Келис

В Парфеноне воцарилась сверхъестественная тишина. Зал ждал, затаив дыхание — казалось, сами стены насмехались надо мной последний час. Десять чемпионов уже вернулись, двое всё еще отсутствовали, и вот зазвучал финальный удар колокола.

Пространство между богами заполнили самые разные существа: они рыскали, блеяли, шипели. Ликос был бесспорно самым крупным среди них, хотя и не единственным волком. Аполлон заслужил благосклонность золотистого самца поменьше.

«Он — доброе предзнаменование», — пророкотал Ликос.

«Кто? Аполлон?»

«Нет. Волк. То, что он выбрал этого бога, говорит о характере человека больше, чем любые его поступки».

«Ты его знаешь?»

«Знаю».

Последние ноты колокола затихали, его песня обрывалась. Желудок неприятно скрутило, и от предвкушения беды я принялся невольно барабанить пальцами по бедру. Гермес ухмылялся — злорадно, торжествующе. Мне до смерти захотелось стереть эту гримасу с его хлюпающей физиономии.

Где её, в Тартар, носит?

Внезапно воздух прошил ледяной холод, резкий и кусачий — едва уловимый шепот предупреждения.

Наконец-то.

Я испустил глубокий, дрожащий вздох, когда по мраморному полу поползли тени. Они кружились и свивались в единую чернильную массу.

Она успела. Слава гребаным Фуриям.

Рядом со мной Ликос издал смешок, похожий на фырканье, и Афродита тут же отшатнулась, широко распахнув глаза от испуга. Удивительно, но богиня любви вернулась из леса раньше всех остальных — и на её обнаженном плече восседал голубь цвета свежевыпавшего снега.

Она выглядела так, будто испытание Артемиды было для неё легкой прогулкой. Нежно-розовое платье сидело идеально: ни пятнышка, ни единой складки. Её золотистые локоны лежали волосок к волоску. Я мельком задался вопросом, как Афродите удалось проскочить через всё это без единой царапины, да еще и с питомцем под мышкой, в то время как остальные выглядели довольно потрепанными.

Впрочем, это история для другого раза.

Чернильные нити поднимались всё выше, колыхаясь, словно дым на ветру. Они вытянулись к самому потолку, образуя угольно-черную арку, из которой в тот самый миг, когда колокол затих, кто-то вышел.

Нет. Не вышел.

Нисса вышла, пошатываясь из тьмы, делая каждый шаг с видимым мучением.

Грудь сдавило тисками, когда я понял, что она едва держится на ногах. Но это было ничто по сравнению с дрожью, пробившей меня с головы до пят, когда я разглядел её получше. Она выглядела как порождение кошмара.

Или как герой из легенд о Геракле.

— Твою мать… — прошептал Арос слева от меня.

Богиню смерти было почти не узнать, если бы не морозная надменность во взгляде, которую она носила как доспехи. Щит против богов, мечтавших её уничтожить. Они были бы рады запихнуть Ниссу обратно в ту тесную коробочку, которую они отвели ей в своих головах. Закопать поглубже в недра Подземного мира, куда стекаются все их грязные делишки.

Я окинул её взглядом, пытаясь представить, что за тварь могла нанести дочери Аида такие увечья.

Порезы усеивали её кожу, словно кровавые созвездия. Лицо было измазано чернотой — жуткий боевой окрас, на фоне которого изумрудные глаза казались еще острее. Рваная рана тянулась по диагонали от ключицы до самой талии, превратив одежду на торсе в лохмотья. Золотистый ихор смешивался с угольно-черной кровью врага. Дыхание Ниссы было поверхностным, поза скованной. Она упрямо отказывалась признавать свою боль.

Мой взгляд упал ниже, и я побледнел. Охваченный ужасом и одновременно пугающим восторгом, я увидел, что трети её правого бедра просто… нет. Кусок мышцы был вырван с мясом. И всё же, каким-то немыслимым образом, она стояла, а её взгляд бросал вызов любому, кто посмеет её спровоцировать.

