Эмилия

Оставив Ронни с её новыми верными помощницами — сдержанной Кларой и бойкой Дебби — присматривать за закусочной, я тщательно завязываю узел на тканевой сумке со снадобьями, кладу туда же немного денег и старенький кошель с монетами.

Сердце колотится, то ли от волнения, то ли от неуверенности, стоит ли вообще всё это затевать. Но решение принято. Мне нужно выяснить правду.

Я направляюсь к ярмарочной площади, где с рассвета собираются дорожные экипажи. Возница со шрамом через щеку кивает, принимая оплату, и помогает мне забраться внутрь.

Еду в одиночестве, покачиваясь на ухабах и упрямо отгоняя мысли, которые грозят увести не туда: а что, если эти снадобья действительно опасны? Что, если Шарлотта вовсе не лекарка, а… Ведьма?!

Ой, да ладно! Эмилия, конечно, везучая, но не настолько же.

Город встречает теплом и ароматами выпечки, свежестью промытых после ночного дождя улиц. Мостовая вычищена, вывески лавок сияют свежей краской, а по переулкам бегают дети с фруктами в корзинах наперевес. Всё вокруг яркое и красивое, как на праздничной открытке.

Покупаю в ближайшей книжной лавке справочник по целительным лавкам и лабораториям, сверяюсь с адресом и аккуратно прячу его в сумку. Лавка, которую я выбрала, находится в одной из старинных улочек, не самой людной, зато ухоженной. Маленькая вывеска — ступка и пестик, обвиты лавровой ветвью — указывает на нужную дверь.

Внутри пахнет сухими травами, лаком для дерева и… старым пергаментом. За прилавком стоит мужчина лет сорока на вид с аккуратной бородкой, в чёрном жилете. Поднимает голову и оглядывает меня внимательными, пронзительными глазами, когда я вхожу.

— Добрый день, — начинаю, чуть не споткнувшись о коврик у входа. — У меня… небольшая просьба. — Слушаю вас, миледи, — он кивает приглашающе, жестом указывая на стойку.

Выкладываю из сумки флакончики, аккуратно выстраиваю в ряд. Один с золотистой жидкостью, другой густой и мрачный, как чернильная капля. Третий из тёмного стекла.

— Мне их назначил лекарь, но, к сожалению, я потеряла инструкцию. А память… — кокетливо смеюсь, прикрывая глаза ладонью, — совсем девичья у меня. Не могу вспомнить, от чего они и как следует принимать. Не могли бы вы провести анализ?

Он приподнимает бровь, но не задаёт лишних вопросов. Забирает флаконы и ставит на металлический поднос.

— Придётся подождать несколько дней. Составы непростые, некоторые компоненты требуют распознавания магическим способом. Сколько у вас есть времени?

— Столько, сколько потребуется, — отвечаю. — Я живу недалеко от столицы. Приеду, когда будут готовы.

Он пожимает плечами и кивает:

— Дня за три уложусь. Если пожелаете, то отправим гонца.

Я благодарю его, оставляю данные — адрес закусочной — и выхожу на улицу. Медленно иду по мостовой, разглядывая витрины. Тканевые навесы колышутся от лёгкого ветра, в открытых дверях лавок мелькают продавцы, аромат жареных каштанов и ванильных булочек смешивается с запахом конской упряжи, влажного булыжника и цветов.

Пока мысли крутятся в голове, ноги сами ведут меня дальше — туда, где я уже подсознательно ищу ответы. Сверяюсь со справочником и сворачиваю за угол, на узкую улицу, где здания стоят вплотную, с резными ставнями и потемневшими от времени вывесками. И, наконец, вижу нужную.

«Лечебница Шарлотты Гленмор» — гласит табличка над белой дверью с золотой ручкой. Вывеска словно нарисована рукой художника — витиеватый шрифт, декоративные листья, и даже крошечная чашечка с цветами сбоку. Изящно, выверено… почти нарочито безупречно.

Как и сама Шарлотта. Наверняка лично выбирала дизайн.

Глубоко вдыхаю, поправляю ворот платья и захожу внутрь. Прохлада окутывает меня с первого шага, как будто в помещении работает кондиционер. Пахнет не спиртом и лекарствами, как в обычных лечебницах, а чем-то лёгким и дорогим: пудрой, сушёными лепестками роз, настоем василька, даже немного мёдом.

Всё бело-голубое, гладкое и тщательно вычищенное. Вдоль стены полки с красивыми пузырьками, гравюры в позолоченных рамах, столики с модными дамскими журналами по рукоделию и газетами. Кто-то явно старался произвести впечатление и создать уютную атмосферу.

Навстречу выходит молоденькая девушка в белоснежном платье с серебряной вышивкой по вороту. Волосы собраны в идеальный узел, движения чёткие, но вежливые. Даже дежурная улыбка отработана до безупречности.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Я хотела бы… — начинаю я, оглядываясь.

