Нисса
Я прорвала поверхность Реки и каким-то образом одновременно поверхность воды в ванне. Глаза распахнулись, когда легкие втянули хриплый глоток воздуха. Он скреб по горлу, громкий и сырой, пока я осознавала хаос вокруг себя.
— Что это было?! — взревел Харон в ту же секунду, когда драконица взвизгнула и захлопала крыльями.
Он обхватил руками мой торс, всё еще закованный в промокшие боевые доспехи, и зажал меня в грубых объятиях. Его плечо врезалось мне в грудину, и я выкашляла черную вязкую жижу — ил со дна Стикса. Он отстранился, и мы оба смотрели, как эта муть оседает на дно ванны на львиных ножках, словно упавший лист.
— Что? — прохрипела я в недоумении.
Драконица принюхалась к моей коже, сидя на краю ванны. Харон разглядывал меня широко распахнутыми глазами.
— Я не понимаю, — прошептал он, и в его голосе проступила меланхолия. — После того как ты выпила содержимое флакона, ты ушла под воду. Я не мог вытащить тебя обратно.
Он поперхнулся словами.
— Никакие усилия не помогали. Ты будто приварилась к ванне или в один миг стала весить тонну.
— Грубо, — вставила я.
— Но я думал, что ты умерла, Нисса. Или почти умерла. Я мог бы поклясться, что сердце остановилось.
Его лицо осунулось, и этот вид разбил мне сердце.
— Я в порядке, — прошептала я и мягко потянула его за прядь светло-золотистых волос.
— Я даже пробку не мог вытащить, она застряла под тобой, — признался он, и в каждом слоге сквозило раскаяние. — Что-то удерживало тебя внизу. Я вычерпывал воду руками, но этого было мало, и ты всё равно...
Харон дико огляделся, утопая в своем горе. Его взгляд наконец остановился на обломках вокруг нас, и прежде чем я успела спросить, он смущенно потер затылок. Медный румянец окрасил его щеки.
— Я думал, ты мертва. Или при смерти. И я ни черта не мог сделать, чтобы спасти тебя. Как и твой дракон. Мы тут немного разнесли твою ванную.
— Это я вижу. Рискну ли я спросить, почему?
— Потому что я думал, что моя лучшая подруга погибла и что именно я нанес ей смертельный удар! — закричал Харон, вскакивая на ноги.
Его кулаки были сжаты, представляя собой кровавое месиво из содранной кожи и разбитых костяшек.
Мне до боли хотелось дотянуться до него и взять за руку. Хотелось закрыть эту пропасть между нами. Но я не могла этого сделать, видения из Стикса еще стояли перед глазами, поэтому я перевела внимание на обломки вокруг моей ледяной ванны.
Пыль покрывала всё. Осколки зеркала, плитки и куски стены были забрызганы ихором. Некоторые фрагменты обгорели до неузнаваемости, а в воздухе всё еще висел запах дыма.
— Хар?
— Да?
— Нам понадобится новая ванная.
Он издал короткий смешок.
— Давай следующую сделаем побольше.
Я вздрогнула от холода, и Харон нахмурился так, будто это лично его оскорбило. Он потянулся к воде и выловил меня. Его брови дрогнули от явного облегчения, когда он понял, что наконец может это сделать.
— Идем, убийца смерти. Давай тебя высушим и уложим в постель, — вяло пошутил он.
Я позволила ему принести полотенца, но помогать мне одеваться было чертой, которую никто из нас не хотел переступать. Я набросила самое простое из того, что у меня было, безразмерную льняную рубашку, вероятно, одну из тех, что я стащила из абсурдно огромного гардероба Харона, и залезла под одеяло.
Он суетился, пугающе напоминая мать: поправлял одеяла, подбрасывал дрова в очаг и следил, чтобы у меня было хоть что-то перекусить. Он также позаботился о том, чтобы у дракона было свежее мясо. Я не спрашивала, откуда оно. Я также не спрашивала, чье это было мясо, но дракона такие условности не волновали.