Как бы свирепо Нисса ни выглядела, она крепко сжимала рану, удерживая себя в вертикальном положении на одной лишь силе воли. Однако я чувствовал, что её бравада на исходе.

Каждая мышца в моем теле напряглась, когда я боролся с безумным желанием броситься к ней. Это был глубокий, первобытный отклик, лишенный всякого смысла. Но в моей жизни ничего не имело смысла с тех пор, как месяц назад она в нее вернулась.

Вокруг её запястья, перепачканного кровью, обвился крошечный фиолетовый дракончик, такой маленький, что я его чуть не пропустил. Он уютно устроился на потемневшей коже, собственнически обвивая предплечье; его чешуя мерцала в лучах солнца. Золотистые змеиные глазки следили за комнатой. Крылья слегка приоткрылись, готовые защищать свою госпожу.

Хорошо.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже привычные ухмылки Ароса и Леандра исчезли. Я едва не зарычал на их затянувшиеся взгляды.

Никто не произнес ни слова. Ни боги, ни чемпионы.

Никто из нас не вышел из испытаний невредимым — за исключением, пожалуй, Афродиты, но никто и не выглядел как ходячее воплощение смерти. До меня вдруг дошло: это, вероятно, было самое близкое состояние к смерти, в котором можно находиться, оставаясь при этом живым.

Хотя с другой стороны…

Смерть — это и была она. Всегда была.

Смерть не могла победить Ниссу. Она не могла заявить права на дочь Аида, потому что Нисса сама ею командовала.

За грудиной заворочалось что-то темное и неспокойное — чувство, которому я не мог дать имени. Мне следовало отвернуться. Проигнорировать низменные инстинкты. Вместо этого я стал искать её взгляд и обнаружил, что она уже смотрит на меня.

Всего на мгновение она взяла меня в плен одним лишь взглядом.

А затем, несмотря на всё — на кровь, на раны, на боль — Нисса, черт возьми, ухмыльнулась, обнажив окровавленные зубы.

— Прошу прощения за ожидание. Меня задержали, — отрезала она низким, пугающе резким голосом.

Арес фыркнул, а Арос расплылся в улыбке. Его связанная мантикора издала довольный смешок львиной головой, помахивая длинным скорпионьим хвостом. Впечатляющий зверь, жаль только, Арос дал ему совершенно несерьезное имя.

Я замер, не решаясь довериться безумному желанию своего тела, кинуться к ней и прикончить любого, кто встанет на пути.

Я не сразу понял, что в список неугодных мог попасть и мой собственный волк.

Ликос оскалил зубы на Ниссу и зарычал.

«От неё разит ядом гидры», — прорычал он.

«Гидры? Как она вообще стоит на ногах, во имя Тартара?»

«Это ненадолго».

Нисса стиснула зубы.

— Вижу, не я одна опоздала.

Я рассеянно отметил, что она права. Еще один чемпион всё еще отсутствовал.

— К сожалению, Гестия не вернулась, — проворчала моя мать. — Таким образом, она дисквалифицирована из Обряда Вознесения.

Я краем глаза заметил ошеломленные лица Афины и Артемиды, но мои глаза были прикованы к Ниссе, которую уже била дрожь. Кровь мерно капала сквозь её пальцы, раны не затягивались так, как должны были.

Но больше всего меня пугали её глаза. Они метались по залу, широкие и полные смятения, словно она видела то, чего не видели мы.

«Ликос, что яд гидры делает с богом?»

Ледяной ужас пульсировал в моих венах.

«Я не могу сказать, как это действует на богов», — отозвался он в моей голове. «У волков он вызывает жгучую, невыносимую боль в венах — будто кровь превратилась в жидкий металл. Исцеление невозможно, пока яд не извлечен. В противном случае… наступает паралич конечности».

Нисса вздрогнула, взгляд дернулся. Она что-то бормотала — неразборчиво. Боги наблюдали за ней с опаской и любопытством.

Никто не двинулся на помощь. Даже я.

Дракон вскарабкался по её руке и уселся на плечо, истошно крича ей прямо в лицо. Нисса моргнула, глядя на фиолетовую малютку, и нахмурилась так, будто совсем не помнила, что это за существо. Её кожа бледнела с каждой секундой.

