Нисса

Я шагнула вперед и оказалась не на твердой земле, а на коварной, осыпающейся поверхности. Сапоги сразу увязли, песок начал забиваться внутрь, что окончательно испортило и без того скверное настроение. Балансируя на гребне раскаленной красной дюны, я проклинала жару, песок, бога солнца и это Испытание целиком.

Ебаные пророчества.

Обретя равновесие, я осмотрелась и поняла две вещи.

Во-первых, я была совершенно одна. Ни отпечатков ног, ни звериных следов. Ни единого движения, если не считать горстей красного песка, которые подхватывал горячий бриз.

Во-вторых, смотреть было больше не на что. Только дюны, тянущиеся на мили во все стороны. Солнце палило прямо над головой, так что сориентироваться было невозможно.

Что там сказал Аполлон?

Найди путь ко мне.

Но где в этом раскаленном аду он может прятаться?

Чем дольше я стояла на месте, тем сильнее бледная кожа горела под палящими лучами Гелиоса. Впервые за двадцать лет я пожалела о своем стиле — черная кожа была худшим выбором для такого испытания. Темная броня липла к телу, пропитавшись потом; полночный цвет впитывал каждую каплю жара, которую источало полуденное солнце.

Легкий хитон из гардероба Афродиты подошел бы сегодня куда лучше. Интересно, как там моя подруга? Поняла ли она, куда идти? В этой проклятой пустыне ей наверняка приходится несладко, но в Аф было больше стойкости, чем ей приписывали. Ни боги, ни смертные не знали, на что она способна на самом деле. Я была уверена: она не просто пройдет это испытание, но и переживет большинство участников.

Я снова взглянула наверх. Солнце сместилось и теперь висело не прямо над головой, а чуть правее.

Если оно встает на востоке и садится на западе, значит, я стою лицом к югу.

Станет ли Аполлон придерживаться солнечного пути? Логично, что да. И если так, то где он ждет: там, где путь начинается, или там, где день заканчивается?

Я рассудила, что шансы угадать — пятьдесят на пятьдесят. Повернувшись на запад, я приготовилась к солнечной атаке. Ничего не поделаешь, придется идти напролом и закончить это испытание.

* * *

Час спустя моя кожа напоминала цветом спелую клубнику, в сапогах скопилось с полдюны песка, а горло царапала неутолимая жажда. К цели я не приблизилась ни на шаг.

С каждым тяжелым вздохом я видела лишь красные дюны и серо-голубое небо. На горизонте — ни других участников, ни единой птицы в вышине. Даже не слышно шуршания змеи, грызуна или любой другой пустынной живности под ногами.

Только тишина. Только пустота. Забвение. Словно из этого места высосали всё живое.

В сотый раз я попыталась заставить тени сплестись в подобие вуали, создать хоть какой-то барьер между жарой и кожей. Но они сопротивлялись: тени ненавидели свет так же сильно, как я — этот зной. Чернильная тьма нехотя и медленно разлилась в ладонях. Как бы осторожно я с ней ни обращалась, тени отказывались повиноваться. В раздражении я смотрела, как они впитываются обратно под кожу.

Темпераментный ублюдок.

Я шумно выдохнула сухой воздух и топнула. Земля под ногой задрожала. Стоило сделать еще шаг, как песок снова загрохотал.

В замешательстве я замерла.

Земля содрогнулась так сильно, что я пошатнулась. Вибрация усилилась, и в тот же миг место, где я только что стояла, взорвалось фонтаном красной пыли.

Существо, порожденное моими худшими кошмарами, зашипело на меня из гигантского кратера. Огромный медный змей взметнулся вверх, обнажив клыки, с которых капал прозрачный яд; его глаза цвета драгоценных камней сузились, отслеживая каждое мое движение. Чудовище было колоссальным — выше двух лошадей, поставленных друг на друга.

Я едва смела моргнуть.

Змей замер, мышцы напряглись для броска. Тварь оценила меня и вынесла вердикт: я — его обед.

Не сегодня, Офион.