Вот же, Женька! Всё напрочь из головы вылетело при виде интерьера. Я ведь подготовилась, придумала, какие вопросы буду задавать…. А теперь стою, закусив взволнованно щеку изнутри, и с трудом соображаю. Неужели в воздухе здесь что-то витает? О, боги, так и есть!

По спине скользит холодок от пугающего открытия. Ничего себе! Воздух пропитан благовониями или чарами, сбивающими с толку и одурманивающими разум. Окучивай такого клиента и выманивай денежки, сколько влезет!

И тут дверь справа открывается, и я на автомате поворачиваю голову на звук, хлопая растерянно ресницами, как идиотка.

На пороге появляется Шарлотта в пыльно-розовом шёлковом платье с тонкой вышивкой. Её волосы гладко зачёсаны, идеальная кожа светится, а в глазах угадываются лукавые искорки. Хороша, чертовка! Явно без магии и чудодейственных снадобий не обошлось.

— О, подруга моя! — восклицает она, театрально всплеснув руками. — Наконец-то! Я так надеялась, что ты всё-таки придёшь.

Мысленно закатываю глаза и морщу лоб, но молчу. Сдержанно улыбаюсь, коротко ей кивая в знак приветствия.

— И тебе добрый день, Шарлотта. Наконец-то выдалась свободная минутка, и я решила выбраться в город и заглянуть к тебе.

Она уже почти около меня, берёт за руки, оглядывает с головы до ног. Отмечаю безупречный макияж, ровный тон лица, чувственные, сочные губы правильной формы. В моём мире такое, увы, редко даётся без вмешательства косметических хирургов. Хм-м-м. Что за снадобья способны на такое?

— Ты хорошо выглядишь. Прямо сияешь, дорогая! Как закусочная? Как... твой огород? — на последнем слове она едва заметно морщится от отвращения.

И вроде бы улыбается и говорит тёплым, дружелюбным тоном, и всё же я ощущаю в нём лёгкую колкость, плохо прикрытую фальшь. Или мне кажется?

— Всё неплохо, спасибо, — отвечаю спокойно и склоняю голову к плечу. — Я приехала по делам. У меня теперь помощницы работают, появилось немного свободного времени.

— Помощницы? Ничего себе! Значит, дела идут в гору, и ты уже деловая женщина, — улыбается она и едва заметно хмыкает. — Проходи, поговорим в моём кабинете. Я как раз освободилась.

Она ведёт меня вглубь лечебницы через просторный зал, мимо стеллажей с эликсирами и пастами, по коридору с шёлковыми шторами. Кабинет оказывается таким же роскошным, как и всё вокруг: кресла с обивкой под цвет платья хозяйки, стол с бронзовыми ножками, канделябры с нежно-зелёными свечами. И чайный сервиз на подносе — идеальная композиция, располагающая и кричащая о достатке.

Мебель из выбеленного дерева, в углу плетёное кресло с пледом. У окна, спиной к нам, стоит высокий мужчина в строгом тёмно-синем камзоле, с безупречно уложенными волосами. Он что-то изучает за окном, но, услышав наши шаги, поворачивается.

В его лице чувствуется порода — правильные черты, выразительные глаза, лёгкая тень усмешки на губах. Не мужчина, а живая реклама дорогого парфюма. Он оценивающе, но вежливо скользит взглядом по мне.

— Дорогая подруга, — с придыханием произносит Шарлотта, прижав руку к груди. — Позволь представить: мой брат, Джейсон Гленмор. Не последний человек в Канцелярии, между прочим!

Я машинально киваю, пока Джейсон подходит ближе, берёт меня за руку и, чуть наклонившись, касается её губами. В жесте угадывается воспитанность, отточенность, намёк на старую школу галантности. У меня даже щёки от неловкости вспыхивают.

— Приятно познакомиться, леди... — тихо произносит он, заглядывая в глаза чуть дольше, чем того требует этикет. И во взгляде его ощущается нечто хищное, от чего начинает сосать под ложечкой.

— Эмилия Тёрнер, — отвечаю, нарочно называя свою девичью фамилию. Улыбка выходит натянутой. Уж больно этот Джейсон... идеальный. Я таким не доверяю.

— Увы, мне пора. Рад знакомству, — мягко говорит он и с лёгким кивком уходит, запах его дорогого одеколона ещё некоторое время витает в воздухе.

Шарлотта смотрит ему вслед с мечтательной полуулыбкой, а потом поворачивается ко мне, всплеснув руками:

— Вот ведь, золото, а не брат! Не будь его — никогда бы не открыла эту лечебницу. Представляешь, столько тонкостей надо было учесть, сколько разрешений получить... А Джейсон мигом всё уладил. Просто взял и открыл мне все двери в столице!

