Зоя

Кухня погрузилась в зловещее молчание. Папа, о приезде которого я умудрилась по беспределу забыть, потому что запуталась в числах, сидит за столом, набивая трубку. Опытная уверенные руки, нетронутые артритом, работают задумчиво, автоматически, потому как взгляд пронзительных светло-голубых глаз, устремлён прямо на Тимура, который сидит напротив, сложив руки на столешнице, и смотрит в ответ, не мигая.

Я же сижу “во главе” стола, передвигая глаза то к одному, то к другому, как заркающая кошка на советских часах из мультика “Домовёнок Кузя”.

В кухне повисла напряжение, как бывает в тот момент, когда небо затягивает свинцовыми тучами, и хотя молнии ещё не сверкают, но уже слышны отголоски первого грома.

Как ни странно, Тимур легко выдерживает это предгрозовое давление. Не выдерживаю я.

— Ты кофе будешь, пап? — спрашиваю так внезапно, что сама вздрагиваю от звука собственного голоса.

— Давай, котёнок, — насмешливо говорит он, не сводя глаз с Тимура.

Я вскакиваю с непередаваемым чувством облегчения и отворачиваюсь к плите. Малодушно бросив юного любовника на растерзание старому пирату. Ай-яй-яй, Зоя.

Ну, ничего. Если Тимура попытается отправить “прогуляться по доске” или вздёрнуть на рее, я подключусь. Честно-честно.

— Фамилия? Имя? — тихо, но грозно спрашивает папа.

— Тимур Самохвалов, — твёрдо отвечает мой студент.

— Возраст?

— Неполных двадцать три.

— Насколько неполных?

— Через три месяца исполнится.

Генерал накидывает вопросы без паузы, словно у него в руках секундомер.

— Образование?

— Неполное высшее, дипломатическое.

— Семейное положение?

— Холост, детей нет.

— Группа крови?

— На рукаве.

Кухня снова погружается в тишину. Нарушает её только шепчущее пламя конфорки под туркой и стук моего сердца. Я осторожно заглядываю через плечо, чувствую, как скрипят от напряжения шейные позвонки, чтобы посмотреть на генерала Белькова, который не сводит глаз с Тимура, шевеля усами. А потом разражается хохотом, таким громким и мощным, которого не ожидаешь от пожилого человека.

Тимур сжимает дрожащие губы, изо всех сил сдерживая смех, но потом не выдерживает и роняет голову на сложенные на столе руки.

— Василий Макарович, — папа протягиваете Тимуру мозолистую ладонь, смахнув скупые слёзы.

— Тимур, — кивает Тимур.

Пока они обмениваться крепким рукопожатием, я выдыхаю весь воздух из организма, чувствуя, как слабеют колени. И у меня убегает кофе.

— Ай-яй! — я гашу пламя и быстро переставляю турку в раковину.

— Что, доча, перенервничала? — папа насмешливо подмигивает, чиркая спичкой.

— С вами последние нервные клетки потеряешь, генерал Бельков, — бурчу я, распахивая настежь окно, чтобы не заполнять кухню дымом тлеющего табака.

— Разрешите, я кофе закажу? А Зоя отдохнёт, — Тимур достаёт телефон, вопросительный глядя на папу. — Или съездим позавтракать в мой клуб. Ну, он только ночью клуб, а так очень хороший ресторан.

— Бизнесмен, значит, — улыбается папа сквозь мундштук. — Дипломат-владелец клуба. Занятное сочетание.

— Ну, я подумываю сменить род деятельности, — Тимур стреляет хитрым глазом в мою сторону. — Возможно, по специальности пойду. Либо сеть ресторанов открою. Ночной клуб кажется мне пройденным пройденным этапом.

Боже, ну какой умница, а… вот это сокровище мне досталось. Прочёл генерала на айн-цвай. Видимо, сама судьба сводит меня с умными и проницательными мужчинами.