И только спустя несколько часов, лежа в постели с теплым животом дракона, прижатым к ребрам, я осознала одну вещь: волосы Харона не побелели под моими пальцами.
Большую часть следующей недели я провела в постели. Исцеление от яда гидры потребовало куда больше сил, чем я ожидала. Повторять этот опыт я точно не планировала.
Но риск Харона оправдался. Я была жива. Яд вывели, а раны затянулись настолько, насколько это было возможно. Остались лишь бледные шрамы на бедре и торсе — отметины от клыков и когтей.
К сожалению, испытание Артемиды оставило след не только на моем теле. Харон почти не улыбался с того дня, как я выпила озерную воду. Его преследовало то, что она сделала со мной, в то время как я переживала это испытание в чертогах своего разума. Пока я не вынырнула из воды с хриплым вдохом — словно родившись заново, последний дар матери, — он верил, что я мертва. Эти минуты стали для моего вечно сияющего друга чистой пыткой. С тех пор он взял за привычку постоянно маячить в дверных проемах.
— Я в порядке, Харон. Клянусь, — проворчала я из своего уютного уголка в библиотеке, устроившись перед открытым очагом.
Он лишь хмыкнул в ответ, прошагал к камину и принялся ворошить угли.
— Ты знал, что согласно этой книге, Гера пыталась убить младенца? — спросила я.
Харон резко обернулся ко мне, нахмурившись.
— Ты про Геракла?
— Ага. Судя по всему, малютка Герк задушил пару змей, которых она подбросила в его колыбель. Мстительная сука, — пробормотала я.
— Осторожнее. Она услышит, — предупредил он.
— Но я же не молюсь?
— Неважно. Эта дама любит подслушивать, когда слышит свое имя.
Я поджала губы, раздумывая.
— Эй, Гера! — крикнула я прямо в камин. Не потому, что огонь мог её призвать, а просто не знала, куда еще направить голос. — Вы с Зевсом отличная парочка! Вас обоих обставили младенцы, которых вы хотели прикончить. Мстительная сука!
Харон уставился на меня с открытым ртом.
— Надеюсь ради твоего же блага, что она этого не слышала... иначе твое следующее испытание будет куда сложнее, — пробормотал он.
Я пожала плечами.
— Так интереснее.
Харон покачал головой и опустился в кресло напротив. Он взял книгу, которую я уже пролистала, — про Гестию. Я продолжила чтение, изучая абзац о другом сыне Зевса. Внезапно мне пришла в голову мысль.
— Слушай, Харон?
— М-м?
— А что в итоге стало с Гераклом?
Он замер, встречаясь со мной взглядом. В его голубых глазах что-то мелькнуло, но пронеслось слишком быстро, чтобы я успела понять.
— Мать рассказывала мне, что смертная жена Геракла отравила его.
Я нахмурилась. Какое-то нелепое и бесславное окончание истории для героя-полубога.
Драконица согласно мурлыкнула.
— Он сам сложил свой погребальный костер и взошел на него, — продолжил Харон, удивив меня. — Боги сжалились над ним, особенно Зевс.
— Кто бы знал, что он способен на милосердие, — буркнула я.
— Они позволили его смертному телу сгореть, оставив лишь божественную сущность. Короче говоря, он стал богом, женился на одной из служанок Геры и обзавелся двумя сыновьями.
— Забавно... — протянула я. — Но где он сейчас? Почему не претендует на трон?
— У Геракла не было желания идти по стопам Зевса. Он забрал семью и покинул Олимп.
— Но куда они ушли? — я вцепилась в его предплечье, сама не понимая, почему мне так важен ответ.
— Никто не знает, — прошептал Харон. — Но он не мертв. Если бы он погиб, ты бы узнала об этом первой.
Его взгляд опустился туда, где мои ногти впились в его кожу. В его голую кожу.
— Нисса, — прошипел он, внезапно застыв. — Твоя рука.
— Ой! Черт, прости.
