Нисса

Харон соскользнул с острия клинка Кроноса и рухнул грудой на заваленный обломками пол. Он лежал неподвижно, и сияющий ихор растекался вокруг него, словно расплавленное золото. Его легкие вытолкнули воздух с хриплым вздохом — и больше не поднялись.

Нет.

Крик усилился, разрезая воздух, как нож.

Серо-голубые глаза Харона безучастно смотрели в грозовое небо сквозь рваные дыры в обрушившемся потолке.

Нет!

Когда Кронос торжествующе ухмыльнулся, я поняла, что этот крик рвался из моего собственного избитого горла. Он захохотал — жуткий звук, который я никогда не смогу забыть, смешивался с моим истерзанным хором.

Я вырвалась из рук, удерживавших меня, широко раскинула свои и призвала любую силу, какая только могла остаться: осколок кинжала, скольжение змеи — хоть что-нибудь.

Но я была пуста.

«Малышка…» — прошептала Велира в моей голове, ее голос звучал непривычно надломленно.

— Приди! — крикнула я своей жалкой силе, требуя повиновения.

Но в моих жилах ничего не осталось. Ни капли.

Колени подогнулись, и я рухнула рядом с его телом — само его имя внезапно стало слишком болезненным даже для мыслей. Сотни разрозненных воспоминаний прокручивались в моей голове. Он формировал каждую грань моего существа, участвовал в каждом аспекте моей жизни на протяжении почти тридцати одного года.

И теперь я должна продолжать без него?

Принять то, что если бы я не спасла Келиса, я могла бы спасти его?

Что Кронос никогда бы не сбежал, выбери я иначе?

Что если бы я изменила свою собственную нить судьбы, то, возможно, ничего из этого не произошло бы?

Я яростно посмотрела на богиню, которая съежилась в углу, едва уцелев под упавшей колонной. Это всё её вина. Если бы Гера не попыталась убить меня, ничего этого бы не случилось. Я вырежу свою месть из её плоти, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Ради него.

Но сначала я отправлю Кроноса обратно в глубины Тартара, где ему самое место.

По кусочку, черт возьми.

Он стоял, прислонившись к золоченому трону, скрестив руки; с его превращенной в клинок кисти капало золото. На лице застыла самодовольная ухмылка — но всё, что я видела, было красным.

У меня не было ни силы, ни оружия, ни мыслей о самосохранении. Только ярость, текущая по венам, как реки раскаленной лавы. Только месть в мыслях и десятилетия тренировок, данных тем, кто теперь лежал сломленным у моих ног. Возможно, для меня это не предвещало ничего хорошего, но он был лучшим мечником во всех мирах, и я была обязана ему хотя бы попытаться.

— Нисса, нет! — крикнул Келис, потянувшись ко мне, но он был слишком медленным.

Я бросилась прямо на этого ухмыляющегося ублюдка — Титана, который навсегда изменил траекторию моей жизни. Мне удалось нанести удар кулаком в прыжке по его ничего не подозревающей щеке, прежде чем он среагировал. Его глаза вспыхнули красным; он схватил меня за горло одной рукой и вздернул мое бьющееся тело в воздух.

Келис последовал за мной в бой с таким же выражением обещанного насилия на лице. Но в его мыслях была не только месть — я чувствовала через связь неистовое стремление защитить меня. И я знала: если встанет выбор между убийством Кроноса или моим спасением, он выберет последнее.

Я изо всех сил пнула Кроноса в грудь, пока Келис колотил его по голове обломком мрамора. Я почти вырвалась, но Кронос разочарованно цокнул языком, приставив позолоченное лезвие к моему глазу.

— Сдайся! — потребовал он.

Келис выронил камень, подняв ладони.

Нет! Убей его!

Мне хотелось кричать это. Я хотела выкрикнуть эти слова и потребовать этого от моего золотого воина. Это было мое право как Королевы, как бы недолго этот титул ни принадлежал мне. Я брыкалась и впивалась ногтями в руку на моем горле, зрение начало темнеть по краям.

— Так не пойдет, Несущая Смерть, — сказал он опасно тихо. — Сдайся.

— Отпусти её! — взревел Келис, делая шаг вперед.

Кронос прошипел и вдавил лезвие в мой глаз, заставив повелителя бурь замереть на месте.

Задушенный стон вырвался из моей сдавленной глотки, когда клинок проткнул роговицу. Если я думала, что яд гидры обжигает, то это не шло ни в какое сравнение. Агония пронзила меня, и я не могла думать ни о чем другом.