«Может ли он вызвать галлюцинации?» — спросил я, почти боясь ответа.

«В данном случае — да. Думаю, вполне».

Секунду спустя дочь Аида рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Нет! — закричала она. — Нет, это неправильно. Тебя нет. Ты ушел!

Её глаза дико вращались, не в силах на чем-то сфокусироваться.

— Но почему ты ушел? — прошептала она. — Почему ты оставил меня?

Я медленно начал пробираться сквозь толпу завороженных богов к ней, но кто-то меня опередил.

Богиня любви что-то зашептала богине смерти. Нисса затихла.

Я перевел взгляд с её затравленного лица на Афродиту. Её темно-синие глаза были спокойны.

Она жестом позвала меня ближе. Уговаривать не пришлось: моё тело было напряжено сильнее, чем минотавр в посудной лавке, я мечтал подхватить её на руки, казалось, целую вечность.

— Она ненавидит прикосновения, — прошептала богиня. — Если есть преграда, например одежда, всё в порядке. Но контакт кожа к коже пробуждает её силы… иногда они сильнее её самой. И последствия трагичны.

Теперь всё встало на свои места. Её реакция в лесу. Тот приступ паники. Мне стало тошно от мысли, что я заставил её это почувствовать. Непреднамеренно, но от этого не менее непростительно.

— Я не верю, что существует что-то сильнее неё, — ответил я достаточно громко, чтобы Афродита услышала. Её глаза расширились от моей прямолинейности, а Нисса туманно взглянула на меня, будто поняла слова.

— Я прогнала его, — всхлипнула Нисса, и голос её дрогнул от горя.

Кажется, мое сердце окончательно разбилось, когда я увидел её лицо. Исчезла та несокрушимая семилетняя девочка, которую я встретил когда-то. Яд гидры содрал с неё всё лишнее, сорвал все маски и фасады.

Нужно было уводить её отсюда. Пока волки не учуяли слабость.

«Я вообще-то обижен», — подал голос мой волк.

Игнорируя зверя в своей голове, я лихорадочно огляделся в поисках выхода. И как раз в тот момент, когда я решил прибегнуть к грубой силе, движение в глубине зала привлекло мое внимание.

Арос стоял у ворот Парфенона, махая мне и призывая поторопиться. Центр ворот пульсировал и закручивался, тьма скрывала то, что находилось по ту сторону. Он открыл портал в Подземный мир.

Значит, не только гора мышц, но и мозги на месте.

Его мантикора ловко расположилась между этими богами-стервятниками и аркой. Внушительная преграда.

Я бросил выразительный взгляд на Афродиту, едва заметно кивнув в сторону Ароса. Она тут же всё поняла. Кивнула в ответ и начала медленно двигаться, готовясь бежать в любой момент.

«Ликос…»

«Да».

Он прорычал ответ прежде, чем я успел попросить. Он прочитал мое намерение раньше, чем мысли оформились в слова.

Ликос издал такой оглушительный рев, что фундамент задрожал под ногами. Он перепрыгнул через мою голову и приземлился прямо перед Аресом и моей матерью, продолжая рычать. Все взгляды мгновенно были прикованы к нему. Боги съежились от страха перед гигантским волком, которому стоило лишь раз клацнуть челюстью, чтобы лишить их голов.

Афродита подняла Ниссу, поддерживая её, пока та ковыляла к Аросу. Дракончик вцепился в её длинную косу, раскачиваясь из стороны в сторону, пока они спешили. Вдвоем Арос и Афродита втолкнули Ниссу в портал, запечатав его за ней.

Пока что её исчезновение осталось незамеченным.

«Спасибо, Ликос».

Я смотрел на пустую арку, и в груди неприятно щемило. Оставалось только надеяться, что она в безопасности.

Последним, что я увидел, была тьма, поглотившая её целиком.

Я глубоко вздохнул и отогнал беспокойство, зная, что Харон будет там. Он исправит то, что натворила гидра. Соберет её по кусочкам.

А я смогу утопить свое смятение в очередной бутылке вина.