— Гад! — Я бросаюсь на него с кулаками, но Алекс перехватывает мои запястья у своего лица.

— Ты кажется забыла с кем разговариваешь, Марго. Совсем от рук отбилась за последние годы. Ничего, я тебе напомню.

Голос Сабурова звучит спокойно, но мне становится страшно до ужаса.

Я знаю этот холодный безжалостный взгляд. Он не предвещает ничего хорошего.

— Ты сам виноват в том, что я сбежала…

— Тихо шепчу я и Сабуров выходит из себя.

— Я? Интересно чем? Что спасал тебя от уродов, которые в шлюху тебя превратить хотели? Что оплачивал все твои хотелки? Носился с тобой как с фарфоровой куклой? Ну, если для тебя это действительно неприемлемо, то не переживай. Сейчас я буду вести себя совсем по другому. Делать что хочу и как хочу.

Он опрокидывает меня обратно на подушку и фиксирует руки высоко над головой, вынуждая меня вытянуться стрункой.

Сердце начинает бешено колотиться, потому что я прекрасно понимаю, что за этим последует.

— Алекс, не надо, — шепчу я срывающимся голосом. — Пожалуйста.

— Запомни эти слова, — Сабуров со спокойной деловитостью, стягивает вниз и без того узкий корсет. Так что моя грудь топорщится над тканью, кажется еще более округлой и из-за чувства сдавленности становится намного чувствительнее.

— Потому что скоро ты будешь просить меня об обратном, — продолжает Сабуров.

С таким же каменным лицом, он кладет ладонь на мой правый сосок и начинает настойчиво массировать круговыми движениями и я буквально чувствую как от этого он затвердевает, а низ живота начинает стремительно тяжелеть.

— Прекрати эти игры. Я прошу, — дергаюсь, пытаясь высвободиться из хватки, но Сабуров этого будто и не замечает.

Переходит ко второму соску и начинает терзать его точно так же.

После чего начинает чередовать поглаживание с щипками. Быстрыми, неожиданными и будорожащими.

Я начинаю ненавидеть своё тело, которое вопреки моему желанию уже сладко замирает в ожидании очередного касания.

Закусываю губу, чтоб не проронить лишнего звука, но Сабуров это замечает и резко меняет правила игры.

Его пальцы соскальзывают вниз и не снимая трусиков, наоборот, вжимают их тоненькую ткань мне между половых губ, делая там всё крайне тесным и чувствительным.

После чего начинает неспешными, сводящими с ума движениями водить пальцами вверх-вниз.

Он слишком хорош знает моё тело и спустя пару касаний, останавливается на клиторе и начинает медленно очерчивать его ореол подушечками пальцами, постепенно ускоряясь.

Я искренне пытаюсь держаться, делать вид, что мне всё равно, но сводящие с ума движения, жестокой сладкой пыткой пронзают всё тело.

Сначала я лишь тихо вздыхаю, после начинаю стонать, а потом, когда темп увеличивается, я забыв обо всём перехожу на крик.

Выгибаюсь и уже сама инстинктивно подставляюсь под пальцы Алекса, хочу стать ближе, как можно ближе.

Но он этого не дает.

Только продолжает свою сладкую пытку. Еще пару движений и меня накрывает мощнейший оргазм.

Я резко выгнувшись, падаю без сил на подушку, а перед глазами танцуют разноцветные пятна.

— Вот видишь, я ведь даже не снял с тебя трусы. А ты обкончалась так, что вся кровать мокрая, — Сабуров ухмыляется. — Ты хочешь меня, детка. Но никак не можешь себе в этом признаться. Ничего. Я помогу.