Открываю рот, чтобы что-то сказать, не скрывая на лице удивления и скепсиса, но Шарлотту уже несёт:

— Ой, что же я всё о себе, да о себе! — спохватывается она, прижимая ладони к груди. — Ну, рассказывай. С чем пришла? Какие желаешь процедуры? Анализы? Проверить общее состояние? Или тебя что-то беспокоит? Как дела с хм-м женским циклом? Всё как по часам? А, может, курс массажа и косметический уход, как прежде? Или тебе в деревне не так важно внешнее состояние кожи и волос? — придирчиво оглядывает меня, хмурясь. — Но я бы настоятельно рекомендовала мои чудесные средства и чуть поработала над блеском и лоском….

Она уже берёт меня под локоть, ведёт к мягкому креслу и хлопает в ладоши, подзывая кого-то из помощниц. Велит принести чайный сервиз.

— Устроим тебе экспресс-осмотр с комфортом по полной программе! Присаживайся пока, — кивает на кресло.

Устраиваюсь в кресле, позволяя себе на минуту расслабиться. Белая тишина лечебницы обволакивает, мягкий свет из окон играет бликами на стеклянных колбах и серебристых инструментах на полках. Всё кажется таким правильным и в то же время искусственным.

Мысленно ругаюсь — позволила облапошить себя этой профессиональной мошеннице! А как иначе её обозвать? Самая настоящая шарлатанка! И имя соответствующее. Даже слова вставить не дала мне. Профессионально сработано….

Шарлотта колдует у стойки. Возвращается с аккуратно сервированным серебристым подносом. В изящной фарфоровой чашке замечаю прозрачный дымящийся отвар с тонким ароматом лаванды, мелиссы и чего-то ещё, чуть горьковатого, едва уловимого.

— Выпей это, для очищения. Ничего серьёзного, просто травы. Я сама его пью каждое утро, и посмотри на мою кожу, — смеётся она и подмигивает.

Натянуто улыбаюсь в ответ, но медлю.

Чёрт, чёрт, чёрт! Так и знала, что не стоит к ней тащиться! Проклятье! Она отравить меня вздумала? Чую, что да!

Шарлотта настойчиво протягивает мне чашку и обезоруживающе улыбается. Таращусь на жидкость, украдкой сглатывая. Выглядит и пахнет, как обыкновенный и безобидный отвар, но что-то сомнения меня гложут….

Ей надоедает ждать. Нетерпеливо суёт чашку мне в руки, приходится принять её, чтобы не пролить обжигающую жидкость на себя.

Чашка оказывается терпимо горячей, мои пальцы чуть дрожат от волнения. Часть меня отчаянно сопротивляется — интуиция, шестое чувство, или, может, полное недоверие к этой наглой дамочке?

— Спасибо… но, может, потом?

— Эмилия, — с мягким упрёком произносит Шарлотта и осторожно прикрывает мои пальцы своей рукой. — Я понимаю, ты на нервах. Но тебе нужно восстановиться. Столько всего свалилось на мою бедняжку-подружку! Этот невыносимый дракон, развод, ссылка в глухомань…. Всего один глоток, милая, и я отстану. — Она наклоняется, словно по-дружески, и с тонкой настойчивостью подаёт чашку к моим губам. — Не упрямься.

Против воли делаю глоток, выкатывая глаза и наблюдая за реакцией Шарлотты. Замерла, гадина, и наблюдает за мной, не дыша. Один глоток. Потом второй. Травянистая горечь растекается по небу, по языку, сползает в живот тяжёлым комом.

В голове будто хлопает окно, и врывающийся сквозняк выметает все мысли прочь. Сначала ничего не чувствую, но через несколько секунд накатывает странная обволакивающая мягкость, появляется вялость в руках, и пальцы сами собой разжимают чашку.

Шарлотта успевает её подхватить прежде, чем жидкость проливается мне на платье.

— Что-то не так… — успеваю прошептать, язык едва ворочается. Тело начинает безвольно расползаться в кресле.

В голове мелькает последняя разумная мысль — ну и дура ты, Женька!

Шарлотта легко садится на подлокотник, и на её лице происходят пугающие изменения: исчезает вежливость, доброжелательность, забота. Остаётся только холодная наблюдательность. Взгляд как у кошки, которая оценивает мышку, проверяет на изворотливость и подталкивает к краю, играя.

— Ну вот, наконец-то, — с облегчением выдыхает она, поправляя манжет на рукаве. — Долго ж я тебя ждала, Эмилия! Честно, дорогая, я уж и не надеялась. Прости, но ждать дальше смысла нет, я должна действовать. Так что давай без обид — у меня не осталось другого выбора, кроме как опоить тебя.

— Шар… лотта? — собственный голос слышу издалека, язык не слушается, как и всё тело, обмякшее в кресле. — Что ты… сделала со мной?

С губ слетает мученический стон, и сознание расплывается. Только не это….