— Хм, — генерал одобрительно шевелит усами. — Ну, я не против посмотреть, какой ты управлениц. Да и голоден с дороги. Курить разрешишь?

— Вообще запрещено, но сядем в кальянной, там посетителям мешать не будем, — покладисто реагирует Тимур.

Он даже машину ведёт, строго соблюдая скоростной режим и не пытается опасно маневрировать между полосами. А мне всю дорогу сложно отвести от него взгляд.

Неужели для него и правда так важно понравится папе? Важнее, чем выпятить своё “я”? Неужели бы этого хулигана и заносчивого наглица в отношении меня серьёзные намерения? И ведь он не заискивает, не притворяется. Хотя, нужно будет поподробнее узнать, когда он вдруг решил сменить род деятельности..

Так или иначе, я ощущаю, что с каждым его словом, каждым действием растёт мой градус доверия.

Я утром Тимур заронил в меня маленькое зёрнышко сомнение потом, что он воспринимает это сугубо, как мимолётный роман. Что было бы очень логично для столь юного создания. Я изначально к этому готовилась. Ежедневно напоминала себе, что всё это может кончится в один день, когда Тимур вдруг поймёт, что пламя остыло.

В конце концов, всё произошло, так стремительно, так быстро, так внезапно. Разве из этого можно развить что-то крепкое и долговечное?

Но сегодня утром он практически сказал мне, что любит, просто другими словами. А его мужественное противостояние папе, на которое вообще мало кто способен, его старания выстроить с ним дружелюбные отношения меня окончательно убедили.

И я не знаю, что по этому поводу чувствовать… в душе смешались счастье и растерянность, не верие в то, что это правда. Наверное, нужно время, чтобы эта догадка превратилась в стойкую уверенность.

— Тимур, — внезапно подаёт голос папа. — Это же же ты Козерогу хребет протаранил и под автоматы бросился мою дочь защищать?

— Кхм. Ну, получается, что да, — неловко откашливается Тимур.

Отец многозначительно кивает, улыбается в усы и поворачивается к окну.

Не проходит и часа, как в кальянной клуба начинают звучать папины армейские байки. Ну, из тех, которые можно рассказывать, пока его работа не стала засекреченной. Тимур, на удивление, слушает с искренним интересом. Смеётся в нужных местах, задаёт уточняющие вопросы.

— Тебе и правда интересно? — тут же спрашиваю я, стоит папе отойти

— Издеваешься? Я как кино смотрю. У меня дедушка такие же истории рассказывал, когда я мелкий был. Прям, ностальгия, — улыбается Тимур.

— И… ты серьезно думал о том, чтобы сменить работу? — я недоверчиво приподнимаю бровь.

— Я уже вроде один допрос сегодня прошёл, — фыркает он. — Да, думал. Это пока на стадии идеи, но в голове она крутится часто.

— Знаешь, — я смотрю на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как меня распирает счастьем, будто внутри надувается воздушный шар. — Кажется, я тебя люблю.

— Кажется… я тоже, — он опускает глаза и берёт меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Кто бы мог подумать… — произношу я, зависнув на этой ошеломляющей мысли.

— Честно? — Тимур склоняется к моему уху, заметив приближение генерала. — Я сам в ахуе.

*****

Телефон звонит, когда я собираю учебные материалы в свой чемоданчик. Не терпится приехать к Тимуру и приготовить ему что-нибудь вкусное, а то мы через чур привыкли питаться в ресторанах и доставках из ресторанов.

— Зоя Васильевна, — звучит в требке строгий голос ректора. — Прошу зайти ко мне.

— Поняла. Буду через пять минут, — коротко отвечаю я и вешаю трубку.

Так. Кажется у меня проблемы. Я внутренне собираюсь, глубоко и ровно вздыхаю. Спокойной, Зоя. Если это о Тимуре, то тебе нечего стыдиться.

Но пальцы рефлекторно сжимаются в кулак, когда я останавливаюсь перед огромной дверью кабинета начальства.