Тени наконец-то всё поняли и свились в длинный меч. Я перехватила рукоять обеими руками, расставила ноги на ширину плеч и приготовилась.

Жду.

Змей рванулся вперед, щелкнув челюстями в считаных дюймах от моего лица. Я отразила смертельный удар, отбив его морду клинком.

Он снова зашипел, обдав мое лицо крупными сгустками мерзкой слюны. Поморщившись, я отступила на несколько шагов, стараясь держаться подальше от клыков размером с предплечье.

Змей задергался, явно придя в ярость. Он следовал за мной, пока я пятилась на дюну, медленно скользя по раскаленному песку.

Стоило мне добраться до гребня, как тварь полностью выбралась из норы.

Я в ужасе уставилась вниз: навстречу мне поднялась вторая зубастая голова — именно там, где должен был быть хвост.

️

Значит, не Офион. Амфисбена. Чудесно.

Две змеиные головы возвышались в небе, скаля зубы, полные яда, способного превратить мою кожу в камень. Длинное чешуйчатое тело изогнулось полукругом и неспешно заскользило по песку, преследуя меня так, будто в запасе у него была целая вечность.

Я крутанула теневой клинок, стиснула зубы и выждала идеальный момент. Левая голова атаковала в мгновение ока — и это было всё время, которое у нее оставалось. Мой меч с тошнотворным хлюпаньем пробил правый глаз, вызвав двойной вопль боли. Обе пасти взвыли; раненая голова задергалась, лишая вторую равновесия. Амфисбена покатилась вниз по дюне, защитно сворачиваясь в кольца. Правая голова снова поднялась и, злобно глядя на меня, рванула вперед, когда я осторожно приблизилась.

Вот он. Мой шанс.

Я метнулась в сторону. Голова пролетела мимо, клацнув челюстями по пустому воздуху и на долю секунды подставив беззащитную шею.

Мой теневой меч со свистом рассек воздух и с глухим ударом впился в туловище твари. Обе головы снова закричали, пока я яростно кромсала чешую, пока не перерубила гадину пополам.

Визг мгновенно стих. Обе половины безжизненно рухнули на залитый кровью песок.

Я тяжело дышала, не веря в случившееся. Харон ни за что бы мне не поверил — амфисбены встречаются крайне редко — если бы не засыхающие багровые пятна на моей коже.

Боги не истекают красным. Только существа и смертные. Некоторые, особо жуткие твари, сочатся черным — верный признак того, что они родом из глубин Тартара. Иногда всякое отребье находит путь наружу.

Я двинулась мимо трупа и гигантского кратера, карабкаясь на следующую алую дюну. Если до этого я была измотана и обезвожена, то теперь была в бешенстве, а во рту стало сухо, как в пустыне под ногами.

На середине склона звук осыпающегося песка заставил меня замереть. Поморщившись, я медленно обернулась. К моему ужасу, две половины разрубленного змея тянулись друг к другу, срастаясь кусок за куском.

Меня едва не вывернуло. Я припустила вверх по дюне, понимая, что теперь тварь хочет не просто пообедать. Мщение стало главным блюдом в меню.

Я снова оглянулась, и желудок сжался. Змей снова стал целым; головы замерли друг напротив друга в жутком унисоне. Правая пасть широко раскрылась, и левая голова спокойно скользнула между ее клыков. Челюсти сомкнулись, образуя из тела идеальный круг.

Его щелевидные зрачки сфокусировались на мне. Змей начал катиться вперед, напоминая самое жуткое колесо, которое я когда-либо видела.

— Ой, блядь, нет, — выдохнула я и сорвалась на бег. Я успела достичь лощины между дюнами как раз в тот момент, когда колесо из кошмаров показалось на вершине.

Удача сегодня явно была не на моей стороне.

Я знала, что на спуске амфисбена наберет скорость и взлетит на следующий склон быстрее, чем я успею добежать до верха.

Я вознесла молитву всем, кто мог услышать — иронично, учитывая, что я сама богиня, а мы редко прислушиваемся к мольбам, — и вытянула руки, умоляя свои тени о помощи. Они откликнулись, подпитанные тенью соседней дюны, и создали узкую арку, в которую я и прыгнула.