Я убрала пальцы, кривясь при виде лунообразных лунок, которые оставила.
— Да нет же, идиотка, — выдохнул Харон. — Ты коснулась меня кожей, и я не умер.
Его глаза снова метнулись к моим, округлившись от изумления.
— Как? Как ты это сделала? — прошептал он.
— Думаю... думаю, видение не лгало.
— О чем ты? — спросил он.
И тут до меня дошло — во всем этом хаосе в ванной я забыла рассказать ему подробности своего испытания в Стиксе. И я рассказала. Всё, до мельчайших деталей. Ничего не скрывая, даже тот момент, когда я едва не поддалась блаженному покою легкой смерти.
Прекрасное лицо Харона осунулось, его сердце разбивалось у меня на глазах. Он сполз на пол перед моим креслом и обхватил меня своими длинными руками, крепко прижимая к себе.
— Значит ли это, что теперь ты можешь касаться людей? — пробормотал он в ткань моей рубашки. — Раз ты решила принять свою силу... значит, прикасаться к тебе теперь безопасно? Или всё еще нужно быть осторожной?
— Честно? Я не уверена. Давай на всякий случай всё же побережемся, ладно?
— Ладно, Нисс, — прошептал он в ответ.
Следующее испытание нагрянуло куда быстрее предыдущих. Проведя неделю в постели и еще одну в библиотеке, я понимала, что это неизбежно.
И вот я снова стояла в длинном зале Парфенона, готовясь к новым трудностям на пути к своей судьбе: короне и спасению миров. Третье испытание едва не убило меня. Справится ли четвертое? А может, пятое? Или шестое?
Все одиннадцать оставшихся чемпионов были в сборе, и у каждого под боком находился обретенный спутник. Хвосты мели пол, звери рычали, но это никак не ускоряло появление Гермеса. Моя фиолетовая подруга устроилась на плече, прямо над шрамом от гидры. Она всё еще оставалась безымянной, но я верила, что подходящее имя придет само.
Союзники сбивались в кучки, и я снова стояла особняком. Что интересно, Келис и Арос поступили так же. Ни один не примкнул к остальным, но и друг с другом они не общались.
Каждый из них занял противоположный угол зала. Белый волк Келиса изучал присутствующих, а мантикора Ароса спала у его ног. Но оба их тяжелых взгляда были прикованы ко мне. Неотрывно. Неумолимо. Я оказалась в заложниках их внимания, а мои глаза метались между ними. От серебра к янтарю и обратно. Энергия, исходившая от них, казалась почти… яростной?
Я нахмурилась. Чем я заслужила их гнев?
Я присмотрелась внимательнее. Повелитель штормов носил маску спокойной решимости, но его желваки так ходили под кожей, будто он едва сдерживался. Повелитель огня и вовсе выглядел скучающим. Я позволила своему взгляду скользить между их внушительными фигурами, разрываясь между точеными чертами лица Келиса и вызывающе огромными бицепсами Ароса, скрещенными на широкой груди.
Каждый из них пылал по-своему. Каждый испепелил бы меня, дай я им волю.
Внезапно в голове вспыхнул образ: Арос у меня за спиной, воплощение жара и пламени, держит меня в плену своих мускулистых рук. Его правая рука сжимает мою челюсть, губы жадно очерчивают изгиб горла. Левая ладонь накрывает мою грудь, пальцы дразнят сосок. Келис на коленях между моих бледных бедер, дьявольски ухмыляется, лаская губами саму мою суть. Поцелуи. Ласки. Одержимость.
Дыхание, которое я невольно затаила, вырвалось шумным порывом, а щеки обдало жаром. Я не могла заставить себя встретиться взглядом ни с одним из них. Хотелось обмахнуться рукой, но я запретила себе любую реакцию, кроме этого слишком громкого выдоха.
В конце концов, я стояла в метафорическом бассейне с акулами.
Несмотря на здравый смысл, я подняла глаза. Янтарные глаза Ароса сузились, а радужки вспыхнули огнем, прошибая меня насквозь через весь зал. По его губам скользнула порочная ухмылка — будто он точно знал, какую грязь только что нарисовало мое воображение.
