Нея

Как?..

Откуда?! — панически стучит в голове.

Вахид ждет ответа, пока я сгораю от стыда и думаю, как мне оправдаться. Врать ему даже в голову не приходит, но сказать правду невыносимо сложно, легче надеть шубу до пят, привязать к шее камень и нырнуть в прорубь. Выбраться из ледяной воды с грузом на шее будет проще, чем объяснить свой поступок. С удовольствием так бы и поступила, наверняка на территории найдется подходящий водоем для «моржевания».

В тесном пространстве кабинки стоит звенящая тишина, мне кажется, я слышу в этой тишине свое безумно бьющееся в груди сердце. У меня договор, по которому я не могу им интересоваться жизнью этого мужчины, как я додумалась сделать его фотографии, на которых он лежит в постели практически голым. Воспользовавшись самым уязвимым состоянием для человека — сном. Я не имела права…

Если он решит, что я собираюсь использовать эти снимки, страшно представить, что со мной будет. Ни карьеры, ни образования…

Безумие! Безумие! Безумие!

Единственный шанс выбраться без потерь — сказать правду. Без потерь? А мое сердце, которое будет разбито? Выходя в любом случае нет. Вахид продолжает нависать надо мной и давить своей энергетикой. Язык словно к небу прирос, отказывается шевелиться.

— Ты знаешь, — на грани слышимости выдыхаю я. Закусывают губу, чтобы не зареветь. Меня топит от бессилия и обиды. Призналась в любви мужчине, которому не нужна. В моих розовых мечтах все должно было происходить наоборот. Мужчина меня добивается, ухаживает, признается в своих чувствах, а я на них отвечаю…

— Никому их не показывай, договорились? — обласкивая хрипотцой своего голоса, успокаивает Вахид одной фразой. Втянув воздух в голодающие от нехватки кислорода легкие, киваю, а он подносит руку к моему лицу, подушечкой большого пальца проходится по нижней губе, аккуратно сминая. — Мягкие, как я и думал, — понизив голос до глухой хрипотцы. Ощущение, будто разговаривает с самим собой. Пальчики на ногах поджимаются от незамысловатой ласки. Током прошивает каждое нервное окончание. — И наверняка вкусные, — задумчиво добавляет Вахид. Убирает руку и даже отходит на шаг.

Разочарование топит с головой. Выругавшись себе под нос, Вахид делает рывок в мою сторону, толкает к стенке кабинки, зарывается пятерной в волосы у меня на затылке, фиксирует голову и накрывает мои губы жадным диким поцелуем. Без преамбулы, толкается в рот языком и пьет меня. Я отвечаю. Жадно. Страстно. Мое безумие находит выход, я упиваюсь его вкусом, его дыханием. Я растворяюсь и полностью отдаюсь. Встречаю каждый выпад языка, копирую его действия, потому что моего опыта недостаточно, чтобы удовлетворить его искушенность.

Меня целовали… раньше… в другой жизни. Но этот поцелуй он будто первый. Первый в моей жизни, коснувшийся души.

Вахид прерывает поцелуй так же внезапно, как и начал его. Отходит к противоположной стенке, нажимает кнопку лифта, кабинка дергается, поднимая нас на нужный этаж.

«Ну, скажи же что-нибудь!» — умоляю мысленно.

— Это было ошибкой, Нея, — произносит он с нажимом в голосе. Лучше бы не умоляла.

Он злится. На кого? На себя или на меня? Так больно. Вахид вмиг стал холодным чужим недоступным, а я смотрю на него и слизываю вкус поцелуя с губ. Самого желанного самого невероятного в моей жизни. — Ты же понимаешь, что это не должно повториться? — спрашивает без тени эмоций в голосе. Хочу прочесть его мысли, а я их нет! Лицо, как чистый лист бумаги, на котором ни строчки.

Не понимаю! — кричу про себя.

— Не должно, — отвечаю на вопрос, пряча свои чувства и мысли. Как только не откусила язык из-за этой лжи.

Выхожу из лифта, как только он останавливается. Оборачиваюсь. Вахид смотрит на меня из-под бровей. Остается в кабинке, жмет кнопку. Наши взгляды разрываются только тогда, когда смыкаются двери лифта.