Я выскочила на далеком песчаном наносе, потеряв равновесие от силы прыжка. Тело кубарем покатилось вниз, стремительно набирая скорость. Песок впивался в каждый дюйм открытой кожи. Я наглоталась его, кашляя и отплевываясь, зажмурив глаза в ожидании, когда достигну дна.

Спина врезалась во что-то твердое, как скала. Это «что-то» взревело от неожиданной боли. Я боялась открывать глаза. Мне не очень-то хотелось знать, кто еще рыщет в этой дьявольской пустыне, пока за мной катится живое колесо.

— Какого хера?! — крикнул знакомый глубокий голос, хотя болезненные нотки в нем были в новинку.

Я приоткрыла залепленные песком веки и уставилась на лицо, позолоченное солнцем. Его широкие серебристые глаза яростно вращались, как грозовые тучи в небе.

Келис.

Его светлые брови сошлись на переносице, на лице читалось полное недоумение.

— Ну? Ты так и будешь лежать и пускать слюни или все-таки объяснишь, зачем ты на меня напала?

Я быстро села, вытирая рот рукой — вдруг я и правда пускала слюни.

— Ничего я не пускаю. И я не нападала, — огрызнулась я, осторожно поднимаясь на ноги.

— Да неужели? Тогда объясни, с каких это пор катиться кубарем с холма считается блестящей идеей...

Шум песка оборвал его на полуслове. Чудовище из моих кошмаров показалось на вершине.

— Я бежала от этого, — сказала я, снова призывая теневой клинок.

— Что это за херня? — спросил Повелитель Молний, и в его голосе промелькнула та же тень страха, что чувствовала я.

— Буквальный кошмар.

— А подробнее? — уточнил он, доставая свое оружие, пока тварь неслась на нас.

— Амфисбена. Гигантский двухголовый змей. — Я мельком взглянула на него, отметив уверенную оборонительную стойку. — Его нельзя убить, просто разрубив пополам.

— Я так понимаю, ты пробовала.

— Ага.

Мы оба отскочили в стороны, когда змей достиг подножия. Я полоснула его по боку, пока он проносился мимо. Тварь разомкнула «колесо», обе головы взметнулись вверх, шипя на нас.

— Какой план? — прокричал Келис сквозь этот свист.

— Понятия не имею! — резко ответила я. — Убежать, очевидно, тоже не вариант.

Келис увернулся от выпада одной головы — той, что с подбитым глазом. Вторая в это время сверлила меня взглядом.

— Твоя работа? — кивнул он на раненый глаз.

— Моя. Это единственное, что хоть как-то помогло.

— Отлично! Тогда так и сделаем!

— Что сделаем??

— Бей по глазам! — крикнул он, замахиваясь на уцелевший глаз своей головы, но промахнулся. Змей снова бросился в атаку, отчаянно пытаясь его сожрать.

— Опасайся клыков! — предупредила я. — Яд превратит твою кожу в камень!

— Ну, меня-то он не убьет! — отозвался он, но, к счастью, уклонился от щелкнувших пастей.

— Может и нет, но кто, по-твоему, будет вытаскивать твою золотую задницу из этой пасти?

— Ну, надеюсь, ты!

— Это сработает, только если я смогу его убить!

Келис метнулся вперед, вонзив меч под челюсть змея. Клинок прошел насквозь и вышел через нос — это лишь сильнее разозлило тварь.

— Это не глаз...

— Да ну? Что-то я не вижу вклада с твоей стороны, о темнейшая!

Моя змеиная голова замерла, жадно изучая меня; в ее взгляде читался острый интеллект. Она что-то коротко прошипела второй голове.

— Кажется, он нас понимает... — пробормотала я.

— Что?!

— Смотри. Они общаются.

Невероятно, но головы зашипели в унисон, дергаясь то в нашу сторону, то обратно. Я не знала, о чем они «говорят», но предчувствие было паршивым.

