Несмотря на слабо барахтающееся в глубине души недовольство поведением Егора, я всё же была рада, что он донёс меня до спальни. А когда моя голова коснулась пушистой и немного прохладной подушки, готова была расцеловать его.

Удобно устроившись на своей стороне кровати, я облегчённо выдохнула. Плевать, что Егор будет лежать рядом, всё равно я сейчас в таком состоянии, что моментально усну. Где-то на краю сознания послышался щелчок выключателя и раздражающий меня свет погас. После сладкого зевка глаза закрылись сами собой.

Почувствовав, как кровать прогибается под тяжестью мужского тела, мои глаза моментально распахнулись, сонливость испарилась, словно её и не было вовсе.

И чего так всполошилась? Я ведь знала, что он ляжет рядом!

С силой зажмурила непослушные глаза. Присутствие Егора я ощущаю каждой клеточкой. Кожа словно горит. Хорошо, что я повёрнута спиной к Егору и он не видит моего вспыхнувшего лица.

Быстро уснула, ничего не скажешь!

— Спокойной ночи, злая соседка. — Тихо произнёс он, обволакивая бархатным голосом. Через мгновение я почувствовала, как меня накрывает тёплый, мягкий плед. — Сладких и очень жарких тебе снов. — В его голосе явно прослеживалась насмешка.

— Не надо укрывать, мне и так жарко. — Недовольно буркнула себе под нос, отпихивая плед и досадливо прикусив губу оттого, что прозвучало это слегка двусмысленно, после его пожелания.

Егор довольно хмыкнул.

— Что уже?

Я нервно приподнялась, взбила подушку, окинула его грозным взглядом и укуталась обратно в плед, снова отворачиваясь от него. Уж лучше буду париться.

Сна ни в одном глазу. Раздражённо выдохнула. На другой половине кровати — тишина. Но я почему-то уверена — Егор тоже не спит. Перед сном я люблю постоянно менять положение тела, ворочаясь, пока не провалюсь в сон. Но сейчас этого не получится сделать, не повернувшись к Егору лицом. Чувствую себя, как в ловушке.

Снова раздражённый вздох.

— Слушай, ты всегда такая нервная? Своим пыхтением ты мне спать не даёшь.

Переборов себя, я всё же повернулась к нему лицом, невольно наслаждаясь ликованием тела от изменённого положения.

— Да всегда. — Уже не так раздражённо сказала я, рассматривая мужчину, лежащего рядом с мной.

Глаза Егора прикрыты, лицо расслабленно, руки он заложил под голову, демонстрируя шикарный вид бугрящихся мышц.

Моя больная и совсем неприличная фантазия уже вовсю подкидывает мне пикантные картинки. Я впервые после развода с Костей лежу в одной кровати с мужчиной. Волнующий запах, исходящий от него, проникает в ноздри и будоражит сознание.

Скольжу взглядом по обтянутой тканью футболки груди, одновременно радуясь и досадуя, что он не стал раздеваться. Спускаю взгляд ниже, судорожно вздохнула.

— Слюни пускаешь? — В ужасе уставилась на слегка приоткрытые глаза. — Одно твоё слово, и у нас всё будет. — Серьёзно глядя на меня, прошептал Егор. Я уже готова согласиться на всё. Настолько притягательным он сейчас выглядит. Стоит только слегка протянуть руку и провести пальчиками по тёплой коже… — Но только не сегодня. Сегодня ты не в том состоянии. — Как ни в чём не бывало отрезал он, снова прикрывая глаза.

Горделиво фыркнула. Слов опять не могу подобрать. Повернулась на другой бок, чтобы больше не было соблазна пялиться на гору мышц и тестостерона, лежащую рядом.

Решила увести мысли подальше от этой спальни и бесстыжих картинок, то и дело всплывающих в моей голове. Мысленно перебираю все последние события.

Как я забирала Костю из «Фаворита», вспомнила ту блондинку. Какая-то она не такая, как остальные девицы, что крутились вокруг Костика. Обычно реакция на меня у красавиц была воинственная, они словно хищницы, защищали свою добычу. А эта чуть не плакала. Да и Костик как-то странно отреагировал на новость, что он был с барышней. Надо его немного попытать. Что-то тут нечисто.

Затем вспомнила, как наглый «директор» завалился в машину, как он меня взбесил тогда. С удивлением заметила, что со временем он бесит меня всё меньше и меньше. Скорее меня забавляет наша с ним перепалка.

Но вот то, что рядом с ним я начинаю сдавать позиции, теряю дар речи, меня совершенно не радует. Я всегда знала, как поставить на место любого! Будь то хамоватый самоуверенный мужик или зазнавшаяся девица. А тут ступор и всё!

Может всему виной моё сексуальное воздержание длиною в два года? И что я теперь перед каждым мужиком буду робеть? Нужно как-то проверить эту теорию.

А ещё я вспомнила непритворно разъярённый и в то же время обеспокоенный взгляд серых глаз, в которых отражались первые лучи солнца, когда я привезла Макса.

— Можно вопрос. — Произнесла я неожиданно, даже для самой себя, не поворачиваясь к собеседнику.

Егор словно ждал от меня чего-то такого, ни капли не удивился.

— Давай. — Мягко произнёс он. В его голосе ощущалась довольная улыбка.

— Тогда утром, когда я пропала, почему ты так разозлился? Не думаю, что ты ревновал или что-то вроде того. Мы с тобой не настолько близки. — Я неторопливо повернулась к Егору. — Но что-то заставило тебя так сильно разволноваться. И я бы хотела знать, что.

Он глубоко вдохнул, глухо и немного устало произнёс:

— Я боялся, что с тобой что-то случилось.

— Это не объяснение. Для таких волнений мы опять-таки не так близки. Здесь что-то другое.

Выжидающе уставилась на невозмутимое лицо.

Когда Егор с трудом сглотнул, я поняла, что зацепила какую-то очень тонкую ниточку, ведущую к чему-то очень важному. Он лежал молча с закрытыми глазами, лишь тяжело вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что он не спит. Я, как заворожённая всматривалась в лицо, ставшее каменным. Внутри всё гудело от нетерпения.

Одна часть меня просто жаждала узнать, что за тайна таится в его закрытых глазах, а другая часть меня дико боялась узнать эту самую тайну. Нутром чувствовала, что после того, как я узнаю её, моё отношение к Егору изменится. Необратимо.

Когда я уже не ждала разъяснений, Егор вдруг открыл глаза. И несмотря на то, что в комнате было темно, я увидела в них безграничную боль. Мои внутренности сжались, стало трудно дышать, таким я его ещё не видела.

Когда он заговорил, в его голосе больше не было и намёка на веселье или усмешку, только удушливая горечь, придающая его голосу сиплость.

— У меня была жена. И она погибла в автокатастрофе четыре года назад.