Нисса

Я не ошиблась: пока я предпочла остаться в одиночестве, мои противники провели вечер, обзаводясь союзниками.

Теперь они кучковались небольшими группами, переглядываясь и обмениваясь тихим шепотом. Гера стояла с Аресом, Арос терся подле Келиса, Архимед и Аполлон прикрывали фланги Артемиды и Дианы. Посейдон и Леандр о чем-то заговорщицки шептались с Гермесом и его сыном; в самом центре замерли Гестия, Афина и Афродита.

Мы вразнобой толпились в сердце Парфенона. В зале снова царила безупречная чистота: ни следа от вчерашнего пира, ни капли вина, ни крошки еды — ничто не напоминало о том, что мы здесь были.

Стоило мне отойти в сторону, как на плечи легла привычная тяжесть одиночества. Харон — ни чемпион, ни первородный — остался в Подземном мире присматривать за царством.

Олимпийцы явно пришли к соглашению: сейчас их сила в единстве. Я же была чужачкой. Угрозой.

Разница между нами никогда не казалась столь разительной. Я — темная и опасная. Они — золотые и обожаемые. Они боялись меня так же сильно, как собственной смерти, а может, и больше. Впрочем, неважно. Ничто не имело значения, кроме короны и того, какой версии пророчества суждено сбыться.

Доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить.

Я окинула зал взглядом. Мы ждали появления Гермеса, вестника богов. Он с радостью вызвался сопровождать Обряд — несомненно, потому что обожал слушать самого себя.

Раздался характерный щелчок, эхом разнесшийся по залу. Гермес возник буквально из ниоткуда. Как бог странствий, он был единственным, кто мог перемещаться мгновенно; остальным приходилось полагаться на врата, разбросанные по мирам.

— Кхм, — он откашлялся, отчаянно ожидая внимания. — Чемпионы! Подойдите ближе!

Никто не шелохнулся. Мы и так уже стояли вокруг него.

— Вы все знаете, зачем мы здесь. Путь к трону будет полон опасностей, жертв и страданий.

Я закатила глаза. Ну конечно, он решил превратить это в сольный спектакль.

— Вам предстоит проявить отвагу, острый ум и товарищество, ибо иначе корона не сочтет вас достойными.

На мой взгляд, не было ни капли отваги или большого ума в том, чтобы вещать от имени полуживого куска металла, отвечающего за судьбу двух миров. Или трех, если пророчество Зевса не врало.

Беглый взгляд по сторонам подтвердил: речь не впечатлила не только меня. У нескольких чемпионов на лицах застыло то же выражение скуки — видимо, их тоже раздражал гнусавый голос Гермеса.

— Перед собой я вижу тринадцать чемпионов. Вы представляете либо себя, либо своего первородного бога. Через шесть месяцев корону наденет лишь один. — Он окинул нас взглядом, выпрямившись и выпятив грудь. — Сегодня начинается первое из двенадцати испытаний Геркулеса. Каждое из них подготовлено одним из первородных, очередность определил жребий. Каждые две недели вас ждет новое испытание — или исключение. Одно, впрочем, станет исключением. Оно может настигнуть вас в любой момент до самого финала, без предупреждения и возможности подготовиться.

Он сделал паузу, оглядывая каждого из нас. Когда его взгляд скользнул по мне, в бледных глазах мелькнуло плохо скрываемое отвращение.

— Первое испытание, — продолжил он, — подготовил бог солнца. Аполлон объяснит задачу и условия. Удачи, и да благословят вас Мойры. Особенно тебя, — добавил он, обращаясь к сыну.

Гермес отступил, и Аполлон молча занял его место в центре огромного зала. Он поднял руки, и между его тонкими пальцами начали быстро складываться знаки.

«Первое испытание проверит вашу стойкость. Оно будет изнурительным. Потребуется вся ваша решимость».

— Замечательно, — прошипел чей-то язвительный голос справа.

Аполлон прищурился, глядя на сына Посейдона, словно услышал реплику, что было невозможно. Скорее, он просто слишком хорошо знал повадки олимпийцев: кто-то обязательно должен был вставить шпильку.

«Ваша цель?» — продолжал он жестами. — «Найдите путь ко мне. Это необходимо не только для продолжения Обряда, но и для вашего выживания».

Я вскинула брови. Что именно уготовил нам солнечный бог?

— Погодите, разве он не должен сам участвовать? — заныл другой мужской голос.

Его отец нахмурился, а затем обратился ко всем присутствующим:

— Аполлон пройдет собственное испытание, переплетенное с вашим. Его выдержка тоже подвергнется проверке. Его судьба связана с вашей, — таинственно провозгласил Гермес.

«Начнем?» — спросил жестами Аполлон.

Гермес кивнул и повел нас к сияющей мраморной арке в дальнем конце зала. Аполлон приложил ладонь к белому камню, и в проеме возникло зыбкое алое марево. От него повеяло жаром, донесло мелкие крупицы красного песка.

«Замечательно», — мысленно повторила я. Пустыня.

Аполлон спокойно шагнул в портал и исчез у нас на глазах.

— Что ж, приступим к Обряду Вознесения, — объявил Гермес.

Один за другим чемпионы проходили сквозь врата, оставляя своих покровителей позади.

Предсказуемо, я оказалась последней.

Прежде чем я успела войти, Гермес грубо схватил меня за локоть и развернул к себе. Я действовала на автомате: в свободной руке мгновенно соткался кинжал из тени, и я вогнала его глубоко в предплечье наглеца.

Гермес взвизгнул и отшатнулся, его лицо исказилось от яростного возмущения.

— Тебе стоит запомнить одну вещь, демон, — прошипел он так тихо, чтобы никто не услышал. — Аиду этой короны не видать. Сдайся на испытании, и, возможно, я оставлю тебя в живых.

Я не сдержалась и рассмеялась — сухо и смертоносно.

Резко выдернув клинок, я дала ему раствориться в воздухе. Золотистый ихор на лезвии исчез вместе с тенью.

— Тронь меня еще раз, и я позабочусь о том, чтобы Тартар стал твоим единственным пристанищем.

Я оставила захлебывающегося от злости бога у порога арки и шагнула вперед, чувствуя, как по жилам течет ярость.

С новой, еще более острой решимостью я приготовилась встретить палящий ветер, который ждал меня по ту сторону.