— Новый план. Твои силы здесь работают? — тихо спросила я.

— Да. А твои нет? — Он многозначительно вскинул белую бровь.

Я демонстративно проигнорировала вопрос.

— Бей по голове, — прошептала я. — Сейчас!

— Не так-то просто попасть в движущуюся мишень!

— О боги, неужели у принца проблемы с меткостью? — поддела я его.

Келис нахмурился.

В воздухе затрещало статическое электричество, на кончиках его пальцев заплясали искры. Я усмехнулась — моя провокация сработала. Теперь главное, чтобы его желание доказать свою крутизну помогло ему попасть в цель.

Я заставила меч сжаться, превратив его в нечто меньшее, что можно было метнуть. Через секунду в моей правой руке был зажат черный кинжал.

— Ловко, — ухмыльнулся Келис.

— Полезный навык. Ставлю десять серебряных драхм, что прикончу свою голову раньше, чем ты свою.

— Ставлю десять золотых, что нет, — подмигнул он и выбросил правую руку вперед, выпуская ослепительную молнию в раненую голову змея.

И промахнулся.

— Ах, вот мы как? Решил схитрить? — Я начала обходить змея сбоку, не сводя глаз со своей головы.

— На войне все средства хороши! — крикнул Келис, смеясь и уворачиваясь от очередного выпада.

— Никогда не понимала этих идиотских присказок смертных! — проорала я в ответ. — И это ни черта не война!

— Пока нет, — он оскалился, глядя на меня через чешуйчатую тушу монстра.

Я подавила желание рассмеяться. Подавила само осознание того, насколько мне нравится эта опасная игра слов.

Затем Келис нанес прямой удар. Молния ударила ровно в то место, где я нанесла рану, и его половина змеи безжизненно рухнула. Он самодовольно подбоченился, пока я уворачивалась от конвульсий оставшейся головы.

Тварь шипела от боли, атакуя вслепую. Когда она клацнула зубами по пустоте, зажмурившись, я ударила сверху вниз — быстро и сильно, прекращая мучения монстра.

Мой кинжал растаял. Больше он был не нужен.

Амфисбена затихла, ее массивное тело бесформенной грудой лежало в песчаной долине.

— Полагаю, я задолжала тебе десять монет.

— Полагаю, что да, — он хитро улыбнулся, подходя ближе. — Золотых. Зайду за ними как-нибудь позже. — Он подмигнул, наклоняясь слишком близко.

Я отступила на пару шагов, вытирая багровую кровь с рук, и сердито посмотрела на бога грозы. Брови Келиса на миг дрогнули, но улыбка осталась приклеенной к его невыносимо смазливому лицу.

— Не утруждайся. Я распоряжусь, чтобы их отправили в твой дворец, когда вернусь домой.

Отвернувшись, я зашагала вверх по следующей дюне, надеясь, что в гаснущем свете их осталось не так много. К моему бесконечному разочарованию, длинные ноги Келиса, обтянутые кожей, легко догнали меня. Он пошел рядом, будто это была прогулка в саду, а не марш-бросок через ад.

— Дай угадаю, ты тоже идешь на запад? — спросила я с явным пренебрежением. Он был сыном убийцы. Жертвой которого стала моя мать. Я не собиралась забывать, чей он сын.

— Именно. Туда я и шел, пока ты меня так бесцеремонно не сбила, — съязвил он.

— Я не... — Я возмущенно всплеснула руками. С каждым шагом сапоги всё глубже зарывались в песок.

— А ты милая, когда злишься, — сказал он, плотно сжав губы в жалкой попытке скрыть смех.

— Я милая всегда. Просто ты заметил это только сейчас, — отрезала я. Из всех участников мне обязательно было столкнуться именно с ним. Наглый сын Зевса с чересчур обаятельной улыбкой. У него была другая броня, но всё же броня.

Келис коротко хохотнул.

Наконец я взобралась на гребень, щурясь от яркого солнца. Прикрыв глаза ладонью, я попыталась оценить расстояние.

