Я думала, что мне удастся поговорить с Иваном, но он пришёл очень поздно, я уже спала.

А утром ушёл рано.

В общем… Мы не виделись больше суток.

Но он писал. Отправлял сообщения. Спрашивал, как я себя чувствую.

Не знаю, как я себя чувствую.

Странно.

С одной стороны, я вспоминаю нашу ночь. Это было волшебно, несмотря ни на что. Очень. И…

Боже, я хотела бы повторить. С ним.

Наверное, это ужасно. Но я ничего с собой поделать не могу.

Думаю о нём весь следующий день.

И следующий за следующим.

Иван снова приезжает поздно. Заходит проведать сына, когда я его укладываю.

— Доброй ночи, Маруся, как ты?

— Нормально, спать хочу.

— Ну, хорошо… иди отдыхай, я побуду с Даней.

Вот так просто? Ну и… ну и ладно. Я, на самом деле, совсем не готова к разговору.

И не готова к тому, что через какое-то время сквозь сон услышу голос и почувствую его ладонь на щеке.

— Марусь… Маруся…

— А? — резко поднимаю голову, — Что?

— Тише… тише, прости, я… я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, спать хочу.

— Да, тогда спи…

Говорит, и не уходит.

Я смотрю на него, его ладонь всё еще на моей щеке.

— Ты… что ты хотел?

— У тебя… все нормально? Там… ничего не болит?

Боже, кажется, я сейчас сгорю от стыда.

— Я же сказала, что всё нормально? Или ты… проверить хочешь?

Не знаю, зачем я так говорю, глупая, пытаюсь, отстраниться, но он не пускает.

— Марусь, подожди. Я… я хотел извиниться.

— Вам не кажется, что поздновато извиняться? — отвечаю с вызовом, хочется, чтобы он ушёл, отворачиваюсь, жду, когда он всё-таки соизволит отвалить от меня. Но Серкан Болатович, видимо, на работе не наговорился.

— Марусь, пожалуйста, послушай меня. Я… я поступил… в общем, я был не прав, я… я, наверное, обидел тебя чем-то? Поверь, я не хотел. То есть я хотел, но не так. Для тебя. Пойми, ты… ты юная, наивная девочка, ты…

Бесят меня его слова! Бесят! Почему бы не сказать мне правду? Просто хотел секса, ты подвернулась под руку, когда у мужчины нижняя голова думает — верхняя отказывает — так моя бабуля любит говорить. Вот и у Ивана отказала, а я…

Я на самом деле слишком юная, глупая, восторженная дурочка. Понадеялась, что у него всё это всерьёз может быть.

— Марусь, если бы я мог исправить…

— Вы мне еще предложите операцию оплатить! — не выдерживаю, вскакиваю, сажусь на кровати, оказываясь напротив его лица.

— Операцию? Какую?

— Которая восстанавливает… невинность. А что? Буду как новенькая!

Говорю, чувствуя, как слезы из глаз сами собой капают, просто мгновенно топит жалостью к себе.

Ужасно!

И самое ужасное, что я на самом деле уйти сейчас не могу. Из-за Дани.

И из-за Даши. Мне нужны эти долбанные документы.

— Марусь…

Зря я встала. Очень зря. Потому что его руки почему-то на моей талии. И я прижата к его мощному торсу.

— Не плачь, маленькая моя… Не плачь.

Слова как спусковой крючок, наоборот плотину прорывают. Утыкаюсь в его грудь, рубашку слезами заливаю.

— Тише… малышка, ну всё, всё…

Поднимает моё лицо и… сцеловывает слезы. Целует щеки, лоб виски, скулы, губы…

Боже, его губы, такие мягкие, нежные, вкусные.

Как же он целуется! Мамочки!

А Дашку я сегодня положила в детской вместе с Даней.

Боже…

— Маруся…

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Не знаю, чего я прошу, чтобы оставил в покое? Нет. Чтобы продолжил. Еще. Хочу еще. Еще раз попробовать.

Это так… так волшебно! Пусть он хоть десять раз меня Дашей назовёт, мне плевать!

Ласкает он меня, а не Дашу! Целует меня. До блаженства доводит тоже меня.