Он не мог знать. Ни за что. Драконица понимающе хмыкнула.
Черт. Мой запах. Фурии, я сейчас как неоновая вывеска. Арос чувствует мое возбуждение. Фурии, его, наверное, чувствует весь зал.
Он всё это время не сводил с меня глаз, отмечая каждое изменение: румянец, участившееся сердцебиение и этот проклятый выдох.
Чувствуя вину, я взглянула на Келиса. Его лицо выражало чистую, необузданную ярость. Там, где Арос тлел, Келис кипел. Казалось, он хочет стереть меня в порошок, и с его властью над молниями у него были все шансы.
Черт.
К счастью, Гермес появился как раз вовремя, чтобы избавить меня от проверки, может ли взбешенный бог штормов прикончить богиню. Мое любопытство не настолько велико, чтобы проверять мощь Келиса прямо сейчас. Рано или поздно он получит первобытную силу Зевса — если уже не получил.
— Чемпионы! Собирайтесь в круг! — крикнул Гермес. Но никто не шелохнулся, так как мы и так торчали здесь уже прилично долго. — Так, э-э, хм. Я рад сообщить, что именно мне выпала честь создать ваше следующее испытание! — он так и сиял от самодовольства. — Я создал арену настолько величественную, что она останется в анналах истории на тысячелетия! — радостно вопил он. — Она бросит вызов не только вашему разуму, но и телам. Вас ждут всевозможные препятствия, и вам придется проявить всю свою смекалку, чтобы пройти дальше. Идемте, идемте!
Гермес махнул рукой младшему богу, ждавшему в стороне. Тот по его команде бросился к нам, неся большой серебряный поднос со стопками. Парень так торопился, что едва не споткнулся о ногу Гермеса, чуть не перебив всё стекло. Бог воров одарил его взглядом, полным омерзения, и поманил нас ближе.
Каждый стакан был до краев наполнен мерцающей зеленой жидкостью, которая светилась, как светлячки. Когда я подошла, меня накрыло предчувствие беды. Запах был тошнотворным. Неправильным. Каждый инстинкт кричал: «Не трогай это!»
— В этих кубках сыворотка, созданная специально, чтобы разорвать вашу связь с питомцами, — объявил Гермес.
Афродита ахнула, Леандр возмущенно взревел. Дракон на моем плече пронзительно закричала, как и многие другие звери в зале.
— Артемида должна была предупредить нас о своем плане связать вас с животными, — процедил он сквозь зубы. — Нам повезло, что сыворотку удалось изготовить в такой короткий срок. Соревнование должно быть честным. Вы выпьете это, — приказал он тихим, колючим голосом, — или будете немедленно исключены. Если выживете в испытании, получите антидот, и всё вернется на свои места. Это испытание только для вас, существа не должны вам помогать.
Один за другим чемпионы брали стаканы и осушали их. Я последовала их примеру, к огромному возмущению Драконицы. Жидкость скользнула в горло, как слизь — чем-то напомнив ил Стикса. Она была настолько противоестественной, что её стоило больших усилий удержать внутри.
Как только она достигла желудка, мой разум опустел. В голове стало гулко. Будто исчезло нечто жизненно важное. Я осторожно сняла драконицу с плеча. Она посмотрела на меня потерянно и преданно, и на мгновение моя маска почти дала трещину.
Я уже скучала по ней, но связь, которую мы только что обрели, исчезла. Я снова была одна.
Пугало то, как легко Гермес организовал этот разрыв. Он прижал ладонь к арке между колонн, и в воздухе возникла мерцающая завеса. Без колебаний он шагнул сквозь неё, явно горя желанием начать состязание. Один за другим чемпионы и боги-покровители последовали за ним, и никто из нас не знал, что ждет по ту сторону.