Далеко впереди я различила нечто, похожее на огромный желтый столб, поднимающийся над красными песками. Трудно было разобрать: Здание? Дерево? Мираж?

Был только один способ узнать.

Я нехотя начала спускаться, во рту пересохло до костей.

— Пить хочешь? — Келис слизнул каплю воды со своих губ и протянул кожаный бурдюк — оливковую ветвь с дерева, к которому ему не стоило и прикасаться.

Я вздохнула. В конце концов, он ни в чем не виноват. Не он вонзил кинжал в сердце моей матери — тогда ему было года два? Неважно.

Но это не значило, что я ему доверяю. Я не могла.

Я подозрительно прищурилась на подношение и медленно взяла бурдюк. Брала осторожно, стараясь не коснуться его пальцев своими. Поднесла к носу, принюхиваясь.

Он снова хохотнул, на этот раз раздраженно. — Я не собираюсь тебя травить.

— Именно это отравитель бы и сказал, — я вскинула бровь.

— Разве я только что не пил из него сам? — Он в точности повторил мое движение бровью.

Я поджала губы, колеблясь. Посторонних запахов не было, и он действительно пил первым. Конечно, у него в крови могли быть любые антидоты, но жажда победила.

Я сделала один большой глоток и вернула бурдюк с коротким «спасибо». Этого было мало, но должно было хватить, пока я не выберусь из этой проклятой пустыни.

— Ну что, идем? — Келис указал на горизонт, где солнце устроилось прямо у него на ладони.

— Ладно. Но только потому, что глупо делать крюк в милю только ради того, чтобы избежать твоего общества, если мы всё равно идем в одно место, — бросила я.

Жара и ослепительный свет окончательно лишили меня остатков терпения. Мое желание терпеть самовлюбленных богов и вести светские беседы было на нуле.

* * *

Спустя мили дюн и часы тишины земля наконец начала выравниваться.

Из-за слепящего солнца это было трудно заметить, но по мере приближения стало ясно: Аполлон стоит в самом центре столпа золотого света. Солнце касалось горизонта прямо у него за спиной, и казалось, будто он — само его сердце. От бога исходили сияющие волны мощи и жара, которые мы чувствовали даже за милю.

Солнце отбрасывало длинные тени на раскаленный песок, но ни одна из них не смела коснуться Аполлона.

— Похоже, мы не ошиблись с направлением, — ляпнул Келис. Я закатила глаза и потащилась вперед со всей грацией онокентавра³.

Левое предплечье горело — сувенир на память от амфисбены. Я изо всех сил старалась скрыть рану от Келиса, но чем дольше мы шли, тем хуже слушалась кисть.

К тому времени как мы достигли столпа, конечность стала бесполезной. Яд змея лишь слегка обрызгал кожу, но и этого хватило. Просочившись в поры, он мучительно медленно полз вверх, превращая плоть в камень.

Нужно вернуться домой прежде, чем я полностью окажусь в коконе. Харон разберется, что делать и где раздобыть противоядие. Но время работало против меня.

Мы остановились прямо перед колонной света. Она казалась неприступной, если бы не цепочки следов, уходящие внутрь. Аполлон замер с закрытыми глазами и сдвинутыми бровями — будто сосредоточил на чем-то все свои силы... или будто это усилие его убивало.

Значит, в этом и заключалось его испытание? Удерживать собственную мощь столько времени, сколько нам потребуется, чтобы его найти?

Вина кольнула загривок.

Жаль, что мы не поторопились, что потратили время на дуэль с мифической тварью, с которой я больше никогда не желала встретиться. Жар, исходящий от столпа, напоминал открытый огонь — я даже боялась представить, какова температура внутри.

Я обернулась и заглянула в серебристые глаза повелителя штормов; в его зрачках отражалось сияние Аполлона. Келис ответил мне таким же полным вины взглядом.

— Вместе? — тихо спросил он. Его дыхание коснулось моей щеки.

— Вместе. — Я кивнула, проигнорировав его протянутую руку.

Мы одновременно шагнули вперед и прошли сквозь сопротивляющуюся стену света... прямиком в агонию.