По крайней мере, это заглушило горе.

В пробитом глазу всё потемнело, но я по-прежнему видела только красное. Боль и ярость слились во мне в пылающий горн. Внутри себя я взывала о помощи. Кричала об этом — небу, морю, земле. Я звала Олимп, Подземный мир, мир смертных. Мойр, Фурий, любого или что угодно, что могло бы помочь прикончить этого убийственного ублюдка.

Не для того, чтобы спасти нас.

Не для того, чтобы спасти меня.

Просто чтобы покончить с ним. Навсегда.

Или, по крайней мере, отправить его обратно в Тартар. В самую холодную и глубокую бездну.

И к моему удивлению… что-то ответило на мой зов.

Холодная, влажная тяжесть легла в мою ладонь. Ледяная вода стекала с пальцев, когда они сомкнулись вокруг знакомой, обернутой кожей рукояти.

Разрушитель Ночи.

Я взмахнула клинком, рассекая ребра Титана с сочным хлюпаньем.

Кронос взревел и выронил меня.

Именно тогда мой внутренний крик вырвался наружу. Я была потоком. Бурей. Я была яростным пожаром.

Разрушитель Ночи отозвался мгновенно. Он вспыхнул; моя темная магия, впитанная сталью, запылала черным огнем вдоль острых краев.

Одновременно произошло то, на что я сделала ставку во время ковки.

Яркие белые разряды чистой, необузданной энергии также хлынули из стеклянной сферы в рукояти меча — дар Келиса. Тень и молния обнялись на стальной поверхности, танцуя в сокрушительной гармонии.

Стиснув зубы и следя за движениями ног, я обхватила рукоять обеими руками и издала боевой клич. Я ударила.

Келис присоединился ко мне в этой, вероятно, суицидальной схватке, посылая в воздух дуги фиолетовых молний.

Кронос поднял свой костяной меч, чтобы отразить мой удар. Кость столкнулась со сталью с глухим стуком. Тень и молния устремились к месту контакта, врываясь внутрь его ороговевшей конечности. Титан взвыл, пытаясь освободиться от моей ярости, и повернул лицо как раз вовремя, чтобы поймать огненный поток Велиры.

Его когда-то красивое лицо потекло, кожа сползала с черепа, как расплавленный воск, обнажая скрытого внутри зверя. На мгновение мелькнули рога и исчезли — его истинная форма боролась за первенство.

Я снова двинулась вперед, быстро и уверенно переступая через обломки; слезы свободно текли по лицу. Мы втроем использовали любое преимущество: удар, огонь, молния, парирование, пламя, туман — скрывая наш следующий ход.

Кронос отражал каждый выпад. Лишь однажды он попытался манипулировать временем, подняв руку в знакомом когтеобразном жесте.

Разрушитель Ночи пропел сквозь туман, его блаженно острое лезвие отсекло конечность. Черная кровь зашипела на полу, когда молния мгновенно прижгла рану.

Я знала, что это не остановит его навсегда. Его взгляд обещал возмездие.

«Найди то, что прячется. Отрежь то, что связывает», — прошептал мне на ухо пугающе знакомый тройной голос. «Даже у Титанов есть швы. Заставь время кровоточить».

Я вздрогнула. Велира прикрыла меня.

Связывает. Прячется. Швы…

Идея сформировалась, настолько дикая и невероятная, что я не посмела озвучить её. Я подняла Разрушителя Ночи высоко в воздух, шепча частичке своей магии, заключенной в ней, желая, чтобы она окутала комнату и открыла то, что остается скрытым от незрячих глаз.

Сначала ничего не происходило. Буря Келиса всё еще бушевала, хотя он в замешательстве поглядывал на меня. Пламя Велиры всё еще опаляло, хотя ярость за ним угасала. Пальцы дергались под упавшими колоннами — боги пытались прийти в себя.

Затем — опустилась тонкая вуаль ночи, прорезаемая лишь быстрыми вспышками красных и серебряных глаз.

— Ну же, ну же, покажитесь, — отчаянно зашептала я. Умоляю.

— Ну же! — закричала я, понимая, что это последняя попытка, и если я потерплю неудачу, мы обречены.

И это будет только моя вина.

Атриум над моей головой засветился. В воздухе появились нити сверкающего золота, точь-в-точь как во время испытания. Теперь мне просто нужно было найти правильную. Если бы только время хоть раз было на моей стороне.

Я проводила пальцами по нитям, но на этот раз я слышала каждую ноту. Целый струнный квартет играл над моей головой, но, казалось, только я могла его слышать. И видеть.