Вернувшись в номер, выглядываю в окно. Ищу взглядом высоко мужчину спортивного телосложения, но его нигде нет. Глупая! Вряд ли бы он отправился прогуляться без верхней одежды. Присев на кровать, прикрываю глаза, воскрешаю в памяти каждую секунду поцелуя. У меня до сих пор мурашки бегут по телу и бабочки в животе никак не улягутся.

«У него есть невеста…» — напоминаю себе, что поступаю подло по отношению к другой девушке. — «Она не подходит Вакхиду» — придумываю сотни оправданий своему бесчестному поступку. Разум твердит одно, а сердце просит любви. Мне мало одного поцелуя. Мало! Если он еще раз захочет поцеловать, я уступлю, какие бы доводы не приводил мой разум.

Сама не понимаю, как голова клонится к подушке, и я засыпаю.

Пробуждаюсь тяжело. Не сразу понимаю, что меня так беспокоит. Пытаюсь накрыть голову одеялом, чтобы врывающийся в сонное сознание шум, окончательно не разбудил меня.

— Да-а-а-а!.. — громкий крик сопровождающимся протяжным стоном, врывается в мое сознание. Крик резко обрывается, будто кто-то отключил звук, но сон уже смыло рукой.

Сев на постели я смотрю на стену, которая разделяет наши номера. Приглушенный женский стон, которому будто пытаются помешать набрать децибелы, царапает ржавым клинком мое сознание.

Цепенею. Сжав подушку двумя руками до побелевших костяшек пальцев, я не двигаюсь. Буравлю стену взглядом. Раненное сердце истекает кровью. Надо встать…

Надо бежать…

Заткнуть уши и не слышать…

А я не могу пошевелиться, я даже дышать не могу! Все функции организма, будто разом отключили, но оставили в живых эмоции, которые разрывают изнутри. Они крошат мое тело на мелкие кусочки, заливают ядом нервные окончания. Обостряют слух, чтобы я слышала, как она стонет от наслаждения под Вахидом, пока я умираю. Варюсь в своей боли. Ее стоны — похоронная музыка для моей души!

— Да — а-а- а… — врезается ее стон мне в сердце. — Не остана… — обрывается звук, а меня трясет. Зуб на зуб не попадает, по щекам катятся реки слез. Они забивают дыхательные пути. Я задыхаюсь от боли. Ощущение, будто меня предал самый дорогой человек.

«Я не имею права на эти чувства и ощущения!» — твердит разумная част ь меня.

«Предал! Предал! Предал!» — кричит душа.

Он меня поцеловал…

Зачем он меня поцеловал? Чтобы потом с ней закончить то, что начал со мной?!

Жестоко!

Зачем так жестоко?!

Сползаю с постели, падаю лицом в подушку и тихо вою, кусая губы, чтобы меня не было слышно в соседнем номере.

Мы обе стонем, но я от боли, а она от наслаждения…

Почему не я на ее месте? За что так жестоко со мной обходится судьба? Столько мужчин, а я влюбилась в несвободного, а ведь зарекалась, что никогда не посмотрю в сторону чужого мужчины. Вот он урок! Наглядный, жестокий и беспощадный.

Как разлюбить?

Как заставить себя не думать о нем?

Я не имею право на ревность! Не имею право злиться! Но я ничего не могу поделать со своими чувствами. Я захлебываюсь ревностью. Представляю сплетенные тела и вою, словно раненное животное.

Там за стеной раздается женская кульминация громкая звонкая несмолкающая. Она острыми стеклами впивается в мое сознание.

Вахида не слышно, но мои раны это не залечивает. Он был с ней. Занимался сексом после того как жадно и страстно целовал меня!

Я ошибка…

Он не хочет со мной…

А я бы многое отдала, чтобы оказаться на ее месте!

Пусть меня осудят, я сама себя осуждаю. Позже возможно даже возненавижу себя за слабость, но сейчас я чувствую так и никак иначе. Лучше одна ночь с мужчиной, по которому сходишь с ума, чем тысячу ночей с любым другим…

Вахид ясно дал понять, что между нами ничего нет. Я всего лишь ошибка. Близостью с Валерией он подвел под своими словами жирную черту.

Как собрать себя по кусочкам и выйти к ним? Получится делать вид, что все прекрасно? Как смотреть в его глаза и не слышать ее стонов в голове? Как не думать о том, что они вместе, что он целует ее также как меня…

Заливая подушку слезами, я засыпаю на полу, словно раненое животное, которое не может позаботиться о себе …