Дорогой мой слушатель!

Когда закончится этот день? Я так измотана, что хочется лечь в темноте и мягкости своих подушек и просто отключиться! Посмотрела на часы — половина первого дня. Для отхода ко сну еще далеко, а для окончания проекта времени совсем мало.

— Итак, кого гримируем? — я решилась дотянуть этот день как профессионал.

— Тебя, — со смехом проговорила Тереза.

— Кого? — я впала в ступор, глядя на всю ситуацию исключительно своими глазами.

— Успокойся, Бекки, — подруга повела меня к визажисту, придерживая за руку, — мы с доктором Кродли сошлись во мнении, что с ненавистью и победой над Троем в этом помещении можешь смотреть только ты. Сейчас Джейн поменяет тебе цвет волос и преобразит, а голубые глаза у тебя самой есть. Гениально!

— Но я не модель, у меня не получится… — начала возмущаться я, переживая за свалившуюся нагрузку. Бекки в роли модели! Никак не могла предугадать такой исход дня. Возможно, дорогой мой слушатель, тебе это тоже стало очевидно с какого-то момента, но не мне.

Пока меня гримировали, надев шикарный белый парик, Трой задал лишь один вопрос доктору Кродли:

— Какого цвета?

— Давай перламутровое.

— Кинжал, как всегда с рубином?

— Сегодня пригодятся оба.

О чем они? Повернувшись в сторону своего партнера, я заметила одну открытую коробку, в которой лежало необычное платье. Как же мне хотелось к нему скорее подойти!

Джейн вежливо попросила меня повернуться к зеркалу и продолжила наводить красоту. Я была удивлена, что белый цвет волос на мне смотрелся очень даже неплохо. Закончив свою работу, визажист с гордостью отошел в сторону, чтобы доктор Кродли и Тереза смогли меня увидеть.

— Невероятно, — прошептала ошеломленная подруга, — тебе так идет этот цвет, Бекки! Настоящая нимфа!

Доктор Кродли удовлетворенно кивнул, потянув меня за собой в сторону коробок.

— Это оригинал? — ошеломленно произнесла я, с восхищением рассматривая бархатное платье жемчужного цвета, которое выглядывало из необычной бумаги.

— Это хорошая копия, мисс Стилл, завернутая в микалентную бумагу для сохранности, — с важностью произнес писатель, освобождая платье из коробки. — Боюсь, что наряды пятнадцатого века непригодны для носки. Максимум, мы можем любоваться некоторыми кусочками ткани, я думаю, но никак не носить. По крайней мере, я видел крошечные остатки былой красоты времен Лоренцо Великолепного. Однако фасон изделия полностью идентичен, правда, флорентийской моде пятнадцатого века, а не испанской, но не суть.

Распрямив платье, мы увидели его красивый силуэт с застежками под грудью, объемные складки и небольшой шлейф. Рукава были выполнены с типичными для того времени прорезями-«окошками» и перехватывались в нескольких местах серебряными лентами. Настоящий шедевр!

Далее доктор Кродли достал белоснежную атласную тунику, расшитую серебряными узорами и уходящую в пол. Боюсь, для меня будет длинновата.

После того, как ассистент фотографа прошелся паром по платью и тунике, мне разрешили его надеть. Туфли оставили мои собственные, так как из-под длинной юбки платья и шлейфа их просто не было видно. Как только я вышла из раздевалки в образе средневековой дамы, все вокруг замерли от удивления.

— Бекки! — воскликнула Тереза, — как ты прекрасна!

— Соглашусь, — довольно произнес доктор Кродли, — очаровательная флорентийка, которая умело скрывала свой дар прорицательницы до самого финала!

Писатель обошел вокруг меня и, отступив немного назад, задумчиво произнес:

— И кому же достанется милосердие…

— Милосердие? — заинтересовалась я, вспоминая задумку автора. — Думаю, ваша ведьма не одарит милосердием инквизитора, или вы говорите про него?

— По сути, именно вершитель церковного суда должен проявлять милосердие, если сочтет это необходимым, — с важным видом ко мне приблизился Трой, перевоплотившись в настоящего инквизитора Средневековья. На нем была монашеская ряса черного цвета и массивный серебряный крест, инкрустированный красными рубинами. Джейн поработала с его прической, отчего натуральные черные волосы до плеч теперь переливались от света лампы.

— Однако существовала градация этого милосердия, — с интересом подключился доктор Кродли.

— В каком смысле? — не удержалась Тереза.

— Инквизитор, — продолжил Трой, — мог проявить разную степень милосердия к еретичке, от полного помилования до смягчения наказания или простой молитвы. И все это называется милосердием.