Кажется, моего босса просить особенно и не надо. Минута, и он уже рядом, снимает с меня теплую пижамку, расстегивая свою рубашку.

Боже…

Его губы везде.

Я помнила, что это прекрасно, но не помнила насколько. И я хочу еще, и еще, и еще.

До атомных взрывов в голове, до искр в глазах, до лавы в венах.

До упора.

Когда нет тормозов.

Когда не понятно, где он, а где я, где мы оба. Когда мы просто летим, парим друг над другом. Обнявшись, впечатавшись друг в друга.

Хорошо.

Нет.

Офигенно!

Блаженство!

Я растворяюсь, распадаюсь на атомы, растекаюсь блаженной лужицей по поверхности вселенной.

Люблю его.

Хочу его навсегда.

Боже, пожалуйста, хотя бы еще на пару дней, месяцев, часов.

Вот так…

— Боже, ты такой…

— Какой?

— Большой. И колючий.

— Прости, я не успел побриться.

— Мне нравится.

— Я буду осторожнее.

— Нет, мне нравится так. Нравится, что ты меня царапаешь.

— У тебя такая нежная кожа. Везде. Особенно там. И ты… ты пахнешь весной. Такая сладкая, как карамелька.

Смеюсь, смеюсь от счастья, потому что это неожиданно очень приятно, когда он так говорит!

И почти на самом пике, глядя в глаза, он…

— Маруся, мы обязательно поженимся, слышишь? Обязательно. Ты… ты моя. Моя. Только…

И я взрываюсь. Разлетаюсь как парашютики одуванчика от дуновения ветра или дыхания влюбленных.

Чувствую, что он тоже на грани и это так… волнительно. Ему нравится делать это со мной? Или… в принципе нравится это делать?

Боже, Маруся, когда ты научишься отключать голову, когда не надо? Вернее, когда надо!

Иван со стоном опускается на меня, дышит тяжело.

А я с замиранием сердца жду, что же он скажет.

— Маруся…

Уже хорошо. Не Даша.

Только бы не просил прощения, только бы не…

— Прости…

Блин, ну почему?

— Прости, я тебя раздавил…

Ох…

— Нет, я… всё хорошо…

— Хорошо? И только? Чёрт… я думал ты как филолог придумаешь больше эпитетов. Как там сейчас говорят? Крышесносно? Оргазмично?

— Не знаю, как где говорят, это же вы у нас опытный.

— Опять на «вы»? Точно, хреново я старался, теряю хватку. Ничего, дай мне минут пять, я буду готов продолжить.

— Продолжить… что?

— Ублажать тебя, удовлетворять, чтобы твоё «хорошо» превратилось хотя бы в отлично.

— Я… хорошо, всё было отлично.

— Ты что, одолжение мне делаешь?

Он нависает, становясь на локоть, ухмыляется нагло.

Боже, какой он красивый.

Я не могу удержаться, провожу по его щеке, убираю непослушный вихор челки, а он… он удерживает мою ладонь в своей, целует её.

— Я говорил тебе, что ты очень красивая?

Опускаю ресницы, чувствуя, как краска подбирается к щекам.

— Красивая, нежная, маленькая моя жена…

Жена.

Он… он ведь это не в серьёз?

Или…

Я не знаю. Я обещала Дане, что буду его мамой. Но… я не могу вот так. Не могу без любви.

Слова Ивана о моей внешности, обо мне, конечно, приятны, но это только слова. И просто сказаны к месту.

Мне нужны не слова. Не знаю, что мне нужно.

Он мне нужен, весь, без остатка. Его любовь. Его сердце. На меньшее я не согласна.

Поэтому…

— Марусь, давай завтра определимся, нужно чтобы ты выбрала формат, сколько гостей хочешь, пышно, скромно, всё как ты решишь. Я готов к любому кипишу. Обсудим вместе, потом я приглашу специалиста из компании, организующей свадьбы. Поняла? Еще нужно будет съездить в свадебный салон, выбрать платье, и всё остальное. Букет, что там еще…

— Там еще согласие невесты. Где-то потерялось.

— В смысле?

— В коромысле, Серкан Болатович. Я не сказала «да».

— Так скажи?