Утром стою перед зеркалом и перебираю платья для выхода в город. Выбираю то, что лучше всего сидит на мне и подчёркивает фигуру — приталенный силуэт, глубокий синий цвет, с аккуратной вышивкой на лифе.

Хочу выглядеть на все сто сегодня, заставить Эдриана облизываться и жалеть о разводе! Пусть видит, кого потерял.

Волосы собираю в простую, но гладкую причёску, две пряди выпускаю, чтобы подчеркнуть овал лица. Чуть касаюсь щёк пуховкой, освежаю румянами. Наношу прозрачный блеск на губы и беру тканевую сумочку с комода.

Филя сидит на туалетном столике и копошится в моей скромной косметичке, нашёл себе занятие. Поглаживаю его по спинке, запускаю пальцы в густую мягкую шёрстку. Меня это немного успокаивает перед волнительным событием.

— Не скучай, малыш. Я скоро вернусь. Ты за главного сегодня!

Экипаж отходит от ярмарочной площади рано утром. Дорога в столицу не близкая, и у меня достаточно времени, чтобы обдумать… всё. Но мысли путаются, сбиваются в воспоминания о его взгляде вчера.

Почему он ничего не сказал? Такой себе сюрприз, конечно…. С другой стороны, чего я ожидала? Неужели хотели остаться с ним в браке?

А если и хотела, то что с того?! Кто меня осудит? Я ведь всего лишь женщина. Одинокая женщина в чужом мире.

Город встречает меня шумом и блеском, потоками новых запахов. Едва успеваю сделать шаг на брусчатку, как ахаю. Повсюду — на столбах, досках объявлений, даже на стенах домов — развешаны яркие афиши с изображением моей закусочной. Глянцевые, с аккуратным шрифтом и сочными рисунками блюд.

Вот же Эдриан расстарался… Потратился немало. Чтобы что? Смягчить ситуацию с разводом? Подбросить мне утешительный приз, чтобы совесть не грызла? Но тогда почему сам вчера не сказал ни слова?

Некоторое время стою на месте в растерянности. Поворачиваюсь вокруг своей оси, рассматривая плакаты. Снова сердце гулко колотится о рёбра, а к глазам слёзы подступают. Вот что за сырость развожу на ровном месте?

Встряхиваюсь мысленно, с шумом выдыхаю и бодрым шагом следую по указанному в письме адресу.

Бреду к конторе нотариуса, то и дело ловя на себе взгляды прохожих. По мне так заметно, что не местная? Вроде прилично выгляжу…. Ненароком поправляю складки на платье и волосы. Не добавляет уверенности повышенное внимание, знаете ли! А мне её очень сейчас не хватает.

Здание конторы стоит на тихой улице — двухэтажное, с тяжёлой дверью и медной табличкой. Внутри прохладно, пахнет воском и чернилами. Полы начищены до блеска, в коридоре вдоль стены ряд строгих стульев, на стенах аккуратно висят картины с пейзажами. За конторкой в углу скучающе сидит молодой писарь, но он только кивком указывает мне на дальний кабинет.

Дверь приоткрыта. Чем ближе подхожу, тем быстрее стучит в висках. Набираюсь смелости и переступаю порог.

Внутри, за массивным столом, уже сидит Эдриан. Мгновение смотрю на его идеальный профиль и ищу в себе силы подойти ближе. Его камзол застёгнут, волосы убраны, лицо ничего не выражает. Но стоит ему повернуть голову, как взгляд цепляется за меня сразу же.

Нет, он не оглядывает меня с ног до головы привычным хищным взглядом. Он смотри прямо в лицо, и что-то дрожит в синеве его глаз… Необъяснимое, трогательное.

Поджимаю губы и прохожу в кабинет, сухо приветствуя нотариуса. Опускаюсь на стул, сумочку кладу на колени и до белизны костяшек сжимаю её пальцами.

На столе между Эдрианом и нотариусом стоит уже знакомый футляр с серебряными застёжками. Крышка приоткрыта, и внутри я вижу две целых Лигры — идеально сочетающихся половины, сияющих в полумраке кабинета.

Её восстановили! Ничего себе….

Перед глазами на ускоренной перемотке проносятся воспоминания о том, как я попала в этот мир. При каких обстоятельствах. С губ срывается прерывистый вздох. Кажется, это было… целую вечность назад.

С трудом отвожу взгляд от футляра. Моргаю, заостряя внимание на документах, лежащих перед нотариусом. И только потом поднимаю глаза на дракона.