— Но это нечестно! — возмутилась я, смутно вспоминая свою курсовую по философии. — Инквизитор мог обещать, взамен на признание в ереси, помилования или проявления милосердия, как вы сказали, но само это помилование и трактовалось им, как он сочтет нужным. В итоге преследуемые люди, зачастую подвергнутые «экзаменом» в виде пыток, соглашались на все, полагаясь на обещанное им помилование, а в итоге их участь оставалась неизменной: инквизитор мог просто иметь в виду помилование души после предания огню их бренного тела.

— Какие познания, Бекки! — удивленно пробормотала Тереза.

— Страшные времена... — подхватил фотограф, предлагая нам с Троем пройти к фотозоне.

Трой попутно открыл коробку поменьше, достав из нее два серебряных кинжала: один крупный с рубинами, который я видела на предыдущих обложках серии, второй небольшой с голубым топазом.

— Отдай кинжал с топазом Ребекке, — торжественно произнес доктор Кродли, впервые назвав меня по имени.

Фотограф, выключив основной свет, пригласил нас встать в центр фотозоны, в которой уже горели сотни свечей. Помещение сразу обрело мистический дух, затягивая в тайну всех присутствующих.

После пробного кадра доктор Кродли подошел ко мне, приподняв волосы. Секунда, и на моей шее красовалось его знаменитое «око зла» — серебряная подвеска с голубым опалом. Удовлетворенно кивнув головой, писатель медленно отступил назад, наблюдая за картиной.

Пока мы поворачивались, занимая необходимые позы, подстраивались под нужные ракурсы, меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Все так необычно! Один кулон чего стоит, не говоря о кинжале с переливающимися топазами в моей руке.

На середине сьемки доктор Кродли попросил добавить реквизит для второй сцены. На его слова Трой довольно хмыкнул, открыв среднюю коробку. В ней лежала накидка желтоватого цвета с большим красным крестом на груди.

— Отдай санбенито Ребекке, Трой, — приказал писатель, довольно покрутившись в кресле.

— Это еще что? — изумился ассистент фотографа, отпаривая складки странного предмета одежды.

— Это облачение для обвиненных в ереси, — довольно произнес Трой, добавив, — копия. Не переживай, Ребекка, крови невинно осужденных на ней нет.

— О боже, — пролепетала Тереза, испугавшись такого описания простой на вид мешковатой накидки.

— Вы серьезно? — я была возмущена, несмотря на то, как вообще проходил весь этот день.

— Не переживай, — подтолкнул меня плечом Трой, — митру я не взял. Это желтый конусообразный колпак из картона с крестом для дополнения образа еретика.

— Спасибо за это, — рявкнула я, надевая эту унижающую человека одежду.

— Пара кадров, Ребекка, — умоляюще произнес доктор Кродли, довольно потирая свои руки, — только побольше ярости и ненависти к инквизитору!

— В этом не сомневайтесь, — зловеще засмеялась я в темноте помещения.

Ближе к двум часам дня съемка была удачно завершена, а писатель с ассистентом направились на экскурсию по городу, забрав свои мистические реквизиты и прекрасный голубой опал. Как мне сказали, получилось огромное количество прекрасных кадров, от которых я потом просто упаду. Уже жду! Между тем Тереза успела сделать несколько снимков меня, переслав их на телефон. Один из них мне понравился больше всего: героиня в кадре (в моем исполнении) задумчиво смотрела в сторону уходящего темного силуэта.

— Непременно выложи это фото, Бекки! — защебетала подруга.

— Даже не знаю. А мне можно это делать? — неуверенно спросила я, вспоминая все соглашения о неразглашении, принятые в компании.

— Доктор Кродли дал добро, да и ничего ты этой фотографией не раскроешь, если не распишешь в описании все подробности съемок.

— Спасибо, сейчас загружу. Вообще сменю фото профиля!

— Правильно, это нереально классный кадр. Ты изумительная красотка!

— Мне еще надо привыкнуть: никогда не видела себя с белым цветом волос.

— Который тебе отлично подходит.

— Однако это не я, а чужой образ, Тереза.

— Который ты можешь ненадолго примерить.

Подруга помогла мне собраться и попрощаться со всеми присутствующими на съемке, а потом проводила до выхода:

— Бекки, ты сегодня вымоталась ужасно, поэтому сегодня ужин в ресторане с писателем я проконтролирую сама и все текущие вопросы на выходных возьму на себя. Ты хорошенько отдохни до понедельника, потому что потом силы тебе потребуются: Трой в понедельник утром уезжает на несколько дней, поэтому ты временно станешь личным ассистентом доктора Кродли. Прости, но он согласился только на твоей кандидатуре.

Вот так новость, мой дорогой слушатель! Похоже, я попала в рабство, и милосердия ждать не придется!