Чужая магия покалывала кожу, пока меня швыряло сквозь ткань реальности, пока ноги не коснулись чего-то мягкого и пружинистого. Трава. Передо мной высилась колоссальная бронзовая арка, в центре которой красовался изваянный кадуцей — символ Гермеса. По обе стороны от этого металлического монстра тянулись каменные стены: они уходили ввысь и вширь так далеко, насколько хватало глаз.
Гермес парил у самого входа, радостно вращая свой настоящий кадуцей5, словно жезл чирлидера. Его крылатые сандалии едва касались земли, а змеи-близнецы, обвивающие позолоченный посох, извивались и переплетались. Их драгоценные глаза с пристальным вниманием следили за каждым нашим движением.
— Добро пожаловать в Лабиринт! — проревел он, порочно ухмыляясь. — Большинство из вас наверняка гадают, каким безднам вы подвергнетесь сегодня.
Он взглянул в мою сторону, и его взгляд застыл. Я вздернула подбородок.
— Испытание простое: найдите выход. Сделаете это вовремя — пройдете в пятый тур. А если нет… — Он осклабился. — Что ж. Лабиринт заберет вас себе.
— Сколько у нас времени? — спросил кто-то.
Гермес склонил голову, притворяясь, будто раздумывает.
— Это зависит, — ухмыльнулся он.
Несколько чемпионов беспокойно переглянулись.
— От чего? — спросила я, и в моем тоне прорезалось подозрение.
— От настроения лабиринта и от того, как хорошо вы справитесь с препятствиями, — беспечно ответил он. — Видите ли, это штука капризная. Некоторые пути будут открыты час, некоторые — минуты, а иные и вовсе секунды. Внутри этих стен вы столкнетесь со всевозможными преградами: ловушками, иллюзиями, тупиками.
Он хлопнул в ладоши.
— О! И каждый из вас начнет на своем пути. Как действовать дальше — решать только вам.
Среди союзных групп пополз шепот.
— В одиночку? — уточнил Леандр.
— В одиночку.
Ухмылка Гермеса дрогнула на мгновение, но тут же вернулась на место.
— В конце концов, Олимпу не нужен правитель, которого нужно вести за ручку через каждое испытание, верно?
Келис шумно выдохнул через нос, и я поймала его мимолетный взгляд — слишком быстрый, чтобы его расшифровать. Волна тревоги накрыла меня. Он надеется саботировать мой забег? Или решил еще немного пофлиртовать?
— Найдите выход. Пройдите испытание. Вопросы?
Гермес широко улыбнулся, прекрасно понимая, что вопросов у нас полно, но никто не осмелился их задать.
— Хорошо. Тогда начнем.
Один за другим чемпионы проходили сквозь арку. Стены стонали и сдвигались, скрывая каждого из виду, пока не остались только трое. Разумеется, это должны были быть Келис, Арос и я. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом, намазывать на хлеб и запихивать в рот.
— Удачи, дорогуша. Постарайся не засмотреться на мою безупречную задницу, пока я ухожу в закат.
Арос подмигнул и, развернувшись на каблуках, зашагал в арку преувеличенно щегольской походкой.
Короткий озадаченный смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его подавить. Это был едва уловимый звук, просто вздох неожиданного веселья, но он застрял в горле, когда Келис резко повернул голову ко мне.
Его лицо застыло. Глаза расширились, губы приоткрылись. В его штормовых серебристых радужках вспыхнула молния — шок преобразил его черты. Но это прошло так же быстро, сменившись холодным безразличием. Не проронив ни слова, Келис ворвался в арку и исчез из виду.
Эта перемена ударила по мне как ведро ледяной воды. В одно мгновение Арос оставил за собой шлейф плутовского жара. В следующее Келис посмотрел на меня так, будто я сломала его любимую игрушку.
Один тянул к себе, другой отталкивал. От такого диссонанса голова шла кругом.
Приди в себя. Лабиринт, помнишь?
Стиснув зубы и сжав кулаки, я промаршировала сквозь арку, на ходу показав средний палец богу воров, и вступила в испытание Гермеса.