Я продолжала, отчаянно ища то, что здесь лишнее.

Мой палец зацепился за пустую ноту — безжизненный, разлагающийся звук, который портил воздух и отравлял всю мелодию. Я подняла глаза и увидела почерневшую нить, её истерзанный конец светился красным.

Кронос.

Я подняла Разрушителя Ночи, стараясь не задеть другие нити, и начала рубить судьбу Титана, как разозленный лесоруб.

— Прекрати! — крикнул он. — Прекрати, и я уйду!

Я проигнорировала ложь и продолжала рубить, глядя, как пряди перетираются и лопаются под моим клинком.

— Я сказал — прекрати! — взвыл Кронос, в его хриплом голосе сквозила боль.

Я была так сосредоточена на перерезании нити, что пропустила угрозу у своих ног — пока резкая, жгучая боль не вонзилась прямо под мою ключицу. Левая рука мгновенно отказала. Правой удалось удержать рукоять Разрушителя Ночи.

Золотое сияние над моей головой снова исчезло из виду.

И этот проклятый бронзовый кинжал застрял в моей плоти; какая бы сила в нем ни оставалась, она лишала меня последних остатков сил.

— Он сказал — прекрати, — усмехнулась Гера, нагло выходя вперед.

Келис метнул разряд фиолетовой молнии в свою мать, поразив её в то самое место, куда она ударила меня. Единственная разница — Гера громко вскрикнула, а я лишь стиснула зубы в мучительном молчании.

— Ты заплатишь за это, сын, — прошипела она.

— Есть целый список вещей, за которые ты заплатишь перед своим концом, мать, — ответил Келис, надвигаясь на неё, пока Вел сдерживала ослабленного Кроноса. — Начнем с того, что ты посмела поднять руку на свою Королеву.

— Она мне не Королева! — выплюнула Гера.

— Она сможет стать Королевой Тартара, когда я закончу с ней, — прошипел Кронос. — Или, возможно, я вовсе сотру само её существование.

Он свирепо посмотрел на меня сквозь потоки золотого огня. Подняв уцелевшую руку, он превратил конечность обратно в кисть. Он прижал большой палец к среднему.

— Когда мы встретимся снова, дочь смерти, — сказал он низким и загадочным голосом, — ты дашь мне то, что я хочу… и тогда я прикончу тебя.

Его пальцы замерли — готовые щелкнуть.

— Подожди! Возьми меня с собой! — вскричала Гера, бросаясь к нему, кандалы звенели при каждом шаге.

Кронос посмотрел на неё, прищурившись. Затем он кивнул и издевательски выставил локоть; Гера вцепилась в него, как будто от этого зависела её жизнь.

Так оно и было — обещание убийства было вырезано в каждой черте лица Келиса.

Кронос щелкнул пальцами, громко, как удар молнии. Пара исчезла в мгновение ока.

Тяжелый вдох вырвался из моих легких, когда Разрушитель Ночи с грохотом упал на пол. Я последовала за ним, рухнув рядом с моим павшим другом. Сердце снова разбилось, когда я посмотрела на него. Его красивое мальчишеское лицо больше не состарится — тридцать три года, мгновение в масштабах жизни бога. Его кожа никогда не покроется морщинами. Его волосы никогда не потускнеют. У него никогда не будет детей, он никогда не отправится навстречу приключениям. Он больше никогда не улыбнется своей ямочкой на щеке и не напомнит мне следить за движениями ног. Он никогда не выиграет еще один раунд «Перевозчика» и не будет смеяться, пока я пьяно пою серенаду мраморному бюсту.

Я обхватила руками еще теплое лицо Харона, и мое сердце, когда-то скованное льдом, разлетелось на миллион осколков. Я запечатлела соленый поцелуй на его щеке, слезы с золотистым оттенком падали на его прекрасное лицо.

Осколки моего сердца превратились в пыль в моей груди, улетая на призрачном ветру, когда я заметила крупинку муки, всё еще украшавшую кончик его веснушчатого носа.

Блинчики.

Я слишком долго боролась с истощением сил. Моя голова ударилась о плитку с сухим треском, приземлившись рядом с его головой. Я лежала неподвижно, глядя в его невидящие глаза, пока тьма не поглотила меня.

Когда зрение померкло, до меня донеслись обрывки приглушенных разговоров. Прямо перед тем, как окончательно провалиться в забытье, я уловила последнее слово — тихое: «Блядь».