Эдриан чуть откидывается на спинку стула, руки сцеплены на колене. Камзол сидит на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и крепкий торс. На лице по-прежнему ни одной эмоции.

Он кажется сейчас ещё более красивым, более властным, недосягаемым. Каким-то нереальным.

Нотариус поправляет очки на носу и начинает говорить ровным, безучастным, монотонным голосом, перечисляя положения, даты, сухие факты. Вижу, как его губы двигаются, слышу слова, но они сливаются в глухой, далёкий шум. Я их не понимаю.

Перед глазами плывёт.

Моргаю, но это не помогает. К горлу подкатывает тяжёлая, жгучая волна слёз, и мне приходится прикусить губу, чтобы они не прорвались прямо здесь, при нём, при них.

Что на меня нашло? Вроде бы всё закономерно происходит, так чему я сопротивляюсь? Мы же чужие друг другу…. Нет, не помогает. А-а, блин!

Нотариус бубнит и бубнит что-то о праве сторон и моменте магического разрыва, когда вдруг низкий, твёрдый голос Эдриана прерывает поток слов:

— Подождите.

Тримейн замолкает, моргнув, но я почти не замечаю его реакции, потому что Эдриан поворачивается ко мне.

Его руки обхватывают мои, бережно разжимают пальчики на сумочке, один за другим, чтобы заключить в свои горячие ладони, и от этого прикосновения начинают дрожать колени. По плечам растекается жар и сдавливает горло.

Эдриан чуть тянет меня к себе, так, чтобы я смотрела прямо в его глаза.

— Эмилия… — он произносит моё новое имя с трогательной мягкостью и нежностью, заставляя сердце сжиматься. — Долгое время я наивно полагал, будто знаю, чего хочу от жизни. Что у меня есть цель и желания, которые я ставил превыше других. Не считался с твоими желаниями. Даже не задумывался, что у тебя могут быть какие-то свои мечты….

Он делает паузу, и в его взгляде мелькает боль. Закусываю губу, боясь дышать. Мы же оба понимаем — говорит он не только обо мне, но и о другой Эмилии.

— Но я ошибался. Всё, что я делал… всё, что говорил… — он сжимает мои руки крепче, — я убеждал себя, будто между нами ничего уже не исправить. Раз наши желания и цели не совпадают, то и вместе нам быть нет смысла. А на самом деле… я заблуждался. И даже когда осознал это, боялся признаться себе, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Сердце в груди бьётся так громко, и я едва слышу, что он говорит дальше:

— Теперь я точно знаю, чего в действительности хочу. Я хочу быть рядом с тобой. Не потому, что так требуют обстоятельства или так удобно. И плевать, какие трудности нас могут поджидать, мы справимся с ними вместе. Решим как-нибудь вопрос с зачатием, ведь это общая проблема, а не твоя личная.

Он делает глубокий вдох, и у меня внутри всё замирает от предвкушения его дальнейших слов.

— Если ты хочешь развода… я приму это. Пойму. Не осужу. Но если… хоть часть тебя всё ещё готова дать нам шанс… — его голос едва заметно срывается, — я готов бороться за нас до конца.

Мои губы предательски дрожат, и я не могу остановить это. Всё внутри застыло между шагом вперёд и шагом назад. Одно моё слово, и решатся наши судьбы — вместе или по раздельности.

И как назло не могу сформулировать мысль, да язык к нёбу присох. А Эдриан смотрит на меня бездонными сапфировыми глазами….

Всхлип, ещё один. Я моргаю, приходя в себя от шока и поворачиваю голову.

— Прошу меня извинить, — бормочет нотариус, промакивая уголки глаз платком.

Реакция нотариуса помогает мне справиться с наплывом эмоций. Прочищаю горло и поворачиваюсь к Эдриану. Заговорить получается только со второй попытки, но он терпеливо поглаживает мои руки большими пальцами рук.

— Можно…. Можно попробовать. Да, почему бы и нет?!

Глаза Эдриана едва заметно вспыхивают. Он поднимает мою дрожащую от волнения руку и подносит её к своим губам.

— Как же славно всё разрешилось, — скрипучим голосом произносит нотариус и закрывает футляр с Лиграми. — Я так рад за вас, милорд и миледи Роквелл!

Шуршит пергаментами, собирая их со стола и убирая в портфель. Но мы уже не обращаем на него внимания. Эдриан поднимается и увлекает меня за собой к выходу. В голове шумит, а с губ легкомысленная улыбка не сходит. Как девчонка, честное слово!