взглядом всю компанию и задержал его на Ворне, — возникает самая большая проблема. Препарат работает, но для его изготовления необходима человеческая кровь. И не простая, а совершенно здорового человека, без каких-либо болезней, вызванных мутацией и прочего. Кровь — это та самая животворящая энергия, которая поддерживает баланс и не дает организму развалиться на части, навсегда лишиться рассудка. Раньше, когда мир был другим, найти донора было проще… Но сейчас все изменилось. И чистая кровь стала… дефицитом. А твоя кровь, мальчик — это вообще бесценный дар. Как бы вы сказали, дар Богов.

Профессор откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за реакцией гостей. Тишина в комнате стала почти осязаемой, лишь потрескивание дров в камине нарушало ее. Напряжение достигло пика. Рауд медленно положил руку на рукоять топора и уставился на Профессора с неприкрытым подозрением.

— Не бойтесь, — Профессор поднял руки в примирительном жесте. — Я не собираюсь вас убивать или каким-либо иным способом причинять вред. И вообще, я не кровопийца какой-нибудь и не людоед, ну… если только совсем чуточку, — он хихикнул, поерзал в кресле. — Мне нужна лишь небольшая мензурка крови этого замечательного мальчика, чтобы… ну, скажем так, продлить себе жизнь еще на пару десятков лет. (Или на сотню, — подумал он, мысленно облизнувшись). — В обмен на это я готов поделиться с вами своими знаниями, своим опытом. Я могу научить вас тому, чему не учат нигде. Я могу показать вам мир таким, каким вы его никогда не видели. Подарить вам забытые знания предков.

— И что, — медленно произнес Кирилл, не отрывая взгляда от Профессора, — Ты думаешь, что мальчишка по доброй воле даст тебе желаемое? Или что мы не сможем его защитить?

Ворн хмыкнул. Он и сам способен за себя постоять. Но промолчал.

Окинув взглядом хмурую компанию, Профессор решил сразу бить козырями.

— Я дам вам то, что вы ищете, — спокойно и твердо заявил он, глядя прямо в глаза Кириллу. — Я знаю, зачем вы здесь. Я знаю, что вы ищете способ спасти свою землю от надвигающейся угрозы. И я могу вам помочь. У меня есть знания, есть некоторые ресурсы, книги, в конце концов. Но чтобы я смог помочь вам, мне нужна помощь вашего мальчика.

— О чем это ты? — глаза Кирилла превратились в две щелочки с насквозь пронизывающим взглядом. — Что ты знаешь?

— Про вакцину, — безразлично пожал плечами Профессор. — Простите, но я случайно подслушал ваш разговор вот с этим господином, — перевел он взгляд на тихо звереющего Рауда, который едва сдерживал себя в руках.

Кирилл взглядом приказал продолжать.

— Дело было в порту… Вы стояли на палубе, а я тем временем принимал солнечные ванны, лежа в одной из рыбацких шлюпок, что дрейфовали вблизи вашего корабля. У меня, знаете ли, отменный слух… И пытливый ум. Заслышав такие слова как «зелье» и «вакцина», я тут же навострил уши…

— Оторвать бы тебе эти уши, — зло процедил Рауд, скрипя зубами и мысленно уже сворачивая шею этому человеку.

— Не стоит, Рауд, — спокойно сказал Кирилл, не сводя глаз с Профессора. — Пусть говорит.

Профессор дурашливо хихикнул.

Ворн подметил, что этот человек часто меняется, словно в одном теле одновременно умещается несколько личностей. То он дурашлив как глупец или псих, то совершенно серьезен, холоден рассудком и расчетлив, то впадает в научное безумие, подобно фанатику, то становится похож на натурального лектора с кафедры наук, то добродушный дядюшка, или дедушка-травник из сельской глубинки.

— Моя смерть, господин Рауд, ничем вам не поможет, — продолжал излучать добродушие Профессор. — Ровно так же, как и ваши смерти не помогут мне.

Рауд усмехнулся, одарив оппонента презрительным взглядом. Профессор же в ответ улыбнулся еще шире, совершенно не смущаясь злобного оскала грозного северянина, откинулся на спинку кресла, вольготно в нем расположившись.

— О да-да, я мог бы это сделать, но заметьте, не стал, — продолжил он миролюбивым тоном, с нотками покровительства и превосходства. — Я много кого убивал… да… Но и спас я немало. Вы знаете, сколько безнадежно больных людей я спас за свою жизнь? О, поверьте, очень многих. Богачей, крестьян, рыбаков, охотников пустошей… Даже кардиналов! — воздел он указательный перст вверх. — И я мог бы озолотиться, подняться до высот правления, но, как видите, я всего лишь нищий старик, — мужчина громко рассмеялся при этих словах.

Успокоившись, он утер слезинку, выступившую в уголке глаз и продолжил:

— А почему, спросите вы? Почему я выбрал жизнь попрошайки, а не императора? — склонив голову на птичий манер, заглядывал он поочередно в глаза каждого, ища там ответ на свой же вопрос. — А потому, что не интересно, — тихо произнес он. — У меня все это было. И власть, и признание, и золото… Надоело. Понимаете, мне стало скучно жить. А это ой какая мука. Но и умирать я не хочу. Мне рано умирать. Я не добился пока своей цели.

Кирилл опер ладони о колени, чуть наклонил корпус навстречу Профессору и вкрадчиво поинтересовался:

— И какова же ваша цель, Профессор?